Почему для Казахстана важно собственное производство сельхозтехники?

Сельское хозяйство – один из приоритетов развития экономики нашего государства. За последние годы в стране реализовывались госпрограммы по поддержке аграриев и фермеров. Но, помимо этого, в развитии рынка большую роль сыграли и отечественные компании, в том числе по производству сельхозтехники. Они стараются расширять ассортимент продукции и повышать доступность техники для аграриев, пишет Forbes.

Как известно, задача любого государства – обеспечить продовольственную безопасность страны. Для этого оно стремится поддержать развитие собственного производства продуктов питания. На недавней встрече с сельхозтоваропроизводителями президент Касым-Жомарт Токаев отметил, что успешное развитие аграрного сектора определяет конкурентоспособность всей экономики республики.

Изношенный парк сельхозтехники затрудняет развитие АПК страны, что сказывается на конкурентоспособности продукта казахстанских аграриев. Поэтому обеспечение средствами производства — базовый для любой отрасли вопрос. К примеру, в ряде соседних стран используется половина и более сельхозмашин отечественного производства. Кроме того, применение изношенной техники в разы снижает экономическую эффективность крестьянских хозяйств и в целом всего аграрного сектора. В том числе огромные средства сельхозпроизводителям приходится тратить на ремонт, перерасход горюче-смазочных материалов и простоев техники. В этой связи для Казахстана всегда был актуальным вопрос обеспечения производства собственной высокотехнологичной техникой по доступным для фермеров ценам. Обновление машинно-тракторного парка страны является одной из ключевых задач развития АПК.

В этом году в рамках уборочной кампании многие казахстанские аграрии собирают урожай на комбайнах казахстанского производства. В том числе высокопроизводительными комбайнами ACROS и роторными TORUM, локализованными на заводе КАИК («Казахстанская Агро Инновационная Корпорация»), крупнейшем казахстанском производителе сельскохозяйственной техники, расположенным в центральной части Казахстана, в городе Кокшетау. На заводе ежедневно трудится до 200 сотрудников. Завод является дочерним предприятием холдинга «Вираж», который обладает крупнейшей дилерской сетью, охватывающей в том числе все зерносеющие регионы Казахстана и обеспечивающей бесперебойный качественный выездной сервис.

За время работы КАИК наладил у себя ряд технологических операций: металлозаготовительный, сварочный, окрасочный и сборочный процессы. Всего в продуктовой линейке завода на сегодняшний день представлено более 50 моделей и модификаций разного вида сельхозтехники и оборудования: зерноуборочные комбайны, трактора, прицепная и навесная техника. Налажена совместная лицензионная сборка с крупнейшими заводами: ГК «Ростсельмаш», АО «Клевер», ОАО «Минский тракторный завод», ОАО «УКХ «Бобруйскагромаш», ЗАО «Рубцовский завод».

Необходимо отметить, в этом году КАИК также начал производство роторных комбайнов Torum 750 компании «Ростсельмаш» (зерновые, рисовые). Это один из самых высокопроизводительных роторных комбайнов представленных на рынке РК.

Техника, собранная на КАИК, отличается высоким качеством, адаптированностью к казахстанским климатическим условиям, универсальностью. Надо отметить, что техника реализуется по доступным ценам, без НДС и входит в перечень товаров, финансируемых программами «БРК-Лизинг», КазАгроФинанс по льготным условиям. Аграриев устраивает качество и доступные цены завода, поэтому его продукция пользуется большим спросом.

Отметим, что создание таких проектов способствует развитию отечественного АПК, в том числе обеспечению продовольственной безопасности страны, посредством насыщения рынка высококачественной и доступной сельхозтехникой, обеспеченной гарантийным и постгарантийным сервисом.

КАИК планирует увеличить производственную мощность и расширить свое производство. В ближайшее время предприятие планирует старт строительства второй очереди производственного блока, планируется ввести в эксплуатацию более 12 тыс. кв. м. Это позволит выйти на плановую мощность предприятия (до 5500 единиц техники в год). Дополнительно будет создано более 400 рабочих мест.

В новой программе развития АПК на ближайшую пятилетку главой государства поставлены такие задачи, как: самообеспечение социально значимыми продовольственными товарами, стабильное повышение доходов миллионов сельских жителей, повышение производительности труда в два с половиной раза, а также увеличение экспорта продукции АПК в два раза. Поэтому производство высокотехнологичной сельскохозяйственной техники – это стратегически важная задача для страны. Отрадно, что в стране уже сформированы лидеры в этой отрасли, в число которых входит и КАИК.

У отечественных производителей сельхозтехники впереди еще много работы по наращиванию объемов производства и уровня локализации, что приведет к повышению конкурентоспособности аграрно-промышленного сектора страны. Безусловно, этот сектор требует большого внимания государства и постоянной поддержки. Это большая системная работа в тесной связке с заинтересованными госструктурами и сельхозпроизводителями республики.

Система «Колдау» — троянский конь Мясного союза

Как бывшая команда Минсельхоза РК пытается «застолбить» стратегическую высоту – контроль за раздачей денег фермерам

Говорят, что можно бесконечно смотреть на огонь, воду и чужую работу. Реалии Казахстана показали, что не менее увлекательно следить за жадностью некоторых чиновников. Например тех, кто одарил себя щедрым потоком субсидий в бытность руководителями отечественного сельхозсектора и оставил стране еще одно дискредитировавшее себя наследие – систему Qoldau.

ЦИФРОВИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ… ТЕРНИИ

Земля – во все времена один из самых ценных ресурсов. Более ценным в современном мире могу считаться лишь деньги, в первую очередь, бюджетные. Количество коррупционных дел, связанных с управлением земельными ресурсами и государственной поддержкой сельского хозяйства Казахстана лишь, подтверждают эту истину. Одним из средств борьбы с коррупцией является цифровизация государственных услуг, исключающая необходимость прямых контактов между просителем и чиновником. Не обошла эта практика и сельское хозяйство страны.

Именно с этой целью в 2018 году была запущена цифровая платформа Колдау. Ее распорядителем является АО «Информационно-учетный центр» (ИУЦ), организация со 100 % акций, принадлежащих государству, а также ТОО «ЦИФС» и АО «ТрансТелеКом».

Сейчас система Qoldau предлагает 20 сервисов, три из которых иностранные. Это американский сервис прогноза погоды DTN, европейский индекс обработки космических снимков, включающий расчет индексов биомассы от Airbus, и украинский сервис точного земледелия.

Туда же входит Subsides – электронный журнал для подачи заявок на субсидирование работ, подтвержденных аэрокосмическими снимками, Fuel – онлайн-рынок дизтоплива, Qazchain – первая государственная база данных на блокчейне, Agroinsurance – инструмент онлайн-страхования для фермеров, Agrocredit – пилотный проект по доступу фермеров к заемным средствам, Agroanalytics – сервис аналитики на базе данных всей платформы, Agromonitor – геопортал идентификации земель и их зонирования по угодьям, полевой журнал севооборота, включающий более 400 тыс. геоконтуров.

Через Qoldau распределяется основная часть государственных субсидий аграриям Казахстана.

С первых же дней после запуска цифровая площадка вызвала многочисленные нарекания фермеров. В 2019 году казахстанские фермеры назвали основные проблемы, с которыми им приходится сталкиваться при работе с новой системой. Первая связана с требованием вводить ИИН, тогда как у тех аграриев, кто начинал работать как крестьянское хозяйство, а потом сменил организационную структуру, есть только БИН. Таким образом, часть хозяйств оказалась вообще отрезана от возможности получать субсидии от государства.

Вторую проблему породила существующая в Колдау система создания электронных карт полей по данным космических спутников, которая не совпадает с данными Автоматизированной информационной системы государственного земельного кадастра АИС ГЗК. Система «округляет» размеры участков в меньшую сторону, что зачастую приводит к потерям фермерами 5-10 гектаров, что крайне болезненно для небольших хозяйств в 50-100 га, поскольку субсидии начисляются на размер угодий. АИС же исправляет границы участков за счет самих крестьян.

Третье системное неудобство состоит в том, что Колдау позволяет загрузить лишь 10 МБ информации, что заставляет фермеров «разбивать» файлы на несколько фрагментов. В целом, как отмечают аграрии, пользоваться цифровой платформой чрезвычайно сложно, для этого нужно «иметь второе IT образование».

И если большие хозяйства в состоянии набрать дополнительный штат сотрудников, то мелким фермерам приходится изыскивать возможности для оказания помощи. Зачастую обращаются они к тем же работникам районных и городских отделов сельского хозяйства, что сводит на нет весь принцип избежания контактов между потребителем госуслуг и должностными лицами.

Я ПЬЮ, ВСЕ МНЕ МАЛО

Но главной проблемой является платная работа Qoldau. В 2019 году решением Совета директоров ИУЦ был увеличен размер абонентской платы за годовое обслуживание лицевого счета для клиентов Регистратора зерновых расписок с 5 до 21 МРП.

Как заявил президент Союза фермеров Казахстана Жигули Дайрабаев, «Президент РК дает поручения усилить поддержку фермеров, дать им отсрочки по платежам, снизить ставки. А что делают люди, стоящие за системой Колдау? Повышают плату за пользование. Это уже не Колдау, Поддержка, это уже Корлау, Издевательство! Крестьянам сейчас тяжело, на счету каждый день, каждый тенге. А их лишают и времени, и денег — вместо помощи. Платы за получение госуслуг быть не должно по закону! Поэтому и стоимость пользования системой для подачи заявок на субсидии должна равняться нулю!»

В письме НПП «Атамекен» в Минфин, Минсельхоз, Миннацэкономики и Комитет по регулированию естественных монополий отмечается, что «за 3 года абонентская плата ИУЦ за допуск участников зернового рынка к электронным зерновым распискам увеличилась в 25 раз (с 2121 тенге до 53025 тенге)».

Воистину пророческими оказались слова фермера Темирбулата Нуркина из Костанайской области: «Получается, что одной рукой нам дают, а другой забирают. И этот принцип стал в сельском хозяйстве системным. Что такое 3 МРП? В год за доступ к базе, вроде, немного. Но дело же в том, что зачастую у наших услугодателей аппетит приходит во время еды. Главное, всех подключить к системе, сделать всех от нее зависимыми, а потом уже можно и, шантажируя отключением, поднимать цены на свои услуги».

Между тем, когда вводилась платформа Колдау, главный специалист АО «Информационно-учетный центр» Азамат Курманов уверял, что пользование системой для фермеров будет бесплатным.

Как утверждает Департамент Агентства РК по противодействию коррупции по Алматинской области, «учитывая то, что подача заявки на субсидирование является государственной услугой, следовательно в соответствии со Стандартами и Правилами она должна быть бесплатной. Но фактически, чтобы подать заявку на получение субсидий, необходимо зарегистрироваться в системе QOLDAU.KZ, заплатив при этом 3 МРП, то есть около 7 тыс. тенге.

Кроме того, ожидается, что уже в ближайшем будущем регистрация в системе будет стоить 11 МРП. В масштабах республики сумма эта немалая. Невольно возникает вопрос о правомерности таких сборов, которые фактически противоречат действующим нормативным правовым актам по получению субсидий».

Вопрос рассматривался 10 июня на совещании по вопросам развития предпринимательства в регионах страны под председательством Премьер-Министра Аскара Мамина. Министерство нацэкономики, комментируя вопрос с системой «Qoldau», отметило, что есть признаки картельного сговора.

По словам Министра национальной экономики Руслана Даленова, «мы предложили на два месяца вернуться к старым тарифам до поднятия и в течение этого времени с бизнес-сообществом, МСХ и НПП проработать, либо дифференцированный тариф, либо возврат на бумажный, либо разработку другой системы, либо переход в ЦОН».

НПП «Атамекен», в свою очередь, настаивает на том, что услуги Колдау должны предоставляться бесплатно.

ТЕ ЖЕ НА МАНЕЖЕ

Возмущенные фермеры не понимают ни смысла сборов, ни конечного бенефициара многомиллионной системы получения дохода от эксплуатации Колдау. Тем не менее, все достаточно прозрачно. Идейным вдохновителем цифровой платформы стал бывший директор департамента стратегического планирования и анализа Министерства сельского хозяйства РК Серик Ибраев, близкий к экс-министру сельского хозяйства Асылжану Мамытбекову, уволенному в 2016 году Нурсултаном Назарбаевым за неполное служебное соответствие.

После громкой отставки Мамытбеков вместе с еще одним членом той же команды Шукеева Максутом Бактибаевым «приземлился» в Мясном союзе Казахстана.

Возвращение на властный Олимп группы «откромочников» стало звездным часом для Мясного союза, в очередной раз перепутавшего государственные закрома с собственными. Речь не только о полностью провалившейся мясной программе, которая съела многомиллиардные субсидии, но и о коммерческом проекте Qoldau, осуществляющем все растущие поборы с фермеров.

К слову, сам Мясной союз созданной им системой воспользоваться не пожелал, получая субсидии совершенно бесплатно через систему ИАС.

Министерство экономики недаром заподозрило картельный сговор в работе Колдау. Мясной союз всячески стремится к сохранению контроля над фермерами страны и распределением бюджетных потоков.

Сам принцип работы цифровой платформы создает условия для проталкивания «своих».

На проблему обратили внимание не только антикоррупционные подразделения, но и Республиканский общественный совет по противодействию коррупции при партии «Nur Otan». Дело в том, что распределение субсидий между фермерами осуществляется лишь при наличии средств в данный момент по принципу «кто первый встал, того и сапоги». Невозможно получить ни частичную субсидию, ни попасть в «лист ожидания», который вообще не предусмотрен.

При этом известны случаи, когда в системе было размещено объявление, что, к примеру, прием заявок начинается в 10 часов. А фактически их начали принимать в 9 часов. В итоге все средства выбрали крупные предприятия, а более мелкие сельхозпроизводители остались с носом.

В точности, как на международных биржах, когда распорядители биржи и их доверенные лица, обладая инсайдерской информацией, успевают расхватать все самые «вкусные» контракты и акции, предоставив остальным действовать наугад и довольствоваться крохами с барского стола.

Это позволило директору департамента НПП «Атамекен» Ерболу Устемирову высказать вполне обоснованное предположение, что «в этом есть взаимный интерес акиматов и «приближенных» компаний».

Кроме того, представители Мясного союза неоднократно предпринимали попытки взять под контроль Союз фермеров Казахстана. После ареста в 2019 году бывшего главы Союза Ауезхана Даринова, на его место претендовали Максут Бактибаев и заместитель главы СФК, создатель Qoldau Серик Ибраев. Утратив с приходом в МСХ Сапархана Омарова доступ к субсидиям и лишившись финансирования откормочных площадок «мясники» решили зайти с другой стороны. Не вышло, поскольку Союз остановился на нейтральной кандидатуре Жигули Дайрабаева.

КТО СТОИТ ЗА МЯСНЫМ СОЮЗОМ?

Проблема далеко не исчерпывается лоббистским и откровенно коммерческим характером работы Qoldau, которая может быть как лишена статуса монополиста в распределении субсидий для фермеров, так и преобразована в интересах фермеров усилиями государственной власти Казахстана.

За Мясным союзом отчетливо торчат уши импортеров сельскохозяйственной техники и государств, заинтересованных в контроле за состоянием агросектора Казахстана. 12 июля сего года Серик Ибраев разместил на своей странице в Фейсбук ссылку на исследование Центра каспийской политики, где отдельной главой размещена хвалебная ода Колдау. Центр является «независимой» аналитической организацией, офис которой расположен в зарубежье.

Также обращает на себя внимание, что осуществляемые в рамках цифровой платформы инициативы по управлению земельными ресурсами тесно перекликаются с вопросами Программы развития устойчивого животноводства в Казахстане на 2020-2024 годы, подготовленной старой командой Минсельхоза (МСХ) и Всемирным банком (ВБ). Все бы ничего, но данный кредит ВБ основывается на полностью провалившейся так называемой «Национальной программе развития мясного животноводства на 2018-2027 годы» Мясного союза.

Сама платформа Колдау также является казахстанской лишь внешне. По данным самого ИУЦ, портал qoldau.kz включает в себя около 20 программных продуктов, которые «не являются государственной собственностью и принадлежат разработчикам — частным физическим и юридическим лицам».

География разработчиков представлена следующими странами: США, Китай, Франция, Германия, Швейцария, Украина, Беларусь, Казахстан.

Таким образом, казахстанские сельхозтоваропроизводители загружают полные личные данные, данные о своем бизнесе, о своем имуществе в программные продукты, принадлежащие неизвестным им лицам. Помимо ряда рисков утечки информации для фермеров, кто-то может нажатием одной кнопки получить полный доступ ко всей информации о состоянии агарного сектора Казахстана: площадях пашни и пастбищ, данным по кредитам и страховкам, распределению дизтоплива и закупу пшеницы, транспортной логистики и налоговому учету, и т.д. А это уже вопрос национальной безопасности.

Еще до запуска портала упомянутый Азамат Курманов заявлял, что «привлечение зарубежных организаций в этой сфере весьма сомнительно, с точки зрения информационной безопасности.

Важно, что информационная система зерновых расписок является полностью казахстанской разработкой (ИУЦ), а значит отечественной инвестицией в экономику Казахстана. Допуск иностранных компаний на такие фундаментальные сервисы как реестр зерновых расписок, реестр заявок на субсидирование, мониторинга земель и других может привести к потери Казахстаном «цифрового суверенитета», что приведет к снижению общего уровня национальной безопасности.

Проще говоря, конкретно на этом участке иностранные компании работать не должны».

Очередная сказка, как и обещания бесплатности сервиса.

Что же произошло с «патриотами» из ИУЦ? А произошел с ними Мясной союз, являющийся бенефициаром импорта сельскохозяйственной техники и проведения интересов некоторых зарубежных «инвесторов» в Казахстане.

Безусловно, международное сотрудничество, в том числе, и в сфере цифровизации, осуществлять необходимо. Плохо лишь то, что представители Мясного союза своей деятельностью наносят прямой ущерб малому бизнесу, процессам импортозамещения, индустриального развития, а теперь получается и косвенный ущерб национальной безопасности страны. Получается, что их частные интересы крайне расходятся, если вообще не противоположны интересам государства и казахстанцев.

А что касается самой системы Колдау, она нуждается в возвращении под контроль государства и кардинальном реформировании с учетом интересов сельхозпроизводителей Казахстана.

Ольга СУХАРЕВСКАЯ

Источник: Фермерские ведомости

Колоссы на соломенных ногах

Некоронованные «мясные короли» Казахстана поставили не на ту лошадь

Запоздалая реакция «Мясного союза Казахстана» — общественного объединения мясных олигархов, аффилированных с бывшим руководством Минсельхоза РК, на ввод в действие утилизационного сбора на импортную сельхозтехнику 28 июня этого года, характеризуется несколько иными трендами, в отличие от прошлогодней паники, которую сеяли мясники, пугая фермеров перспективой остаться без импортных комбайнов «Джон Дир», отмечают «Фермерские ведомости».

На сей раз невооруженным глазом виден переход в стадию принятия и если не попытка отменить невыгодную крупным агрохолдингам меру поддержки отечественного машиностроения, то хотя бы пересмотреть ее коэффициент, пересчитать на более низкий процент.

Видно и то, что «Мясной союз» разочаровался в четвертой власти: не привлекает больше широким чесом все СМИ без разбору, обещая накормить вкусным обедом журналистов и заказных агроблогеров после завершения сеанса плача Ярославны, а работает больше под ковром с цеховиками-затейниками: беря в помощь для коллективных писем одних и тех же отраслевиков, наподобие Зернового союза, Союза картофелеводов и овощеводов.

Да, кое-какая фантомная боль дает о себе знать, поэтому «мясники» иногда привлекают отдельных гламурных инстадив, чтобы те вперемежку с купальниками и хорошим настроением пожурили правительство на предмет введения утиля – вредного и опасного для развития отечественного АПК. Ну может быть разница в том, что раньше это были инста-блогерши с аграрным образованием, а теперь без него.

РЭДНЕКАМ СЕЙЧАС НЕ ДО МЯСНИКОВ

Все течет – все меняется. И в риторику «Мясного союза» начинает вкрадываться еле заметный пиетет, а местами и трепет перед образцами евразийского сельхозмашиностроения, а то и перед той неумолимой силой, которая продвигает защиту национальных экономических интересов как приват над торжеством импорта, доставшегося нам от ущербной экономической политики смутных 90-х годов.

Не мудрено, ведь на родине «Джона Дира» сейчас происходит такой «отвал головы», что не каждому переболевшему советской перестройкой снился. Культурный марксизм дошел до стадии кипения, парализует целые государственные институты, сокрушает памятники истории, заставляет каяться и целовать туфли одних другим – ну все прям по плану демонтажа нации. Поэтому рэднекам из «Джона Дира», производственникам из костяка Республиканской партии не до поддержки каких-то там далеких мясников из Казахстана.

Каждый теперь старается играть в свою игру: Германия хочет стать единственным и неделимым гегемоном в Евросоюзе, поэтому не скрывает то, что ей нужен «Северный поток – 2», Япония отказывается от заключенных ранее контрактов на вооружение, потому что признает только силу и не хочет покупать оружие в стране, граждане которой стоят на коленях, ну а Казахстан… мы что, хуже остальных – мы тоже хотим защищать собственное производство и внутренний рынок.

Тут ведь не в качестве и цене даже дело, а в могуществе и репутации: насколько ты сможешь убедить окружающих, что ты самый авторитетный производитель. Власть – она, прежде всего, в умах и лишь потом в кошельке и показывать и доказывать ее приходится не просто ежегодно, а ежемесячно и ежедневно. То, что наш «Мясной союз» долгое время, кстати, не понимал. Думая, что всегда можно выезжать на авторитете и старых связях Умирзака Шукеева, добытых лет двадцать назад.

Но даже в нашей республике, куда мировые тренды приходят с определенным запозданием, в период кризиса изменения начинают проявляться гораздо быстрее, чем могут это себе представить сонные менеджеры Мясного союза.

СМЕНА РИТОРИКИ

Итак, что же предприняли «мясники» против утилизационного сбора, кроме обращения к «инстаграм-диве» без аграрного диплома. Они написали письмо первому вице-премьеру правительства Алихану Смаилову.

Все бы ничего, и возможно, что нам бы это письмо оказалось бы совсем не интересно, если бы не одно «но». Очевидная смена акцентов «мясниками», стоящими за номинальным лидером Максутом Бактибаевым.

Интересен и выбор адресата: «мясные братья» пишут не премьеру Аскару Мамину, ни министру экологии, геологии и природных ресурсов Магзуму Мирзагалиеву (чье ведомство и ввело соответствующий экологический утилизационный сбор с сельскохозяйственной техники), ни министру индустрии и инфраструктурного развития Бейбуту Атамкулову (чье ведомство стоит на страже интересов отечественной промышленности), а… Алихану Смаилову, против которого в 2018 году лидеры этой группы плели интриги, впоследствии оказавшиеся безуспешными.

Видимо, лоббисты мясных олигархов окончательно сожгли мосты с указанными министрами и главой правительства, чего нельзя исключать, зная их неумелое планирование, слабую подготовку переговорных позиций, чванство и повсеместную недооценку ситуации.

Хотя, возможно, что кто-то из некоронованных «мясных королей» просто перечитал казахстанских телеграмм-каналов, манипулятивную информацию из которых следует делить на шестнадцать и теперь считает, что может позволить себе не считаться с Магзумом Мирзагалиевым и Бейбутом Атамкуловым.

Так или иначе, но в обращении Мясного союза на имя Алихана Смаилова, «мясники» неожиданно затягивают песню о том, насколько мощны в производстве сельхозтехники и оборудования два наших соседа-партнера по ЕАЭС – Россия и Белоруссия, насколько круто ведет себя экономический блок их правительств, поскольку они не только защищают собственный внутренний рынок от продукции агромашиностроения из дальнего зарубежья, но и даже ставят препоны приходу на российский и белорусский рынок казахстанских сельхозмашин.

Скажем откровенно: это сильно отличается от позиции тех пропагандистских видеороликов, которые некоторое время назад для YouTube наснимали, похоже, по прямому указанию компании-дистрибьютора тракторов и комбайнов «Джон Дир» в Казахстане и которой вторили в Мясном союзе.

То были нехитрые шаблонные «видосы» с признаниями фермеров, в чьем хозяйстве имеются агрегаты компании «Джон Дир» и соответственно в которых орудуют сервисные работники дистрибьютора этого брэнда в республике (пусть бы они попробовали сказать что-то против обсуждаемой марки тракторов или опрыскивателей).

Как под копирку – один за другим – опрашиваемые фермеры высказывали «одобрям-с» торговой марке и несущей ею продукту инженерной сельскохозяйственной мысли, некоторые не чурались пнуть или полить помоями образчики евразийского аграрного машиностроения. А что до казахстанской сельхозтехники… так ее в этом информационном мирке не существовало в принципе: ни как вида, ни как предмета обсуждения.

Ведь Казахстан судя по этим лозунговым пропагандистским материалам свою сельхозтехнику не производит, а значит – ее не существует в природе.

Оттого изумительно, что Мясной союз в письме первому вице-премьеру не только вдруг признает наличие таковой, но мало того – вдруг озабочивается возможностями ее производителей зайти на рынок стран-партнеров по Евразийскому экономическому союзу.

Разумеется, все это крокодильи слезы. Не более чем уловка, чтобы оправдать отмену или хотя бы снижение ставки утильсбора для импортной техники «Джон Дир», который не хочет открывать производство в Казахстане, зато хочет продолжать получать доллары от наших фермерских хозяйств за поставку в Казахстан своего дорогостоящего оборудования.

Мол, посмотрите: у нас свободно продаются белорусские и российские агромашины, существуют совместные предприятия по выпуску посевных и уборочных комплексов, а мы со своей продукцией не в силах выйти на рынок евразийского экономического пространства.

Притом, что казахстанские заводы стремятся в первую очередь обеспечить внутренние потребности отечественных фермеров – прежде всего, малых организованных хозяйств и кооперативов ЛПХ недорогими местными тракторами, косилками, пресс-подборщиками и кормораздатчиками.

Однако Мясному союзу, продававшему поголовье нашего КРС на экспорт в Узбекистан, сбывавшего крупный рогатый скот в Россию и Армению, этого не понять. Не понять, что вообще-то имеются потребности мелких и малых фермерских хозяйств внутри страны, которые необходимо закрывать прежде всего. То, что не продается, особенно не вывозится за рубеж, похоже, априори не существует для наших мясных олигархов и стоящих за ними VIP-чиновников.

СТРАСТИ ПО БЕКЖАНУ

Как обычно заведено, в Мясном союзе пытаются в сто десятый раз прикрываться интересами неких малых фермеров, которые пострадают, если цена на технику «Джон Дир» будет увеличена вследствие действия утилизационного сбора.

Точно также мясные магнаты прикрывались интересами неопознанных малых фермеров в 2018 году, когда на всю страну трубили о своей впоследствии провалившейся мясной программе.

В общей сложности, по всему Казахстану как грибы после дождя должны были появиться 20 тысяч малых животноводческих хозяйств.

По замыслу авторов прожекта, вся грязная и неблагодарная работа должна была быть взвалена на этих малых животноводов: отел, выращивание молодняка, выпас и т.д. А откормочные площадки получали бы основной гешефт от государственных субсидий, фактически не занимаясь никакой черновой работой.

Когда же поползли перовые сомнения: а, в пользу кого, собственно, придуман этот проект, кто его основной бенефициар (?) и был вброшен наспех сконструированный миф о якобы «фермере Бекжане» — таком простом по себе животноводе из глубинки, который находится в центре, фокусе внимания этой «госпрограммы», а олигархи – владельцы откормочных площадок только и думают, как бы помочь бедному Бекжану стать богаче.

Аналогично и в эти дни, когда Мясной союз заявляет о грядущих страданиях казахстанского фермера Бекжана от того, что он не сможет теперь прикупить за 150 млн. тенге комбайн «Джон Дир», используется все тот же наигранный схематоз.

Это не мы, не крупные олигархи и агрохолдинги пострадаем, потому что нам придется платить немного больше за ввезенную импортную технику, а вон тот замордованный трудом парень с несколькими десятками голов КРС.

ИНВЕСТИРУЙ ИЛИ ЗАВОЗИ ДОРОЖЕ

Кстати, в ответ мясникам в Мининдустрии пояснили, что утильсбор на тракторы и комбайны введен в декабре 2019 года, согласно протокольному поручению первого заместителя премьер — министра Республики Казахстан.

«Согласно приказу Минэкологии, геологии и природных ресурсов РК утилизационный сбор не распространялся на технику зарубежных марок, которые в соответствии с постановлением правительства Казахстана, являются потенциальными инвесторами в сельскохозяйственное машиностроение: CLAAS (Германия), John Deere, AGCO, Case, New Holland (США), Same Deutz Fahrу и другие.

Вместе с тем, с введением утильсбора на трактора и комбайны значительно повысилась инвестиционная привлекательность отрасли сельхозмашиностроения.

Так, только за последний год, учитывая ограниченность срока переходного периода, заключены соглашения о промышленной сборке и освоено производство высокопроизводительной техники ведущих мировых брендов: тракторов и комбайнов Case, New Holland, Buhler, Lovol, Кировец К-700 и т.д.».

И отмечается, что в настоящее время в процессе реализации находится проект по организации производства на территории нашей республики техники немецкого бренда CLAAS.

ГОСМЕНЕДЖЕРЫ С УЩЕРБНЫМ МЫШЛЕНИЕМ

В целом, вся эта история с утильсбором живо напомнила нам примерно такой же кейс из бытности команды Мясного союза во главе Минсельхоза Казахстана в 2018 году. Только тогда вопрос встал о введении дополнительных пошлин на импорт минеральных химических удобрений из стран, не входящих в ЕАЭС.

Понимаете, в чем парадокс ситуации для Казахстана. У страны, где нет своего производства, изначально на любых переговорах всегда одна и та же слабая позиция – нам нечего защищать.

Тогда, в 2018 году, превращенный в исполнительный орган Мясного союза – Минсельхоз РК боролся за импортные удобрения немецкого концерна «Байер», чтобы настоящие производственники из Германии могли точно также продавать нам свою продукцию без размещения промышленных мощностей по удобным конкурентным для себя ценам. А о развитии собственного производства химических удобрений эта команда МСХ – Мясного союза даже не помышляла. Это не про нее.

Она из тех пришлых менеджеров 90-х годов, девиз которых был роковым для всей экономики страны: «Нам не нужно свое производство, потому что мы всегда сможем продать нефть, а на вырученные деньги закупим все необходимое: от гвоздей до «Боингов».

Именно благодаря этой ущербной потребительской позиции, Казахстан сегодня не производит элементарных лекарств, так нужных в эти дни больным респираторными заболеваниями, как – впрочем, и любыми другими заболеваниями. Именно из-за таких госменеджеров, в стране остро не хватает высококвалифицированных врачей – вообще, не хватает врачей. Потому что такие вот умники вещали нам всем в 90-е годы про то, что пусть высококвалифицированные врачи уезжают, придет время – мы купим новых за деньги от продажи нефти. Как выяснилось, не все так просто.

Сегодня те же морально устаревшие госменеджеры продолжают вызывать у нас чувство вины и стыда за то, что мы в кои-то веки открыли и запустили собственное производство. И призывают нас гордиться тем, что мы – видите ли, за нефтяные доллары можем купить импортные комбайны.

Что ж, если эти управленцы с «импортными мозгами» подталкивают нас ко всему, как они говорят, передовому и выдающемуся, то – давайте, начнем следовать их примеру.

Нужно менять правила игры в соответствии с новой повесткой дня. Пусть, прежде чем, предъявлять что-то Казахстану, предложат что-то взамен. И потом быть может мы подумаем насчет того, чтобы снизить утилизационный сбор на 0,1 %.

Почему Асылжан Мамытбеков вышел в тираж

Лимит везения бывшего чиновника исчерпан, а Умирзак Шукеев больше «не вывозит»

Еще в прошлом месяце президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев сделал знаковое заявление, поручив по сути легализовать сельскохозяйственный бизнес в широком сегменте личных подсобных хозяйств. Вначале запустить этот процесс в нескольких регионах республики, затем – через год, охватить этим проектом всю страну, поставив на налоговый учет ЛПХ с одновременным оказанием им государственной социальной поддержки.

Можно долго спорить о целесообразности поддержки личных подворий ради объединения их в кооперативы, укрупнения и формирования влияния на локальных рынках в каждом отдельно взятом регионе. Или, допустим, о поддержке организованных профессиональных фермерских хозяйств, уже работающих на внутреннем рынке или желающих выйти на него со своей торговой маркой.

Но не признать тот факт, что в Казахстане до сих пор сохраняется огромных размеров сельскохозяйственный анклав, частично находящийся в тени, но оказывающий колоссальное влияние на внутренний рынок, было бы опрометчиво, антинаучно и цинично с точки зрения социальной политики государства.

Здесь можно говорить о том, насколько вообще прогрессивна структура отечественного сельского хозяйства. Да, она непрогрессивна. Виновато ли в этом государство? Частично – да, как и сами люди, живущие на земле, но не желающие развивать хотя бы мелкотоварное сельское хозяйство для своего региона и т.д. У нас даже не Белоруссия, которая уже преодолела и переварила сегмент ЛПХ, выйдя на следующий уровень – организованных фермерских хозяйств.

Поэтому – хотим мы того или нет, с подобным не столько аграрным, сколько социальным явлением, как личные подсобные хозяйства, нам предстоит работать и как-то инкорпорировать их в экономическую действительность.

КОМАНДАНТЕ АСЫЛЖАН

Другое дело, что в Казахстане до сих пор активно действует группа чиновников, которая даже не скрывает, что будет энергично торпедировать эти инициативы, потому что любая господдержка ЛПХ – будь-то ради социализации и наполнения местных локальных рынков или ради перехода на следующий технологический этап ведения бизнеса, для них как кость в горле. Потому что им придется серьезно поделиться «своими» госсубсидиями, а то и напрочь их лишиться.

Почему же такая радикальная постановка вопроса: неужели пирога не хватит на всех, неужели вновь пришло время затягивать старую песню про сокращение кормовой базы? Да нет. Дело не в дефиците денег, а в том, на что они тратятся, насколько эффективно расходуются.

В принципе, группа чиновников, которая всеми фибрами души ненавидит саму идею поддержки личных подсобных хозяйств, могла бы предложить и реализовать прямо противоположный сценарий развития аграрной реформы. Но вот с этим то, как раз и большая проблема. Скажем так, у этой группы чиновников получилось, как у Салтыкова-Щедрина: все ждали от них кровопролития, а они чижика съели.

Речь, прежде всего, идет о двух персонажах: бывшем вице-премьере правительства и номинальном министре сельского хозяйства РК Умирзаке Шукееве и главном идеологе концепции, направленной против социального института личных подсобных хозяйств Асылжане Мамытбекове, руководившим Минсельхозом Казахстана более четырех лет с начала 2012 по середину 2016 года в свой первый приход в ведомство и фактически руководивший им в свое второе явление в МСХ на протяжении 2018 года.

Оставим сейчас за скобками как самого Шукеева, так и «команду», которую он перевозит за собой с места на место. Потому что во многом его роль в 2018 году сводилась к пусть и важной, но отнюдь не фундаментальной функции в обозначенной группе: выбиванию денег на уровне правительства. А вот уже непосредственно идеологическим обоснованием – под что выбивать щедрые субсидии, долгое время как раз занимался Асылжан Мамытбеков.

В общей сложности, он управлял казахстанским аграрным ведомством более пяти лет. Первый раз – де-юре, как министр. Второй раз – де-факто: с декабря 2017-го по май 2018 года в качестве председателя правления ОЮЛ «Мясной союз Казахстана», с мая 2018-го по февраль 2019 года как ответственный секретарь Минсельхоза РК.

Первые полгода в 2018 году все чиновники – госслужащие из МСХ ходили на совещания и «ковер» к Мамытбекову в бизнес-центр «Азия», расположенный через дорогу от здания Министерства сельского хозяйства. Дабы хоть как-то прикрыть очевидное и вопиющее нарушение, когда председатель правления бизнес-ассоциации производителей и продавцов мяса говядины командует и раздает указания чиновникам государственного органа была придумана химера в виде так называемого «Проектного офиса Минсельхоза» — вымышленной, несуществующей организации, в которой тем не менее иногда круглосуточно, в поздне-вечернее время и даже в выходные дни сидели служащие МСХ и его структурных подразделений.

«Проектный офис» государственного органа – Минсельхоза РК располагался в частном помещении, арендуемом ОЮЛ «Мясной союз Казахстана», что лишь упрочивало ощущение того, что аграрное ведомство играет роль исполнительного органа при объединении коммерсантов из Мясного союза.

С мая 2018 года решено было все-таки приличия ради прекратить практику «нагибания» чиновников Минсельхоза лидером общественного объединения продавцов мяса говядины и вскоре его назначили ответственным секретарем министерства, чтобы подневольным госслужащим больше не приходилось даже переходить улицу для выслушивания ценных указаний идеолога войны с личными подворьями.

ЗАМАХ НА МИЛЛИОН, УДАР – НА ТРИ КОПЕЙКИ

Опять же, все познается в сравнении. То, что предлагал Мамытбеков и под что выколачивал деньги Умирзак Шукеев, сидя в кабинете на левом берегу Астаны – не является однозначно плохой или хорошей идейной платформой по реформированию аграрной экономики. Все зависит от того, в чьих руках находится этот инструментарий и какие реальные цели эти люди преследуют. Просто урвать здесь и сейчас, обогатиться любой ценой, а там хоть трава не расти. Или же – да, обогатиться, но и создать инфраструктуру, целую отрасль, оставить след в истории.

Окей, вы хотите больше продавать на экспорт, а не на внутренний рынок. Хорошо, вы предлагаете программу действий с элементами вертикально-интегрированных крупных животноводческих комплексов, хоть и постоянно отрицаете аффилированность между компаниями. Пусть так. Покажите результат, пожалуйста.

Чем ваш замысел дешевле и выгоднее для государства в отличие от тех же ЛПХ, которые нужно как-то обустраивать и перевооружать?

Тем более, что как становится ясно, времени было предостаточно: вагон и маленькая тележка. Контроль над отраслью на протяжении более пяти лет полный, агашка-лоббист на верхних этажах правительства. И все это ради того, чтобы в 2020 году мы услышали новость про то, что самый передовой по нашим меркам Актюбинский мясной кластер отправил на экспорт в Китай 200 тонн замороженной говядины. 200 тонн, вы серьезно!?

Или все это делалось, чтобы деятели из Мясного союза могли обустроить свою жизнь?!

Где эти вертикально-интегрированные фермы по всей стране. Их на пальцах одной руки можно пересчитать и то с более или менее замкнутым циклом производства – одна-две. Все остальное – исключительно откормочные площадки, без репродукторов, без взаимоотношений с малыми фермерами. Про переработку вообще лучше не вспоминать: Мясной союз у нас решил ее миновать, а его участники продавали живой скот напрямую в Узбекистан.

Где, наконец, качественное брендированное (пусть дорогое) мясо на прилавках отечественных супермаркетов. Да, в Костанае пытаются брендировать свой продукт, а у остальных даже до этих элементарных азов руки и воображение не доходит.

Для сравнения: приезжавший в Казахстан бизнесмен-животновод из Узбекистана Иззат Муталов не имея от своей республики вообще никаких субсидий, за это время создал с нуля в Ташкенте интегрированную мясную компанию Promeat, внутри которой и откормочная площадка и мясоперерабатывающий завод, сеть мясных магазинов, супермаркетов и ресторанов в узбекской столице. Возможно, что он как раз и был одним из покупателей нашего же живого скота. Но в остальном человек работал, исходя из имеющихся возможностей, а не просил выделить ему деньги на каждое звено производственной цепочки.

А где с позволения спросить аналогичный результат среди тех компаний, которые гроздьями облепили Мясной союз Казахстана. Куда они дели большинство госсубсидий, которые выделялись им на поддержку их бизнеса. Обклеили банкнотами в виде обоев стены новеньких коттеджей?

Отметим, что с 2018 года всего для производства и экспорта говядины исполнительный орган «Мясного союза Казахстана» — Минсельхоз РК, предусмотрел восемь видов прямых субсидий и два вида косвенных субсидий. Всего – 10 государственных субсидий адептам «Мясного союза». В общей сложности, на производство 1 килограмма говядины «мясники» Асылжана Мамытбекова получали из госказны до 1,5 тысячи тенге.

При таком раскладе можно было завалить качественным мясом все продовольственные супермаркеты Казахстана и продавать по достаточно сносной цене. А уже сверх этого, наладить экспортные поставки по привлекательной добавленной стоимости через переработку. Одновременно, можно было бы микшировать продажи, не зацикливаясь только на экспорте или только на внутреннем рынке. А заодно создавать себе имя на рынке, как это совсем без субсидий у себя в Ташкенте сделал Иззат Муталов.

Теперь же получается так что ради вот этого дутого проекта в 2018 году под сукно положили возможно действительно работающую и приносящую положительный мультипликативный эффект программу господдержки сельских кооперативов, основанных на объединении личных подсобных хозяйств.

ОТДОХНУТЬ И ПРИКУПИТЬ СКОТ В УРУГВАЕ

То есть – то, о чем говорил президент Токаев, в принципе, уже осуществлялось. Более того, в пилотном режиме проект интеграции ЛПХ в кооперативы, создание заготовительных центров в сельской местности для бесперебойного функционирования объединений личных подворий уже обкатывался в Жамбылской области. Тогда как в 2017 году были сделаны первые шаги в масштабах страны: в основном мелкие товаропроизводители объединялись в кооперативы, закупали цистерны, организовывали молокоприемные пункты.

И все это решено было сломать, перенаправив основную часть государственных субсидий на поддержку десятка откормочных площадок, собравшихся в лоббистской группе «Мясного союза Казахстана».

На часть этих денег от господдержки был закуплен импортный скот. Причем, далеко не каждой представительнице маточного поголовья дали возможность разродиться в стране. Обещанная смычка крупных промышленных откормочных площадок и малых фермеров-животноводов, которые должны были выращивать для откормочников молодняк, не произошла.

В итоге, скот эшелонами гнали в соседний Узбекистан, где такие рачительные хозяева как владелец торговой марки Promeat не в пример нашим олигархам использовал свой шанс по уму: включал маточное поголовье в производственную цепочку у себя на ферме или начинал откармливать молодых бычков на собственном откормочнике, перерабатывая его на собственном мясокомбинате.

Ну а зато наши умельцы, обильно поливаемые субсидиями из государственного ковша, организовали для себя и близких увлекательное путешествие в Южную Америку: в Аргентину и Уругвай в марте 2019 года, где и расслабились и договорились о новых поставках живого скота в Казахстан через вторую латиноамериканскую страну.

Между тем, казахстанцев по-прежнему кормит «личное подворье». И это без малейших субсидий со стороны государства. В 2018 году около 57 % – говядины и баранины, 54,3 % – картофеля и помидоров, 73,5 % – молока произведены в личных подсобных хозяйствах.

При этом и производительность личных хозяйств выше. По выходу убойной массы крупного рогатого скота в живом весе у фермеров и индивидуальных предпринимателей показатель составляет всего 52,5 %. В хозяйствах населения — 52,9 %.

Кстати, тотальный вывоз живого скота из Казахстана в Узбекистан позволил приверженцам генеральной линии доктрины Асылжана Мамытбекова, да и ему самому, на словах отчитаться – перед слушателями этих сказок, перед Богом или перед друг другом, что они, дескать, выполнили норматив по экспорту за рубеж 65 тысяч тонн говядины – обещание, которое было дано еще в далеком 2011 году в случае если проект экспортного потенциала мяса КРС выйдет на полную мощность.

И пусть – закупили импортный скот в одной стране, а потом перепродали в другую, пусть – пересчитали живое поголовье в тоннаже на мясо – неважно. Главное, что за 2019 год если сложить все отметки на таможенных пунктах – сколько скота ушло из Казахстана, то получим искомую цифру. Значит – все: мужики обещали – мужики сделали! А то что это обман окружающих и самих себя, говорить не приходится.

ТЕЛЕФОННАЯ КНИЖКА В ПОМОЩЬ

Отвечая на вопрос, поставленный в заголовке этой статьи, думается, что Асылжан Мамытбеков просто исчерпал лимит своего везения, а один-единственный Умирзак Шукеев, на которого он все еще надеется больше «не вывозит».

Неплохо по этому поводу сказано в одной из прошлогодних статей, посвященных Асылжану Сарыбаевичу лично:

«Для любого бывшего крупного чиновника в Казахстане, после того, как его «выпиливают» из системы, есть три простые, но архиважные задачи. Легализация, еще раз легализация, а также бесконечная демонстрация того, как много потеряла власть, избавившись от персонажа.

Цели? Получение социального статуса, соответствующего уровня, и возможность на законных основаниях сохранять привычки и уровень жизни таким образом, чтобы не привлечь внимание комиссаров. Таким образом, говорить о гениальном прошлом, и никчемном настоящем, вопрос выживаемости во времени.

Можно, конечно, уйти, спрятаться, попытаться заняться бизнесом, но все это простая трата денег. К сожалению, лоббизм, как предпринимательская деятельность, официально в Казахстане запрещена, а доступ в кабинеты и список заветных телефонов есть, а он открывает огромные возможности в решении этих трех задач, приходится искать обходные пути и записываться в общественники».

Автор: Фермерские ведомости

Вернитесь, волны Аральского моря!

Пересыхание Аральского моря — одна из крупнейших в мире экологических катастроф. Финский журналист рассказывает, что стало причиной этой катастрофы, и как Казахстану удалось частично восстановить северную часть озера, расположенную на его территории. Рыболовство здесь понемногу оживает.

Вокруг, сколько хватает глаз, расстилается пустошь. Пасется несколько коров. На побережье бывшего устья залива ржавеют два огромных портовых крана. Стоят опустевшие портовые строения, склады, рыбокомбинаты советского времени.

В песчаной пыли виднеется обломок ракушки — след минувших дней. Всего несколько десятилетий назад здесь было четвертое по величине озеро в мире, шумел оживленный рыбный порт.

Город Аральск на северо-западе Казахстана стал свидетелем одного из крупнейших экологических бедствий в мировой истории. В 1960-х годах Аральское море, находящееся на границе Казахстана и Узбекистана, стало высыхать. От первоначальной площади озера в 68 тысяч квадратных километров в 1990-е годы осталась лишь десятая часть.

Советский Союз преобразовывал окружающую среду для нужд человека, не беспокоясь о рисках. Когда в 1950-х годах страна решила заметно нарастить производство хлопка, реки Сырдарья и Амударья стали отводить для орошения хлопковых полей, и большая часть остававшейся в их руслах воды испарялась, не успев добраться до Аральского моря.

Советские ученые предупреждали о возможной экологической катастрофе, однако к ним не прислушались, посчитав, что экономическая выгода будет несопоставимо больше, чем вред для окружающей среды.

Береговая линия стала отступать. Поначалу рыбаки гнались за ней, строя все новые пристани и базы и удаляясь от города, однако в конце концов сдались.

Вскоре береговая линия удалилась местами на расстояние до ста километров от Аральска, находившегося на северо-восточном берегу озера. Жизненно важная рыболовная отрасль умерла. По оценке Всемирного банка, дохода в регионе лишились в общей сложности 40-60 тысяч рыбаков.

На месте озера остались десятки тысяч квадратных километров соленого песка с примесями удобрений, пестицидов и ядохимикатов, широко использовавшихся на хлопковых полях.

Пустынные ветра разносят песок на тысячи километров, однако больше всего от ядовитой песчаной пыли страдают жители прибрежных регионов.

Влияние экологической катастрофы усугубляется быстрым изменением климата, а также социальными проблемами независимого Казахстана, в частности, отсутствием качественного здравоохранения.

Вечером по обочине главной улицы Аральска бредет стадо коров. Местные жители с любопытством рассматривают прибывших издалека путешественников. Дети со смесью смущения и интереса кричат «Hello» и хихикают. Над серыми постройками возвышается минарет с золотыми куполами, утром созывавший прихожан на молитву колокольным звоном.

На пустыре между домами видна огромная куча мусора, от которой валит зловонный черный дым. Так здесь организована утилизация отходов. Повсюду стоит запах горелого угля.

Местные на себе чувствуют, как изменился климат. Летом стало невыносимо жарко: температура поднимается до 45 градусов. Зимой же бывают сорокаградусные морозы. Чаще проносятся мощные пыльные бури.

Экологическое бедствие имело тяжелейшие последствия для здоровья жителей Приаралья.

В конце 1990-х годов детская смертность в регионе была самой высокой в мире, и ситуация по-прежнему тяжелая.

В 2015 году Казахский национальный университет в городе Алматы опубликовал результаты исследования, показавшего, что в крови у детей Приаральского региона присутствует множество токсичных веществ, таких как никель, хром, стронций, барий и уран.

В моче у детей был выявлен инсектицид ДДТ, а в молоке кормящих матерей — высокое содержание чрезвычайно опасного пестицида ТХДД, который, накапливаясь в организме, вызывает раковые заболевания.

И взрослые, и дети здесь страдают от анемии, раковых заболеваний, заболеваний почек и распространяющегося со скоростью эпидемии туберкулеза.

Когда местные жители говорят, сколько им лет, зачастую поражаешься: многие выглядят на десятки лет старше своего возраста.

Акимат Аральского района находится на центральной площади Аральска. Молодой заместитель акима Мерей Мейрбеков сидит в своем большом светлом кабинете на втором этаже.

На стене еще висит портрет Нурсултана Назарбаева, занимавшего пост президента Казахстана с момента распада СССР в 1991 году и официально ушедшего в отставку в марте 2019 года.

Мейрбеков осторожно подбирает слова и отвечает на вопросы журналиста по шпаргалкам, которые ему передает ассистент.

«Благодаря нашему тогдашнему президенту Нурсултану Назарбаеву, в 2000 году стартовал проект по восстановлению Северного Арала и строительству Кокаральской плотины, которое было завершено в 2008-2009 году», — рассказывает Мейрбеков.

Выстроенная при поддержке Всемирного банка плотина удерживает воды Сырдарьи в северной части озера, и с ее появлением уровень воды в Северном Арале стал быстро расти.

До этого уровень так называемого Малого моря достигал не более 30 метров. Сейчас же глубина возросла до 42 метров, а береговая линия сдвинулась обратно в сторону Аральска на 15 километров.

«Мы надеемся, что удастся осуществить вторую фазу строительства, и глубина озера увеличится до 48 метров, а водная граница будет проходить уже в километре от города», — говорит Мейрбеков.

Казахстан еще ведет переговоры со Всемирным банком относительно увеличения высоты Кокаральской плотины и финансирования проекта.

Помимо установки дамбы, для предотвращения высыхания земли государство засадило территорию в 56 тысяч гектаров, которая раньше была покрыта водой, кустарниковыми деревьями — саксаулами. Они предотвращают эрозию и удерживают соленый песок с ядовитыми примесями.

Местные жители, похоже, воспринимают произошедшее довольно спокойно. Часто проскальзывающая в разговоре фраза «когда здесь еще было озеро» звучит, скорее, как констатация факта, а не сожаление о былом. Напротив, здесь люди гордятся историей своего города.

Там, где раньше был порт, в старом купеческом доме расположился городской музей истории рыболовства. Одна из стен в главном выставочном зале целиком закрыта картиной, на которой рыбаки ловко затаскивают сети в свои лодки, а на фоне виден Аральский порт.

Экскурсовод Зейнулла Абджиев показывает сокровище музея — токарный станок, подаренный Лениным рыбному заводу в 1921 году. Подарок был сделан в благодарность рыбакам Арала за то, что они откликнулись на просьбу Ленина и отправили 14 вагонов рыбы голодающим революционерам.

У жителей региона уже есть повод для оптимизма: рыболовство, а с ним и другие отрасли, понемногу оживают.

Предметом гордости городского руководства является предприятие «Арал СДО», начавшее деятельность в 2010 году и получившее звание лучшего стартапа. Компания экспортирует рыбные продукты в Россию, Китай, Польшу, Украину и другие страны.

При этом крупнейшим работодателем Аральска остается основанный в 1925 году «Аралтуз» — старый, явно знававший лучшие дни комбинат за пределами города. Предприятие, на котором трудится 1200 человек, занимается добычей и переработкой соли из близлежащего соленого озера, в том числе, для российского рынка.

Получить конкретные данные о том, снизилось ли с появлением плотины количество заболеваний, очень трудно. К примеру, по результатам исследования группы казахских ученых, опубликованного в 2016 году, раковые заболевания здесь по-прежнему встречаются чаще, чем в других регионах Казахстана.

Кроме того, сообщается, что местные жители еще широко подвержены респираторным заболеваниям.

Об оживлении экономики можно судить по новым жилым кварталам, вырастающим на окраине города. Сегодня в Аральске проживают около 35 тысяч человек, что на 5 тысяч больше, чем десять лет назад. Население всего Аральского района составляет около 79 тысяч человек.

Аральск определенно нельзя назвать популярным среди туристов местом. Единственная здешняя достопримечательность- остовы рыболовных судов, оставшиеся ржаветь десятки лет назад на берегу исчезнувшего озера.

Чтобы посмотреть на них, лучше нанять опытного гида, у которого есть внедорожник.

Повсюду за пределами Аральска одинаковый пейзаж — гористая местность, поросшая травой и низкими кустарниками. На бескрайней пустоши пасутся табуны лошадей и стада верблюдов, а в небе кружат орлы и соколы.

Не ловит ни интернет, ни телефон. О присутствии человека здесь напоминают только дороги, которые на самом деле представляют собой просто следы автомобильных шин на песке.

Раньше на казахской стороне Арала были сотни брошенных кораблей, однако в последние годы их число заметно снизилось. Местные говорят, что их осталось всего шесть. Все остальные без всяких разрешений разрезали на части и продали скупщикам стали.

Почти половина Аральского моря находилась на территории Узбекистана. Там старых кораблей осталось больше, и казахский туристический бизнес клянет вялую позицию властей по сохранению объектов, которые могли бы привлекать туристов.

Останки кораблей лежат на береговой линии: в заливе Бутакова на севере Аральского моря она вернулась почти на прежнее место.

За кораблями сверкает зеркало безбрежного Арала, теперь больше похожего на море, чем на озеро. Глядя на него, тяжело понять масштабы бедствия.

И все же огромное пространство ближе к городу, где сейчас пасутся верблюды, раньше было покрыто водой. Завораживающе прекрасные утесы раньше омывали, пенясь, волны Аральского моря.

На побережье залива Бутакова ютится рыбачье село Акеспе — заброшенное, как и корабли.

Здесь еще живут несколько человек, а ветер понемногу нагоняет сюда песок, образующий медленно ползущие дюны, напоминающие пески Сахары.

В 1990-х годах, когда обмеление озера достигло своего апогея, работы в селе не стало. С распадом Советского Союза в 1991 году прекратили работать коммунальные службы, и жить здесь стало невозможно.

Часть жителей села уехала, а оставшиеся попытались заменить рыбный промысел чем-то другим, например, разведением верблюдов и лошадей.

С появлением Кокаральской плотины в истории деревни произошел счастливый поворот.

Примерно в километре от старого Акеспе, немного дальше от берега вернувшегося озера, там, куда не достают самые сильные песчаные бури, располагается новое Акеспе с населением около двухсот человек.

Почти все дома здесь, по-казахски крепкие и аккуратные, строились после появления плотины.

В селе есть медпункт, где можно получить первичную помощь. В экстренных случаях приезжает скорая помощь из Аральской больницы.

Кажется, что это затерявшееся среди пустоши село находится на краю света, однако благодаря социальным сетям люди и здесь поддерживают связь с миром.

Одиннадцатилетняя школьница Шапагат Карибаева, которая мечтает о карьере модельера, говорит, что активно пользуется Инстаграмом. Она подписана на страницы различных одежных брендов и студий красоты.

На девочке опрятная школьная форма. Сейчас в школе перерыв, и она идет вместе с одноклассницей Алией Хамзаевой домой обедать. Алия, когда вырастет, хочет стать журналистом.

Отцы обеих девочек занимаются рыболовством. У Шапагат мать — домохозяйка, а у Алии — преподает в школе.

Девочкам нравится жить в Акеспе, но они вряд ли здесь останутся.

«Когда я вырасту, хочу переехать в столицу, Нур-Султан», — делится своими планами Карибаева.

Некоторые молодые люди, к примеру, 22-летняя Зарима Карашова и ее 27-летний супруг Алтембек Карашов, предпочли остаться. Они живут в Акеспе вместе с годовалой дочерью Йинглик и двухлетним сыном Нурбеком.

Сейчас семья строит новый дом рядом со старым.

«Дом, наверное, будет готов в следующем году. Мне приходится все делать самому: из-за строительного бума найти рабочих нелегко», — говорит Алтембек.

Половину дохода Карашов добывает, как и отец, рыболовством, а в остальное время он работает в нефтяной компании за пределами Акеспе.

Зарима Карашова — учительница начальных классов, однако сейчас в сельской школе не хватает детей младшего школьного возраста, чтобы набрать класс, так что она сидит дома с детьми и в качестве подработки принимает туристов, приезжающих в Акеспе, чтобы посмотреть на заброшенные корабли.

Рядом со входом стоит простенькая плита, на которой Зарима готовит. По азиатской традиции, едят здесь в гостиной за низким столом, рассаживаясь на мягком ковре на полу.

Посреди трапезы в дом забредает сосед Карашовых в нетрезвом состоянии. Он расположен поболтать и хочет присоединиться к компании, но Карашовы мягко подталкивают его к выходу.

Aлтембек приводит длинный список рыб, которых теперь вновь можно выловить в Аральском море: судак, сом, щука, карп, жерех…

Рыбу он продает местному предприятию, которое замораживает ее и отвозит на рыбозавод в Аральске. Оттуда она идет на внутренний рынок и на экспорт — в Россию, Польшу и Израиль.

Молодые люди настроены оптимистично: «Цены на рыбу растут, спрос тоже».

Примерно в 60 километрах от Аральска на берегу озера Камыстыбас в поселке Косжар находится рыбопитомник, который также внес свою лепту в возрождение Малого моря.

«Питомник был создан в 1966 году, когда озеро начало высыхать. В конце концов в обмелевшем водоеме из всех видов рыб сохранилась только камбала», — рассказывает его директор Нуркабыл Куланов.

Недостаток воды вместе с испарением привели к тому, что содержание соли в Аральском море резко возросло, и для рыб это стало губительно.

«Питомник был создан с тем, чтобы сохранить генетический ресурс рыб исчезающего озера. Другие у озера берут, а мы наоборот даем», — с гордостью заявляет Куланов.

Хозяйство находится на балансе государства. Здесь устроены десятки прудов. Поскольку на дворе осень, зимние пруды еще пустуют, в летних же плавают карпы. Когда они достаточно подрастут, их выпустят в Аральское море.

По словам Куланова, в Малом море сейчас водится уже 25 видов рыб, то есть почти столько же, сколько было до высыхания озера. Не удалось пока вернуть только капризного осетра.

Казахи могут радоваться восстановлению Северного Арала, а вот в южной части озера ситуация иная.

По другую сторону границы, в Узбекистане, наблюдается отток населения, сохраняется сложное положение в социальной сфере и в здравоохранении.

Для Узбекистана производство хлопка имеет гораздо большее значение, чем для Казахстана. Страна пытается перейти от хлопка к выращиванию культуры, которая не требовала бы столь значительного орошения, однако задача эта непростая, и изменения происходят медленно.

При этом, по данным ООН, использование детского и принудительного труда на хлопковых плантациях все же снизилось.

Государство принимает различные меры по борьбе с экологическим бедствием: здесь восстанавливают озера и водно-болотные угодья, собирают разлившиеся воды Амударьи в искусственные озера, территорию в полмиллиона гектаров засадили саксаулами.

Наталья Бартенева, профессор биологии из казахского Назарбаев Университета, которая со своей исследовательской группой занималась изучением Аральского моря, отмечает, что у южной его части надежды почти нет.

«Хотя в северной части озера экосистемы восстанавливаются, в южной концентрация соли по-прежнему растет, а обмеление продолжается. Оставшаяся часть Большого моря, судя по всему, продолжит высыхать и вскоре распадется на две половины», — считает Бартенева.

«Восстановленная часть составляет всего пять процентов от изначальной площади озера».

У Аральского моря есть друзья по несчастью. Бартенева напоминает, что в результате деятельности человека в бедственном положении находятся, к примеру, Большое Соленое озеро в американском штате Юта и озеро Урмия на северо-западе Ирана.

Для Аральска возвращение и пяти процентов озера — большое дело.

Заместитель акима Аральского района Мейрбеков уверен, что ситуация улучшится, когда Кокаральская плотина станет выше.

Представитель Всемирного банка рассказал, что о деталях соглашения планируется договориться к концу 2020 года.

Мейрбеков надеется на лучшее: «Больше всего я мечтаю о том, чтобы в город вернулись волны и корабли».

Новые вызовы Минсельхоза и эпитафия по «Мясному союзу»

Сохраненные субсидии на яйца, беспомощность областного акимата в инциденте с капустой, выступление президента про ЛПХ, обреченность «Мясного союза» и почему в Казахстане не строили новые центры агрологистики.

Выступление главы государства Касым-Жомарта Токаева на заседании госкомиссии по ЧП задало определенные ориентиры для будущего развития отрасли сельского хозяйства в Казахстане, отмечают Фермерские Ведомости.

С одной стороны было заявлено, что текущий курс в АПК на продовольственную безопасность и импортозамещение был абсолютно правильным, с другой стороны – президент напомнил, что необходимо учитывать такой пока достаточно широкий сегмент внутреннего аграрного рынка как личные подсобные хозяйства (ЛПХ) и их продукция, которую следует перерабатывать, а заодно «отбивать» от всевозможных посредников-перекупщиков.

Как нельзя кстати к этому пожеланию Токаева приходится идея строительства в республике оптово-распределительных центров (ОРЦ), продвигаемая сейчас Министерством торговли и интеграции РК. Да, возможно, она вызывает различные споры – на тему «какие овощехранилища строить – большие или маленькие, заточенные под прием продукции из ЛПХ или более крупных организованных фермерских хозяйств», но тем не менее, уже сейчас понятно – без сети овощехранилищ в Казахстане невозможно обеспечить хранение и предпродажную подготовку сельхозпродукции земледельцев любой формы собственности, но в первую очередь, это касается именно личных подворий.

Но поговорим обо всем по порядку.

РАДОСТЬ ЯЙЦЕВОДОВ

Важно то, что в период обеспечения продовольственной безопасности во время ЧП и карантина, Минсельхоз республики точечно решил вопросы отдельных категорий фермеров.

Например, следует напомнить, что МСХ пошел навстречу птицефабрикам – производителям яиц, не отменяя полностью, а лишь сократив субсидии на производство их продукции в связи с временной невозможностью продавать ее на экспорт.

Так, в госпрограмме развития АПК было предусмотрено исключение товарно-специфических субсидий на яйца с 2020 года. Норма об отмене была согласована с руководителями птицефабрик и отраслевой ассоциацией птицеводов еще в 2017 году, в момент принятия этой госпрограммы.

Однако, в 2020 году на себестоимость производства пищевого яйца повлияла кризисная ситуация, вызванная распространением вируса COVID 19. В этих условиях Министерством сельского хозяйства Казахстана было предложено поддержать производителей яиц и сохранить направление «субсидирование производства пищевого яйца» с уменьшением норматива субсидирования с 3-х до 1,5 тенге на одну единицу продукции.

В частности, на поддержку птицеводов и, соответственно, удешевление себестоимости яиц правительство страны планирует направить более 5 млрд тенге.

Более того, кабинет министров предоставил яичным птицефабрикам возможность получить льготное финансирование на пополнение оборотного капитала через программу «Экономика простых вещей». Это сделано для того, чтобы птицефабрики в трудный период смогли обеспечить себя кормами.

Кроме того, птицеводам была оказана поддержка в виде субсидирования приобретения племенной птицы и транспортных расходов при экспорте продукции. Благодаря чему некоторые из них уже успели похвастать вновь приобретенными цыплятами – племенным маточным поголовьем кур несушек.

Отметим, что в 2019 году птицефабриками яичного направления было экспортировано 527 млн. штук яиц. За первые два месяца 2020 года объем экспорта составил 30,8 млн штук.

НЯНЬКА ДЛЯ АКИМАТА

Параллельно Минсельхоз и кабмин в ручном режиме принялись решать проблему фермеров Туркестанской области, так как руководство региона не смогло уладить вопрос с реализацией сельхозпродукции земледельцев двух районов – Жетисайского и Махтааральского.

Во многом это произошло потому, что в Туркестанской области почти на 90 % отсутствует инфраструктура овощехранения.

То есть, произведенную продукцию попросту негде подержать, очистить, расфасовать, элементарно подготовив к более выгодным продажам. Доходит до того, что дехкане лишь просят приехать к ним и забрать урожай перекупщиков, ну а те в свою очередь должны по-быстрому «сбагрить» урожай лука или капусты куда угодно – лишь бы купили по более или менее сносной цене.

Спросите: почему вся эта необходимая инфраструктура агрологистики не была построена раньше, ведь нынешняя администрация Туркестанской области уже полтора года у власти и обладает самым внушительным бюджетом среди остальных регионов страны. К тому же, это не первый приход нынешней команды акимата региона в тогда еще Южно-Казахстанскую область. Без малого на протяжении целого десятилетия эта же команда руководила и контролировала повестку в Министерстве сельского хозяйства республики. Отчего же такие, мягко говоря, скромные результаты.

Отчасти, наверное, потому что срок окупаемости у подобных проектов агрологистики достаточно длительный. Проекты являются чрезвычайно капиталоемкими, а отрасль – низкорентабельной. Говоря проще – строить овощехранилища невыгодно с коммерческой точки зрения, как, впрочем, невыгодно с высоты большого барыша искать лекарства от рака, ВИЧ или COVID, а потому такие сферы приложения человеческого интеллекта и труда должны продвигаться прежде всего за государственный счет или хотя бы, как в случае, с овощехранилищами и ОРЦ совместным государственно-частным партнерством.

Если же чиновники не обладают государственным мышлением, а, прежде всего, смотрят на вещи сквозь коммерческую смекалку: как бы побыстрее все продать, тогда мы и становимся свидетелями полного отсутствия инфраструктуры, нехватки нужных логистических пунктов, потому что они не вписываются в систему координат с быстрой прибылью и высокой маржинальностью.

Заметим, что речь идет не об индустриально-промышленном регионе, а о чисто аграрной южной области, где выращивание овощей и фруктов поставлено во главу угла, но условий для этого как не было создано раньше, так не создается и по сей день. Вместо этого всегда идет поиск виноватых и перекладывание ответственности.

По итогу, МСХ и правительству в ручном режиме пришлось решать проблемы махтааральских фермеров и договориваться с другими регионами – просить их закупить в Туркестанской области партию свежих овощей.

В Нур-Султане по этому поводу прошло целое совещание под председательством заместителя премьер-министра РК Романа Скляра.

По его итогам было принято решение о выделении из резерва правительства 1,6 миллиарда тенге на кредитование пострадавших фермеров для проведения весенне-полевых работ второго сева. В свою очередь, акиматам областей, Нур-Султана и Алматы поручено использовать денежные средства на счетах социально-предпринимательских корпорации для закупа раннеспелой капусты у фермеров Туркестанской области.

Как видим, даже горизонтальных переговоров с коллегами из других акиматов в администрации южной области провести оказались не в состоянии. С каждым акиматом пришлось договариваться в отдельности самому Минсельхозу или на уровне вице-премьера правительства, настолько беспомощными очутились в своей деятельности раздувавшие щеки чиновники из региональной администрации.

«КРАСНАЯ ТРЯПКА» ДЛЯ МЯСНОГО СОЮЗА

А теперь непосредственно о выступлении президента Касым-Жомарта Токаева. Вернее, о той ее части, которая посвящалась агропромышленному комплексу. Для начала скажем, что это – своеобразная эпитафия на надгробной плите «Мясного союза Казахстана» и бывшего руководства Минсельхоза страны, обеспечившего хороший гешефт для мнимой мясной госпрограммы.

«Госпрограммы», которая так и осталась на бумаге, а точнее – в многочисленных слайдах, таблицах и картинках, упоительно рассказывающих нам о светлых перспективах выращивания и экспорта говядины, воздушных замках малого профессионального животноводства.

А на поверку ставшая якорем для крупных неэффективных животноводческих компаний, погрязших в долгах. Более того, ставшая спусковым крючком для сомнительных сделок этих компаний с малыми фермерами, которых иногда просто «кидали» на деньги. К тому же, вся эта химера под названием «мясная программа» открыла «зеленый свет» бойкой торговле живым скотом на экспорт – поголовьем и его потомством, которое до этого завозилось в Казахстан из других стран за счет обильных государственных субсидий.

Почему же выступление Токаева – это удар под дых «Мясному союзу Казахстана» и связанному с ним бывшему руководству МСХ, которое гроздьями облепило нынешнюю администрацию Туркестанской области.

Да потому что глава государства в своей речи сделал акцент на необходимости закупки и переработке сельхозпродукции у такого сегмента аграрного рынка как личные подсобные хозяйства (ЛПХ). А личные подворья были главным антиподом в политике прежнего руководства Министерства сельского хозяйства, которое отбирало субсидии у кооперативов ЛПХ, перенаправляя их аффилированным крупным откормочным площадкам и компаниям-операторам по завозу в Казахстан импортного крупного рогатого скота.

Не даром, лидеры «Мясного союза Казахстана» уже поспешили выразить разочарование президентскими инициативами. Да, они попытались облечь свое недовольство в общеэкономическую форму, однако патетику направленную против поддержки личных подворий скрыть невозможно.

Между тем, глава государства ориентировался скорее не на какие-то программные документы, благодаря которым ранее старались сделать поддержку ЛПХ всеобъемлющей, особенно для политики профильного аграрного ведомства. Скорее он прицеливался в то обстоятельство, что в АПК следует принять во внимание и учесть интерес достаточно объемного сегмента рынка – личных подсобных хозяйств. Другими словами, с ними необходимо что-то делать.

Проблема в том, что как недавно писали «Ведомости Казахстана» у нас в республике даже по сравнению с постсоветскими государствами (взять для примера Белоруссию или Россию), по сути, кормит казахстанцев по-прежнему «бабушкино подворье». В 2018 году около 57 % – говядины и баранины, 54,3 % – картофеля и помидоров, 73,5 % – молока произведены в личных подсобных хозяйствах.

При этом и производительность личных хозяйств выше. По выходу убойной массы крупного рогатого скота в живом весе у фермеров и индивидуальных предпринимателей показатель составляет всего 52,5 %. В хозяйствах населения — 52,9 %.

По молоку результаты еще хуже. Надои в подворном хозяйстве составляют в среднем около 2,4 тонны с одной коровы, а у фермеров — всего 1,9 тонны.

Опять же — в отличие от Казахстана, в общем объеме производства продукции сельского хозяйства в Белоруссии профессиональные сельскохозяйственные организации занимают 82,7 %. На их долю приходится 95,4 % республиканского объема производства скота и птицы (в живом весе), молока – 96,2 %, яиц – 82,8 %, зерна – 94,6 %, картофеля – 10,7 % и овощей – 12,8 %.

То есть, так или иначе, продукцию ЛПХ нужно как-то пристраивать и перерабатывать. Более того, желательно, чтобы она продавалась по справедливым ценам для мелких фермеров – держателей личных подворий.

Вот, что сказал по этому поводу глава государства:

«Текущая ситуация наглядно, подтвердила известную истину: продовольственная безопасность – ключевой элемент безопасности государства в целом.

Поэтому мы продолжим оказывать максимальную поддержку аграриям.

Дополнительно к уже реализуемым форвардным закупкам будут расширены механизмы финансирования путем введения оффтейк-контрактов и реструктуризации задолженности по кредитам «КазАгро».

В Казахстане порядка 1 миллиона 700 тысяч личных подсобных хозяйств.

Однако их продукция не продается официально через торговые объекты и не поступает на перерабатывающие предприятия.

Государство не получает от них налогов, занятые в таких хозяйствах практически не защищены социально.

Поручаю Правительству совместно с НПП «Атамекен» запустить в нескольких регионах пилотный проект по развитию кооперационной цепочки на селе «от поля до прилавка».

Затем можно приступить к масштабированию проекта и к середине 2021 года разработать полноценную Программу.

В ходе реализации данной программы будет применено льготное микрокредитование по ставке 6 % годовых по линии «КазАгро» с использованием инструментов гарантирования Фонда «Даму».

Следует также наладить систему постоянного закупа и сбыта, запустить обучение и повышение агрокомпетенций участников.

Все это повысит доходы около 2 миллионов сельчан, увеличит загрузку отечественных сельхозпредприятий с 53 до 70 % и снизит импорт социально значимых продуктов».

И СНОВА ОРЦ

Безусловно, по-хорошему, государство в условиях развитого агропромышленного комплекса должно отходить от мелкотоварности и не уделять повышенного внимания занятости в личных подворьях, предоставив этот «хобби-бизнес» самим владельцам-держателям ЛПХ. Должно быть ориентирование на профессионализацию фермерского хозяйствования и бизнеса. Прямо как в Белоруссии.

Однако, как реалисты мы должны понимать, что огромный во многом теневой кусок в 50-60 % по некоторым нишевым товарам АПК, необходимо как-то контролировать, взимать с него налоги, обеспечивать ветеринарной безопасностью, запускать его продукцию на те же местные овощехранилища и дальше на рынки и продовольственные магазины.

Собственно, этот «велосипед» был изобретен еще в 2016, когда в Минсельхозе работала команда Аскара Мырзахметова. Проблема в том, что уже в 2017 году той же национальной палатой НПП «Атамекен», которая безоговорочно поддерживала тогдашнюю политику МСХ, был подготовлен обширный доклад о пробуксовке проекта насыщения городских магазинов и супермаркетов качественной продукцией ЛПХ все по той же старой причине – практически полного отсутствия «перевалочных пунктов хранения» в виде оптово-распределительных центров.

Процитируем доклад НПП «Атамекен» о серьезных проблемах реализации продукции ЛПХ по причине отсутствия сети ОРЦ в Казахстане, датированный 2017 годом:

За годы независимости в Республике Казахстан не построено достаточного количества оптово-распределительных центров (ОРЦ), где аграрии могли бы круглогодично хранить свою продукцию, постепенно снабжая ею ретейлеров. Не уничтожена так называемая «базарная мафия», которой выгодно отсутствие таких ОРЦ, что позволяет за бесценок скупать продукцию у сельчан, поставляя ее на рынок или за рубеж по своим придуманным ценам: причем желательно сбыть как можно быстрее «здесь и сейчас», ведь полукриминальный бизнес не способен играть на длинных торговых сделках. «Излишки» аграрной продукции при таком подходе не предусмотрены: они гниют, а их место в магазинах занимают пакистанский картофель, туркменский лук и аргентинское мясо.

За это же время не вложены инвестиции в наращивание пропускных мощностей наших старых терминалов, пропускная способность которых оставляет желать лучшего.

В прошлом 2016 году в Алматы обсуждалась тема развития прямого сбыта аграрной продукции, производимой фермерами, в торговые сети. В итоге было подписано соглашение о сотрудничестве между торговыми сетями и сельхозтоваропроизводителями. Такие крупные торговые сети Алматы, как «Магнум», «Метро», «КарФур», «Арзан», «Рамстор» и «Алма» активно поддержали в этом вопросе, но ни один кооператив ЛПХ не смог выдержать требований сетей по цикличности поставок, тогда как по цене и качеству они были вполне конкурентоспособны по отношению к импортной продукции.

Отсутствие звена в виде оптово-распределительного центра сыграло ключевую роль в процессе интеграции прямых отношений между производителем и розницей. Мы искусственно стали заложниками схемы оборота продукции, при которой у фермера за бесценок во время сбора урожая с поля забирают «серые дилеры» и везут его продукцию с высокой маржой на базары Алматы, в соседние страны, — говорилось в докладе.

СДЕЛАННОЕ ЛУЧШЕ ИДЕАЛЬНОГО

Можно долго спорить – какие агрологистические центры нужны сейчас Казахстану – большие или малые, но то что они должны принимать и абсорбировать продукцию как мелкотоварных ЛПХ, так и более крупных профессиональных фермерских хозяйств, произведенную внутри страны, ни у кого сомнений не вызывает.

Причем, споры эти могут быть бессмысленными, потому что, как видим, аналогичные разговоры велись еще в 2016-2017 годах. И задолго до этого момента. А воз и ныне там.

Какой толк в диспутах, когда один из самых плодоовощных регионов имеет «минус 90 %» складских помещений в агрологистике. Получается, каждый раз правительство на уровне первых руководителей как нянька будет бегать пристраивать капусту, лук и морковь из двух районов области в Алматы или Нур-Султан, а региональная власть будет этим пользоваться – занимаясь имитацией бурной деятельности или политическим шантажом.

В таких случаях нужно уже принять решение и построить.

Так, по словам министра сельского хозяйства Сапархана Омарова, Минсельхоз добивается увеличения производства овощей и фруктов за счет внедрения новых технологий, развития питомниководства, использования качественных семян и саженцев, а также расширения площадей орошаемых земель и использования современных поливных машин. Благодаря этому в Казахстане наблюдается ежегодный рост объемов урожая в пределах 5 %.

Однако, как отметил министр, имеющаяся торгово-логистическая инфраструктура не обеспечивает равномерные поставки качественного сырья в течение года и сдерживает развитие отечественного производства.

«Практически нет объектов, где можно было бы проводить предпродажную подготовку товара – мыть, сушить, калибровать и фасовать. В некоторых регионах слабо развита складская инфраструктура. Невысокий уровень развития торгово-логистических центров, торговых сетей современного формата, оптово-распределительных и логистических центров — все это оказывает негативное влияние на координацию и оптимизацию движения потоков продовольственных товаров. В итоге мы имеем большое количество посредников», — подчеркнул министр.

По предварительным данным акиматов, в республике имеется 1250 плодо-овоще-картофелехранилищ с общей емкостью чуть более 1,9 млн. тонн. Однако, для хранения прошлогоднего урожая картофеля, капусты, моркови, лука и свеклы, а это – 6,7 млн. тонн, необходимо иметь хранилища емкостью хотя бы в 2,8 млн. тонн, то есть, в 1,5 раза больше.

Как отметил глава Минсельхоза, аграрное ведомство принимает ряд мер по развитию, расширению и модернизации емкостей хранения овощей, фруктов и картофеля, которые являются неотъемлемой частью торгово-логистической инфраструктуры.

«Для стимулирования предпринимателей к строительству овощехранилищ министерством предусмотрены инвестиционные субсидии в размере 25 %», — сообщил Сапархан Омаров.

Кроме того, Министерство сельского хозяйства поддерживает Министерство торговли и интеграции в части предложения о создании национальной товаропроводящей сети.

«Развитие торгово-логистической инфраструктуры путем создания сети оптово-распределительных центров исключит непродуктивных посредников, обеспечит прямой доступ фермеров к торговым сетям и увеличение сбыта сельхозпродукции как на внутреннем рынке, так и в экспортном направлении. Это также снизит потери аграриев после сбора урожая. Безусловно, это положительно отразится на развитии сельского хозяйства», — заявил Сапархан Омаров.

Почему «казахстанская мечта» рухнула в пропасть

Во всех животноводческих странах, кроме Казахстана, были исключены условия для появления «сообщества чиновников и бизнесменов», использующих государственные субсидии для вывоза скота в живом виде, отмечают Фермерские Ведомости.

Пандемия коронавируса надолго заблокировала процессы глобализации, в том числе, и на продовольственном рынке. Потому на первое место выходят вопросы самообеспечения продовольствием, чего по целому ряду позиций не хватает Казахстану. Нельзя сказать, что ситуация в республике является неудовлетворительной, однако дело импортозамещения, что называется, нужно начать и закончить.

ДИСБАЛАНСЫ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО СЕКТОРА

Казахстан тратит $500 млн. на импорт продовольствия. Как отметил глава аграрного ведомства Сапархан Омаров, «ежегодно импортируется мясо птицы в объеме 191,6 тыс. тонн (49 % от внутреннего потребления); колбасные изделия – около 30 тыс. тонн (39 %); сыры и творог в объеме 21,9 тыс. тонн (46,5 %); яблоки – 101 тыс. тонн (31,5 %); сахар – 250 тыс. тонн (57,3 %); рыба – 30,6 тыс. тонн (72 %)». При этом огромное количество программ государственного субсидирования, кредитования и поддержки сельскохозяйственного сектора страны можно охарактеризовать меткой формулировкой «гора родила мышь».

В частности, поголовье КРС с 2011 по 2019 годы выросло на 30 %, овец и коз на 6 %, птицы – на 37 %, а количество свиней и вовсе упало на 32 %. Значительный прирост поголовья наблюдается только по лошадям. По сравнению с 1991 годом поголовье КРС составляет 78 %, овцы-козы – 55 %, птицы – 75 %, свиньи – 28 %.

Показатели понемногу растут, но по сравнению с 1990 годом объем производства сельхозпродукции в валовом продукте страны сократился с 32 % до 4,6-4,7 %. В сельском хозяйстве сохраняется крайне низкая производительность труда – $5 тыс. на человека, что в 6,7 раз ниже, чем в Беларуси и в 3,7 раз, чем в России.

Причин тому много. При, казалось бы, больших вложениях в сельское хозяйство и обилие государственных программ, отрасль страдает от хронического недофинансирования.

Объем иностранных инвестиций в агросектор, например, не превышает 1 %. Держат отечественных аграриев на голодном пайке и отечественные банки. Пищевая отрасль кредитуется на 1 % от своего объема, сельское хозяйство – на 0,1 %.

Значительные ресурсы программ практически не охватывают личные подворья и мелких фермеров. Из 1,6 млн. домашних хозяйств, 196,6 тысяч крестьянских и фермерских хозяйств, а также 12420 юридических лиц АПК (малых – 12065, средних – 296 и крупных – 59) кредитами системы «КазАгро» пользуются порядка 71 тысячи заемщиков.

Куда уходят средства – отдельный вопрос. Уже притчей во языцех стала так называемая Национальная программа «Мясного союза», которая вывела из страны сотни тысяч голов приобретенного на государственные субсидии племенного КРС. Пока новоявленные «животноводы» гнали элитный скот в Узбекистан, Россию и Иран, отечественные мясокомбинаты были загружены от силы на 50 % мощности.

Перерабатывающая промышленность – в целом «больной вопрос» сельскохозяйственного сектора Казахстана. 60,6 % инвестиций в основной капитал направлены на выращивание сезонных культур, еще 28,9 % — в животноводство. То есть, в основном, на те самые откормочные площадки, которые снабжают элитным поголовьем узбекских соседей.

По сути, кормит казахстанцев по-прежнему «бабушкино подворье». В 2018 году около 57 % – говядины и баранины, 54,3 % – картофеля и помидоров, 73,5 % – молока произведены в личных подсобных хозяйствах.

При этом и производительность личных хозяйств выше. По выходу убойной массы крупного рогатого скота в живом весе у фермеров и индивидуальных предпринимателей показатель составляет всего 52,5 %. В хозяйствах населения — 52,9 %.

По молоку результаты еще хуже. Надои в подворном хозяйстве составляют в среднем около 2,4 тонны с одной коровы, а у фермеров — всего 1,9 тонны. В России, например, этот показатель составляет 5,7 тонн.

Еще одной системной проблемой агросектора является изношенность техники, которая достигает 80 %. Вместо того, чтобы стимулировать развитие отечественного производства, отдельные финансово-промышленные группировки пролоббировали «плоскую» шкалу субсидирования закупок сельхозтехники, которая по итогам работает в интересах иностранных производителей, вымывая из страны валютные средства, оставляя мелких фермеров без основных фондов и повышая себестоимость продукции.

Вместо ориентации на развитие собственного производства, восстановления обрабатывающей пищевой промышленности и ставки на самообеспечение, десятилетие ушло на мечты и прожекты в точном соответствии со словами незабвенного Виктора Черномырдина «хотели как лучше, а получилось как всегда».

А КАК У СОСЕДЕЙ?

Союзники Казахстана по Евразийскому союзу, в целом, сталкивались с такими же проблемами. Развал сельского хозяйства, закрытие перерабатывающих производств, сокращение полей и поголовья скота, деградация сельскохозяйственной науки и падение производства сельхозтехники не обошли ни одно из государств бывшего СССР.

Наиболее успешной в сельскохозяйственной отрасли стала Белоруссия, не поддавшаяся моде на разрушение колхозов. В итоге Минск не только полностью обеспечивает свою продовольственную безопасность, но и экспортирует готовую продукцию в страны ЕАЭС.

Удельный вес продажи продовольствия белорусского производства в розничном товарообороте организаций торговли в первом полугодии 2019 года: яйца – 100 %, мясо и мясные продукты – 99,9 %, сливочное масло – 99,9 %, сахар – 94,5 %, сыры – 93,7 %, мука – 90,2 %, картофель – 89,8 %.

Экспорт белорусской сельскохозяйственной продукции и продуктов питания в 2019 году вырос по сравнению с 2018-м на 4,5 % до $5,519 млрд. На страны ЕАЭС приходится 84,7 % поставок.

Общий объем сельскохозяйственного производства вырос на 2.9 %. При этом, в отличие от Казахстана, в общем объеме производства продукции сельского хозяйства сельскохозяйственные организации занимают 82,7 %. На их долю приходится 95,4 % республиканского объема производства скота и птицы (в живом весе), молока – 96,2 %, яиц – 82,8 %, зерна – 94,6 %, картофеля – 10,7 % и овощей – 12,8 %.

В целом, удалось накормить себя и России. Еще в 2006 году был принят национальный проект «Развитие агропромышленного комплекса», который действует по сей день.

В 2000 году для стимулирования собственного производства сахарной свеклы Россия ввела тарифные квоты на сахар-сырец из Латинской Америки, что привело к полному импортозамещению производства сахара в 2017/18 гг.

В 2003 году тарифные квоты были распространены и на мясо. Впрочем, о мясе позднее. В 2010 году правительство утвердило 10-летнюю Доктрину продовольственной безопасности, установившую долю собственной продукции (зерна, растительного масла, рыбы, молочной и мясной продукции, картофеля, соли) в потреблении. В 2018 году показатели доктрины достигнуты по зерну, маслу и мясу.

Россия также сделала ставку на развитие именно высокотехнологичного интенсивного сельского хозяйства. Визитной карточкой страны стали вертикально интегрированные холдинги. У многих на слуху «Мираторг», крупнейший в России производитель мяса. Но помимо «Мираторга», на рынке страны работают такие гиганты как «Русагро», имеющий свинокомплексы в Белгородской, Тамбовской областях и Приморье; «Черкизово», «Ресурс» и т.д.

25 лидеров рынка выпускают половину всего мяса в стране. После объявления продуктового эмбарго на продукцию Евросоюза и США значительное развитие получили тепличные хозяйства, которым были предоставлены компенсации капитальных затрат на теплицы. В 2015–2018 годах построено 1000 га новых теплиц, а производство тепличных овощей выросло на 80 % и достигло 1,1 млн тонн. Эмбарго поспособствовало и развитию молочной переработки, особенно сыру и сырным продуктам – с тех пор оно растет на 13,5 % в год.

На данный момент в России в частных подворьях выращивается порядка 5 % потребляемой птицы, 15 % свинины и 50 % говядины. С овощами ситуация противоположная. 70 % овощей и картофеля, 80 % молока производятся на личных крестьянских подворьях и небольших фермерских хозяйствах.

Значительная концентрация производства, в свою очередь, порождает другие проблемы. Уменьшается количество рабочих мест на селе, а излишки трудовых ресурсов вымываются в города. 2019 год стал годом слияний и поглощений в аграрном секторе России, что привело к укрупнению мегапроизводств и банкротству региональных производителей.

Остается нерешенной и проблема импортозамещения в более широком смысле. В частности, в Белоруссии весь семенной материал, лотки, трубки для полива, питательные жидкости, минеральная вата и т.д. для тепличных хозяйств остаются импортными. Как шутят белорусские аграрии, «в отечественных огурцах-помидорах нет ничего белорусского, кроме вложенного в них труда».

Ситуация в России аналогична. По словам президента агрохолдинга «Кабош» Дмитрия Матвеева, в производстве молока, сыра, валютная составляющая в себестоимости – более 50 %. Это же касается посевного материала, оборудования, удобрений, заквасок для сыров, сельхозтехники и т.д. Непаханое поле для производственной кооперации в рамках ЕАЭС.

Как и Казахстан, партнеры по ЕАЭС остаются, главным образом, экспортерами сырья. Несмотря на выход России, Белоруссии и Казахстана, например, на мясной рынок Китая, основная часть торговли, прежде всего, переработанной продукцией, замкнута в рамках экс-СССР, а на внешние рынки идут российская и казахстанская пшеница, белорусские картофель, свежие овощи и мясо, кыргызстанский мед и прочие продукты минимальной степени обработки.

УЧИТЬСЯ НИКОГДА НЕ ПОЗДНО

С одной стороны, невозможно гнаться за всеми зайцами одновременно, с другой – продовольственная безопасность и самообеспечение продуктами питания являются абсолютным приоритетом, особенно, в период мировой экономической турбулентности.

Как ни парадоксально, разноплановое сельское хозяйство, обеспечивающее граждан страны всем необходимым набором продуктов, автоматически всегда является и весьма передовым. Примером могут служить, в частности, основные мировые экспортеры мяса.

Мясной сектор является крайне важным для Казахстана не только в связи с национальными традициями питания и самой природой, определенными благоприятными условиями для развития животноводства. Удельный вес земель сельскохозяйственного назначения в земельном фонде республики составляет 40 % с перспективой их значительного увеличения. Сам по себе сектор скотоводства и мясопереработки – ключ к развитию производства кормов, растениеводства, мелиорации, обрабатывающей промышленности и, соответственно общему улучшению ситуации в сельском хозяйстве.

Так, презентованная в Казахстане протеиновая стратегия «Kusto Group» предполагает создание цикла от производства семян на орошаемых полях до мяса на прилавках.

Если приглядеться к опыту ведущих мировых производителей мяса, каждая из стран имеет свою стратегию, зависящую от климатических условий, экономической политики, почв и водных ресурсов, кормовой базы и т.д.

Уругвай – это натуральность. Применение гормонов было запрещено в Уругвае в 1962 году, запрету на антибиотики – уже 40 лет, животные белки в кормах запретили в 1996 году. Кроме того, в стране создана обязательная для каждого производителя электронная система SEIIC, позволяющая бесперебойно отслеживать происхождение уругвайской говядины от стейка до конкретного бычка. Для предприятий эта система сбора информации является еще и объективной базой для расчетов с фермерами, а для экспортеров открывает прямой путь на самые престижные рынки мира – в Евросоюз и Северную Америку, где продать мясо из страны, не имеющей подобной системы, уже давно невозможно.

Отличительной особенностью Аргентины является полное отсутствие субсидирования производства говядины со стороны государства. В стране создана технология «умного животноводства». Во-первых, выпас и подбор кормов осуществляется для каждой возрастной группы животных отдельно. Второй столп программы – жесткий ветеринарный надзор. Хотя антибиотики и применяются, их количество стараются сокращать. Контроль осуществляется с помощью компьютерной системы Big Data, которая показывает, что и сколько корова съела, на что это повлияло, как себя ведет животное и так далее.

Данные, полученные в ходе анализа, дают представление о здоровье животных, их генетике, о параметрах породы, требующих улучшения. Искусственное осеменение осуществляется только от молодых животных. Силы и средства вкладываются лишь в чистопородных животных. Что же касается выхода на рынки, в стране действует электронный ресурс, на который в режиме онлайн со всех провинций стекается информация о ценах. Это делает невозможным произвол перекупщиков.

Интересным для Казахстана мог бы быть опыт близкой по природным и климатическим условиям Канады. «Фишкой» местного животноводства является подсосный способ вскармливания телят, что позволяет значительно сократить трудовые и финансовые затраты на выращивание молодняка. Производительность труда на этом участке возрастает в 4-5 раз. Кроме того, канадцы не используют сложные постройки для содержания скота. В зимние морозы навоз из хлевов-трехстенков не убирается, что создает для животных теплую подушку. В Канаде процент поголовья скота мясных пород в общей численности крупного рогатого скота составляет 92 %. О цифровизации процесса контроля и говорить не приходится.

Как видим, ни в одной из перечисленных стран сама система животноводства и производства мяса не позволяет возникнуть «группе чиновников и бизнесменов», использующей государственные дотации для вывоза скота в живом виде.

К слову, Австралия ежегодно экспортирует говядину на сумму $6,4 млрд, а в живом виде – $1 млрд, где преимущественно племенной КРС с высокой стоимостью или 13,5 % от общего объема.

Бразилия экспортирует говядину на сумму $5,4 млрд, живьем – $0,5 млрд. Соотношение 1 к 10.

В Казахстане же ситуация противоположная. В 2019 году экспортировано живого скота на сумму $74 млн, а говядины всего на $16,6 млн.

СТАВКА НА НЕЗАВИСИМОСТЬ И ТЕХНОЛОГИИ

Нельзя сказать, что проблема импортозамещения возникла в Казахстане лишь с появлением коронавируса и порожденного им продовольственного кризиса. В декабре 2019 года МСХ республики предложило внести изменения в программу развития агропромышленного комплекса до 2021 года.

Согласно документу, импортозамещения по недостающим позициям Казахстану удастся добиться к 2024 году. Для этого планируется ежегодно вводить в строй не менее чем по 25 промышленных молочно-товарных ферм.

Для импортозамещения мяса птицы нужно дополнительно ввести птицефабрики с мощностью 200 тыс. тонн, сейчас на этапе проектирования и реализации находится 12 проектов на 155 тыс. тонн мяса птицы.

Для производства яблок будут разбиты сады на площади 12,5 тыс. гектаров, которые дадут возможность произвести 105 тыс. тонн яблок.

По насыщению внутреннего рынка сахаром планируется построить 2 новых завода и провести модернизацию 3 действующих. В аграрный сектор, таким образом, будет привлечено 770 млрд. тенге.

Происходит и пересмотр субсидий с секторов, где самообеспечение уже достигнуто, на отрасли, требующие развития. В частности, отменены субсидии на производство зерновых, масличных и овоще-бахчевых культур. В планах отмена дотаций на мясо КРС, яйцо, кумыс и шубат, рис и хлопок. Остаются основные субсидии на расширение и повышение технологичности производства.

В апреле были обнародованы новые акценты в соответствии с поручением президента страны Касыма Жомарта Токаева. По сообщению Минсельхоза, в 2020 году агросектор получит дополнительные ассигнования в размере 100 млрд. тенге. Товарных субсидий лишатся птицефабрики по производству яиц и мяса индейки, а также откормочные площадки «Мясного союза».

Отныне предлагается выплачивать фермерам по 200 тенге на килограмм живого веса при сдаче скота не только на площадку, но и на мясокомбинат. Это поставит всех участников рынка в равные условия. Сэкономленные средства будут направлены на приобретение сельхозтехники и строительство объектов, предназначенных для производства продуктов по импортозамещению, в частности, по молоку и мясу птицы.

Часть пойдет на поддержку отечественного семеноводства и импорт лучших семян зарубежной селекции.

На субсидирование пестицидов дополнительно запрашивается 5,5 млрд тенге (к 30,8 млрд), минеральных удобрений — 6,5 млрд (к 23,3 млрд). Это позволит улучшить фитосанитарную обстановку и повысить производство зерна на 6-7 ц/га, то есть, на половину средней урожайности по стране.

На субсидирование завоза племенного скота планируется добавить 6 млрд тенге (к 48,7 млрд), на удешевление займов через субсидирование ставки вознаграждения — еще 7 млрд (к 49,5 млрд).

По информации Премьер-министра РК Аскара Мамина, будет снижен «порог» получения субсидий для возмещения расходов по инвестиционным вложениям в сфере откорма мелкого рогатого скота, производства мяса птицы, молокоперерабатывающего предприятия. А при строительстве зернохранилищ, овощехранилищ и тепличных комплексов финансирование будет выделяться только высокозатратным и высокотехнологичным объектам.

Ольга СУХАРЕВСКАЯ

«Мясные братья» и судьба депутата Мажилиса

Недавно Союз промышленников и предпринимателей «Ел тірегі» — общественное объединение возглавляемое депутатом Мажилиса Нуржаном Альтаевым, когда-то бывшим зампредом НПП «Атамекен», сделало заявление о недопустимости государственной поддержки «системообразующим» предприятиям, среди которых «не те», а нужно помогать другим: список необходимо переделать, принять новый или вообще отменить эту инициативу, пишут Фермерские Ведомости.

Возможно, действительно, особенно с точки зрения «простого народа» следует заблокировать меры, в том числе косвенной поддержки различным «BI Group», «Казахмыс», «Эйр Астана» и иже с ними. Может добавить в этот список другие компании. Но вопросы, которые бы мне хотелось обсудить, лежат в совершенно иной плоскости.

Я даже не берусь сейчас анализировать – этот список настоящий или «фейковый», приготовленный для вброса. Потому что те, кто хоть немного знаком с ситуацией, как у нас иногда обделываются разные дела, знает, что бывают вполне реально обсуждаемые вещи, а кинешься искать первоисточники – документы: оказывается, там ни «шапок», ни подписей, ни номеров, вообще ничего.

И наоборот – бывают всякие принятые и утверждение программы и «дорожные карты», созданы целые квазигосударственные структуры, трудоустроен персонал, а о них знать никто не знает, они вообще как-бы не существуют в природе.

ОЛИГАРХИ И СИНДРОМ ГРЕТЫ ТУНБЕРГ

Здесь лучше сразу припомнить, что накануне этого совестливого заявления, Союз промышленников и предпринимателей морально поддержал крупного бизнесмена Маргулана Сейсембаева и птицеводческую компанию «Алель Агро» в связи с давлением властей.

Значит ли это, что теоретически инициаторы этого заявления не возражали бы, чтобы в этот список был включен, например, олигарх Сейсембаев? Если да, то чем, простите, олигарх Сейсембаев лучше олигарха Рахимбаева, который между прочим инфекционную больницу в Нур-Султане уже построил. Но олигарх Рахимбаев наших промышленников не устраивает, как и прочие олигархи по списку.

А вот меня, например, и наверное, многих других не устроила бы в этом списке кандидатура олигарха, который настолько неаккуратен в деньгах, что раздает их на углу Маркова-Попова в Алматы без надлежащих договоров подряда, просто так под «честное слово». Значит, они ему легко достались, может быть это шальные деньги из «Альянс банка», кто знает. А раз раздает их национал-патриотам, значит хочет «поиграть в политику». Чтобы, допустим, популярные в Фейсбуке люди начинали «кричать» за него, когда у него в очередной раз возникнут проблемы с правоохранительными органами.

Скажите, что это вкусовщина. Мол, одним нравятся одни олигархи, другим – другие. Чисто физиогномически. Но возможно все устроено гораздо сложнее.

Взять, например, любую нашу более или менее активную общественную организацию, любое формальное сообщество людей или клуб по интересам. Это прежде всего некая наглядная инфраструктура, подготавливаемая для чего-то, для определенных целей.

Тот же Союз «Ел тірегі» здесь не исключение: мне неизвестно, зарегистрирован ли он или только в процессе, но «титульное» собрание и пресс-конференцию они провели. Сайт в интернете я не нашел, но может они просто забыли или пожадничали вложиться в SEO: то есть, когда сайт вроде есть, но его не видят или плохо ранжируют поисковики.

Страница в Фейсбуке обновляется активно, но подписчиков на ней маловато, тем более что речь идет о «паблике» не абы кого, а «промышленников Казахстана». То есть, много сюда тоже не вкладывают.

В то же время, внутри и около этой организации обретаются люди разные: не только производители-промышленники. Есть и бывшие чиновники, нур-отановцы, которые зарабатывают на жизнь «лицом» или «словом». Причем далеко не юные и очевидно семейные

Порой это вызывает улыбку: некоторые из них, как впрочем и их собратья по Фейсбуку, дорвавшиеся до виртуальной трибуны и считающие личную страничку в этой социальной сети реальным инструментом давления на власть, страдают синдромом шведской эко-активистки Греты Тунберг. Эта девочка под умилительные взоры еврочиновников позволяет себе поругаться: «Да что вы себе позволяете, ну-ка быстро отменили свой закон, я сказала!».

И наши некоторые ФБ-активисты нарочито или случайно копируют это поведение во взаимоотношениях с казахстанской властью, пока она позволяет им это делать: «вы что там в правительстве себе удумали, ну-ка там в акимате срочно отмените свое дурацкое постановление, запретите этот тендер, увольте этого чиновника, «снесите его!», вы что хотите против себя нас настроить! ну-ка быстро» и т.д. и т.п. Таких хайпожоров и хайполовов хватает.

КЛАССИЧЕСКИЕ ЛОББИСТЫ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ «ЖДУНЫ»

Другой вопрос: за счет чего-то же они все живут и кормятся, зачем-то же они собираются во всякие непонятные объединения. Они ничего не производят, никогда не работали на производстве, но, если что, громче всех могут покричать о судьбах загибающейся обрабатывающей промышленности. Да боже мой: они ни блога нормального открыть не в состоянии, ни YouTube-канал, ни видеокамеру с петличкой нанять, «жбахают» прямые эфиры со своего айфона. Но зато кого не спроси, там самомнения столько, как-будто перед вами казахстанский Навальный стоит. А в реале, за ними никого нет – ни сверху во власти, ни снизу выстроенной базы, потому что они все сплошь хайпующие одиночки.

И тут обычно бывает развилка. Первая дорога – классический вариант: так называемые «лидеры мнений» находят свою олигархическую группу, которую обслуживают – кто-то в открытую, кто-то завуалировано. Второй вариант – «борцы за правду» начинают сильно «мочить» какую-либо олигархическую группировку или сразу нескольких олигархов, чтобы потом… вдруг… начать поддерживать этих же самых олигархов, которых ранее «мочили».

Я называю приверженцев второго варианта профессиональными «ждунами». Потому что есть еще третий, совсем плохой вариант: когда организуется специальный «наезд» на жертву, которой по горячим следам выставляется «прайс»: сколько нужно заплатить, чтобы информационные «наезды» и атаки прекратились. Это прямые клиенты статьи уголовного кодекса за «вымогательство» (до 15 лет лишения свободы). К сожалению, таких достаточно среди журналистского сообщества и блогеров.

А вот «ждуны» — они хитрее. Они никогда первыми на контакт не идут, никаких счетов «за прекращение атак» не выставляют. Они терпеливо ждут, когда им позвонят. И сами все предложат. Формально в таком случае нарушения закона как-бы нет: пацаны договариваются, у «ждунов» вдруг как по волшебству открываются глаза, и они осознают, что те, кого они еще недавно «мочили» тоже люди и у них своя правда.

Поэтому лично я надеюсь, что у того же Союза промышленников все по-честному, что мы через пару месяцев не увидим, что они поддерживают «BI Group» и олигарха Рахимбаева, не требуют помочь отечественным авиаперевозчикам (ну разве что enfant terrible казахстанского неба АО «Bek Air»), никаких Кимов и «Казахмысов», никаких аэропортов, ТРЦ, автодилеров и далее по списку из 361 предприятий.

Все, ребята, определились: вон у вас олигарх Сейсембаев, его куриный бизнес и Маркова-Попова. Человек нуждается сегодня в защите, тем более что тот, на кого он надеялся его явно подвел, так что смотрите не подкачайте.

Вы спросите: а причем тут «мясные братья» и судьба депутата Альтаева, который ранее работал в НПП, а теперь возглавляет это самое общественное объединение промышленников. Да притом, что все сложно в нашем мире и даже если этот парламентарий когда-то и менял свое мнение на 180 градусов по отношению к одним и тем же предпринимателям, то делал он это не обязательно, потому что к нему пришел кто-то и предложил что-то, а быть может он всего лишь стал жертвой жестоких обстоятельств.

ЖЕСТОКИЕ ИГРЫ «МЯСНИКОВ»

Под условным названием «мясные братья» я подразумеваю бывшее руководство Минсельхоза, туго аффилированное с объединением юридических лиц «Мясной союз Казахстана». Их патриций – бывший вице-премьер правительства, экс-министр сельского хозяйства РК, ныне аким Туркестанской области Умирзак Шукеев. «Мозгом» группы, вырабатывающим всевозможные полезные схемы в АПК является еще один бывший глава Минсельхоза Асылжан Мамытбеков.

Однако ядро «мясных братьев» (оно может не затрагивать интересы группы в других отраслях и сферах: допустим, в строительном или соковом бизнесе, производстве пива, птицеводстве или газовом секторе) составляет еще ряд средне-крупных предпринимателей из нескольких регионов Казахстана.

Зайдя на сайт «Мясного союза» РК неподготовленный человек может быстро заблудиться и ошибиться: ему покажется, что с «братьями» аффилированы чуть ли не все казахстанские животноводы в сегменте производства говядины. И все откорм-площадки, и все сколько-нибудь работающие мясокомбинаты, но это далеко не так. Например, животноводческий дивизион международной Kusto Group известного бизнесмена Еркина Татишева они тоже при случае могут зачислить себе в актив, козырнуть этой «жемчужиной». Что, конечно же, не означает, что Татишев согласовывает с ними свои действия.

Речь идет именно о костяке, ядре, в котором как в котле вырабатываются решения о дальнейших планах действия, нападениях и контратаках, интригах и мистификациях. Последнее тесно увязано с различными имитациями, в которых эта группа неплохо преуспела, сильно преувеличвая степень своего гения и соответственно преуменьшая, обесценивая значимость и влияние своих противников.

Этот «партактив» на самом деле можно сосчитать на пальцах одной руки: одна компания из Актюбинской области, вторая – из Северо-Казахстанской, третья из Костанайской, четвертая из Акмолинской, пятая – из Туркестанской, через которую хорошо торганули скотом с соседним Узбекистаном. Если и забыл кого-то, то это не сильно критично.

Нуржана Альтаева, в принципе, до поры до времени с «мясниками» ничего не связывало. Он работал зампредом в НПП «Атамекен» у Аблая Мырзахметова. Его брат Аскар Мырзахметов возглавлял в междувластие «мясных братьев» Минсельхоз РК, где методично разрушал наследие своего предшественника Асылжана Мамытбекова, отбирая государственные субсидии у «мясного ядра» Шукеева-Мамытбекова и перенаправляя их на финансирование госпрограммы поддержки личных подсобных хозяйств (ЛПХ), написанной тогда вице-министром МСХ Толеутаем Рахимбековым.

То есть, Нуржан Альтаев был человеком команды НПП и братьев Мырзахметовых, противостоящим «мясным братьям» Шукеева.

Более того, за пару месяцев до своей отставки с поста главы МСХ и вице-премьера правительства Аскар Мырзахметов взял к себе вице-министром сельского хозяйства Нуржана Альтаева – видимо, безмерно тому доверяя. К тому же, Альтаев пришел на место Гульмиры Исаевой, которая как предполагается является креатурой Умирзака Естаевича – Асылжана Сарыбаевича, присматривая за частью вверенного ей хозяйства.

О том, благодаря какой мистификации «мясные братья» умудрились сковырнуть с должности Аскара Мырзахметова мы уже рассказывали, поэтому кому интересно – читать здесь.

На кону стояли очень большие деньги, которых из-за своенравия Аскара Исабековича лишались «мясные братья», а потому там было не до сантиментов.

Мало того, как только Умирзак Естаевич воссел на сельскохозяйственный трон, он буквально сразу же прогнал Нуржана с поста вице-министра и снова вернул на это место Гульмиру, присматривать за частью вверенного хозяйства.

Весь 2018 год прошел для команды Шукеева-Мамытбекова в боях: они дрались за субсидии, за большой куш, за возможность перенаправить деньги от бишарашек из ЛПХ подконтрольному крупняку, выстроившемуся в ожидании под сенью «Мясного союза Казахстана». Для этого и была придумана тем же Мясным союзом программа, вылившаяся затем в бесконтрольную распродажу в Узбекистан и страны ЕАЭС живого поголовья КРС. Желающие могут ознакомиться со статьями на нашем сайте в рубрике «Фермерские ведомости» за последние несколько месяцев.

В общем, драка была знатная. Проходила она по линии «Тимур Кулибаев – братья Аблай и Аскар Мырзахметовы – НПП» с одной стороны и «мясоделы» Шукеева-Мамытбекова с другой.

В этой связи интересна серия подковерных интриг команды «мясных дел мастеров» против бывших руководителей АО НУХ «КазАгро» — Нурлыбека Малелова и Рустема Курманова. Но это тема отдельного «спин-оффа».

Кстати, если на то уж пошло и Умирзак Шукеев и Аскар Мырзахметов являются выходцами из Байдибекского района Южно-Казахстанской области. То есть, как видим, все разговоры о каком-то единении казахстанских чиновников, уроженцев бывшей ЮКО в одном клане так называемых «южан» остаются не более чем надуманными и далекими от реальной жизни.

КОМПРОМАТЫ И ПЕРЕГОВОРЫ

Так вот, все это время Нуржан Альтаев придерживался четкой идеологии, выкристаллизованной в недрах НПП. Даже когда он поработал вице-министром труда и социальной защиты населения, стал депутатом Мажилиса фракции «Нур-Отан», строго следовал генеральной линии прямо противоположной интересам «мясных братьев» Умирзака Шукеева.

Опять же, говорю «братья», чтобы не употреблять термины арго «братки» или «братва», не делать отсылок и реминисценций к криминальному миру или ОПГ, потому как такие вещи судом еще не доказаны.

Однако в марте прошлого 2019 года мажилисмен Нуржан Альтаев стал проявлять необычайно высокую активность, заточенную против клана «мясников» Умирзака Естаевича и Асылжана Сарыбаевича. Да так, что у последних зарябило в глазах и они конкретно разозлились на Нуржана.

В общем, задумали они написать и разместить заказную статью против депутата Альтаева. И к кому, как вы думаете, они пришли. Да, ко мне.

Пришли и принесли свежие наброски: «компромат» собранный через Google и Яндекс, сильно приправленный переходом на личности, с оскорбительными моментами, затрагивающий не только самого Альтаева, но и его семью.

Пришли не прям «мясники», но молодая женщина, аффилированная с ними. Отгадайте, где она сейчас работает. Правильно: в НПП «Атамекен». И я не удивляюсь, почему, даже сидя в далеком Туркестане, Умирзак Естаевич каждое утро осведомлен о последних новостях в стане НПП, сплетнях и слухах в вотчине Аблая Мырзахметова.

Принесенный материал мне тогда категорически не понравился. Во-первых, если запустить такое, то можно поднять обратную волну негодования: «заказанного» депутата Альтаева приняли бы за жертву, начали бы ему сочувствовать и проклинать бенефициаров, организаторов и исполнителей такого «слива».

Во-вторых, можно было нарваться на судебные разбирательства, ну потому, что если пишешь совсем гадости про человека и его семью, то ничего хорошего не жди.

Ну и потом, что за манера собирать компромат из открытых источников – через поисковики и приправлять их дурацкими комментариями. В таких делах нужны если не документы с гербовыми печатями, то хотя бы интересные инсайды, а Яндекс и Google всегда просто в помощь.

В общем, я отказался. Но что любопытно, год спустя, когда уже я стал неугоден этой мясной команде, они в свою очередь задумали запустить «компромат» против меня. И оформили его по до боли знакомой рецептуре: тупой «наезд», в частности через семью.

Свечку не держал, кто конкретно варганит такие тексты, но чисто техническая часть работы с подобными «конфиденциальными поручениями» сейчас лежит у них на человеке, который представляется «агроэкспертом».

Человек этот неженатый-несемейный, ранее выгнанный с работы одним из влиятельнейших людей в отрасли казахстанского АПК, имевший проблемы с трудоустройством, а потому сейчас сильно зависимый от благорасположения, мягко скажем, не самой чистой в методах команды чиновников и бизнесменов.

Немаловажно и то, что где-то месяц назад – в период жесткого карантина и самоизоляции, объявленной президентом Касым-Жомартом Токаевым, мне позвонил один известный представитель птицеводческого бизнеса Республики Казахстан (не Сейсембаев), тактически аффилированный с «мясными братьями» Умирзака и Асылжана.

Он сообщил мне, что уполномочен говорить от мясного лобби и бывшего руководства Минсельхоза. «Птицевод» поинтересовался: не хочу ли я снова «поменять свои убеждения» и опять присоединиться к дружной команде мясного патриция. Спросил: можно ли мне позвонит другой более влиятельный человек и обговорит разные детали, чтобы я снова «шагал от Умирзака Естаевича и Асылжана Сарыбаевича».

На что я ответил, что мы не в мясном супермаркете, чтобы так просто торговать своими убеждениями, что разочаровался в «мясных братьях», в Шукееве и Мамытбекове, поэтому иногда их критикую. Но делаю это, не потому что исповедую тактику профессионального «ждуна»: то есть, ничего от них не жду, ничего от них мне не надо, никаких гешефтов и пожертвований. Что страница эта перевернута, и я с оптимизмом смотрю в будущее. Одним словом, «ходить под ними» отказался.

Можно только предположить, что в прошлом году точно такой же звонок прозвенел у депутата Нуржана Альтаева. Мне неизвестно: вбросили ли они тот самый «компромат» на него, но схема подхода примерно одна и та же. Не знаю, чем они его взяли, может – запугали (?), однако Нуржан изменил свои убеждения.

НУРЖАН МЕНЯЕТ УБЕЖДЕНИЯ

Первое событие зафиксировано в июле 2019 года, когда «мясные братья», кровно заинтересованные в поставках импортного сельхозоборудования и техники, особенно американской компании «Джон Дир» в Казахстан, подняли шум в связи с попыткой ввести утилизационный сбор на ввозимую импортную технику и таким образом защитить внутренний рынок и отечественного производителя.

В бытность мясной команды в Минсельхозе они пролоббировали для дистрибьюторов иностранной сельхозтехники достаточно сомнительную и спорную государственную субсидию в 25 % из бюджета МСХ на покупку фермерами зарубежных тракторов и комбайнов. Де-факто это была завуалированная поддержка иностранных производителей.

Тогда депутат Альтаев впервые публично выступил в поддержку бизнесменов, сгруппировавшихся вокруг «мясной семьи», но это могло показаться единичным случаем – простым совпадением.

Однако в октябре 2019 года сомнения начали усиливаться, потому что Нуржан грудью встал на защиту, пожалуй, самого болезненного места «мясников» — такого уязвимого, как кощеево яйцо – субсидий мясным компаниям в рамках продвинутой «Мясным союзом» авторской программы, согласно которой и поддерживалась финансово вся пирамида власти «мясной семьи».

Напомним, что минувшей осенью правительство резко срезало субсидии крупным откормочным площадкам и перенаправило их часть злейшему врагу – акиму Жамбылской области Аскару Мырзахметову и его проекту-антиподу по поддержке личных подсобных хозяйств (ЛПХ).

Опять же буквально недавно в Туркестанской области разразился диковинный скандал с капустой, похожий на умело инспирированную провокацию. Фермеры подняли шум на всю страну, голословно обвиняя Минсельхоз Казахстана в том, что он, следуя букве президентского указа, ограничил экспорт некоторых видов сельхозпродукции. И теперь они, мол, не в состоянии продать свою капусту в Россию. Причем, ее якобы негде хранить и невозможно реализовать нигде по Казахстану. Теперь остается только ее уничтожить.

Для наглядности было заснято на видео часть поля в одном из районов области, где, по сути, неизвестные лица демонстративно перепахивают на видеокамеру участок со всходами капусты. И все это людьми, тесно связанными с командой акимата Туркестанской области, подается под соусом политического «наезда» на руководство Минсельхоза Казахстана.

Поразительно и то, что как по мановению волшебной палочки алматинские блогеры вдруг озаботились судьбами фермеров Махтаарала и Жетисая, выращенными ими кочанами и ценниками на витаминную продукцию. Да ладно озаботились. Еще все как под диктовку стали грозить пальчиком Минсельхозу: ну надо же, какая высокая сознательность, эмпатия по отношению к туркестанским дехканам проснулась в сердцах алматинских креаклов, что они не поленились в период карантина, бросили свои дела и погрузились в овощные разборки.

О моем отношении к этому фарсу читайте здесь.

Опять же, кто из депутатского корпуса выступил застрельщиком в этом вопросе?! Опять же наш знакомый Нуржан Альтаев. Совпадение? Не знаю, что и думать.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ: КЕСАРЮ КЕСАРЕВО

Мне доподлинно неизвестно, конечно, звонил ли депутату Мажилиса условный «птицевод» и если да, то какое предложение ему делал. Может там все было жестко как по Дону Корлеоне: сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Как неизвестно мне будущее: станет ли через два-три месяца тот же депутат или его «Ел тірегі» топить за кого-то из списка «361», за «BI» и Рахимбаева, за Смагулова и «Астана Моторс», за страну, за «Эйр Астану». Или будет принципиально стоять за своих пацанов, ну и еще немного за Маргулана Сейсембаева и «Алель Агро».

Но одно мне очевидно: в стране давно пора принимать закон «О лоббистской деятельности», по аналогии с некоторыми государствами мира. Чтобы был порядок: журналисты занимались журналистской деятельностью, депутаты фракции «Нур-Отан» строго подчинялись партийной дисциплине, «блохеры блохерствовали», а лоббисты открывали свои узаконенные компании, работали и платили налоги. Тогда все будет прозрачнее: как интересы, так и просьбы «поменять убеждения».

Валерий СУРГАНОВ

Бездарное руководство маскируют политикой

Поразительно, но факт: руководство акимата Туркестанской области провалило работу во вверенном ему регионе по стабилизации ситуации в АПК и теперь перекладывает проблему с больной головы на здоровую.

Задумайтесь: в единственной на всю республику области возник коллапс с выращенными фермерами овощами – так называемый «капустный скандал». В других регионах, в частности южных – почему-то руководство областного акимата не допустило подобного развития событий.

Почему-то везде, кроме Туркестанской области фермеры законтрактованы: если не на экспорт, то на внутренний рынок. Если в связи с коронавирусом и глобальным кризисом продовольствия, который сейчас шагает по планете, когда отдельные страны вводят временные ограничения на экспорт или квотирование продаваемой за рубеж сельхозпродукции, какие-то контракты и срываются, то, извините, где ваши овощехранилища, где оптово-распределительные центры?! Не нужно всем окружающим рассказывать сказки про то, что капуста и лук портятся за два дня.

Если у вас негде хранить овощи с полей, чтобы переждать временные трудности, если вы не в силах помочь своим фермерам – договориться о поставках продовольствия в любой нуждающийся в свежих овощах регион страны, то мне просто жаль фермеров Туркестанской области. Что им на голову посадили такое немощное административное управление. Которое, мало того, чтобы помочь реальными делами – начинает использовать беду своих дехкан в политических целях, для дешевого фейсбучного хайпа и плетения политических интриг.

При этом, стоит напомнить, что на вершине акимата Туркестанской области сидит бывший министр сельского хозяйства РК, экс-вице-премьер правительства Умирзак Шукеев – человек, по идее, не такой далекий от сферы сельского хозяйства.

Его правая рука, «главный консультант» по сельскохозяйственным вопросам – ныне не востребованный на государственной службе, а потому, наверное, постоянно брюзжащий в Фейсбуке Асылжан Мамытбеков – на минутку, дольше других министров руководил Минсельхозом Казахстана – более 4 лет с 2012 по 2016 годы.

Вот скажите теперь: как эти люди умудрились провалить работу в отрасли АПК всего лишь на территории одной-единственной области? Причем, они как-бы ни при делах: виноваты все остальные – Минсельхоз, правительство, ЕАЭС (в России же якобы отказались покупать капусту из южного региона Казахстана), наверное, сам президент Токаев, раз он издал указ о мерах продовольственной безопасности в период карантина.

Возможно потому что основной их задачей является «постоянное удержание на плаву» — как-бы Минсельхоз Казахстана и кабинет министров окончательно не помножили на нуль государственные субсидии, которые еще идут аффилированным с ними животноводческим компаниям.

Вот и сидят в кабинетах – интригуют, иногда привлекают блогеров, чтобы те покричали-повопили о горькой судьбинушке отечественного сельского хозяйства без Шукеева-Мамытбекова. А чтобы пойти строить овощехранилища или договариваться, пробивать продажи… вот с этим у Умирзака Естаевича и Асылжана Сарыбаевича давно напряженка.

Уж поверьте – знаю о чем говорю, потому что работал с ними. Они жутко обленились: не знаю, когда это случилось, но я застал их такими.

Во-первых, все всегда переводят на деньги: и то, что надо и то, что не надо. Если что-то нельзя по-быстрому продать, то зачем развивать эти направления. Например, аграрная наука – зачем ее финансировать, если она не приносит сиюминутный гешефт. Кто знает, возможно установка холодильного оборудования для временного хранения овощей, для этой команды из той же оперы.

Во-вторых, все «косяки» всегда прикроют: нанятые блогеры, журналисты, псевдоэксперты-попрошайки, праздношатающиеся общественные деятели, торгующие лицом – неважно. Все это приводит к тому, что можно делать что хочешь или не делать ничего – какая разница, «блохеры» все заполируют как надо и стрелки куда надо переведут.

Вот, давайте, разберемся: кто в акимате Туркестанской области отвечает за отрасль сельского хозяйства в регионе. Кто ее курирует и несет ответственность за любой форс-мажор или бардак на вверенном участке. Или, хотите сказать, что в администрации Туркестанской области занимают должности привилегированные люди: они могут отдыхать, кайфовать, пиариться на работе или делать что-то не то, а за них пусть отдувается и разгребает все завалы правительство. Так что ли?!

Пожалуйста – заместитель акима области Улан Тажибаев. Кто это, спросите вы и я вас пойму. Потому что человек где-то с середины нулевых как хвостик бегает за Шукеевым и самостоятельно, так понимаю, никуда не трудоустраивается. Мне страшно представить, что с ним станет, когда по каким-то причинам не станет Шукеева. Он окажется безработным, умрет с голоду, вынужден будет эмигрировать и там устроиться таксистом Uber? Вопрос то не праздный, потому что – на секундочку – этот специалист был целым CEO Фонда национального благосостояния «Самрук-Казына», ни много ни мало управлял всеми человеческими ресурсами этого гигантского финансового монстра. И что?!

Наслышены ли мы о кадровых успехах ФНБ «Самрук-Казына» в течении долгих лет, пока Шукеев командовал этим мощным финансовым левиафаном. Кроме странной трансформации, разговоры о которой канули в Лету сразу же, как с «Самрука» снялась команда нынешнего акима Туркестанской области и припомнить-то нечего.

Может быть транснациональные корпорации со всего мира умоляют талантливейшего CEO Тажибаева прийти к ним и наладить HR в их хозяйстве? Ну хрен с ним: хотя бы с «Яндекса» или «Сбера» приглашения поступали?

Ладно с Асылжаном Мамытбековым – бывшим министром МСХ или, например, Бериком Бейсенгалиевым, еще одним CEO в бытность Шукеева в «Самруке». Ну оказались они без Умирзака Естаевича никому не нужны: один сидит тихо, другой иногда «шкрабит» в соцсетях. Но ведь это же УЛАН. Этот же человек рассматривал кандидатуры действительно профи-иностранцев с хорошим послужным списком, богатым опытом управления в компаниях с мировым именем, давал добро или отказывал в их приеме в наш колосс из денег, нефти и инфраструктуры…

И теперь не может решить вопрос с капустой в двух районах области: где ее хранить и куда продавать? Но виноват, конечно, в этом не он.

Вообще, это еще раз доказывает, какой хаос на самом деле творится в окружении некоторых наших жутко переоцененных чиновников, какие кадры они в реальности подбирают под себя. А потом сидят и думают, как бы привлечь блогеров, которые «замарафетят» их стыд и срам.

Меня еще удивляет какая-то патерналистская позиция по отношению к соседней России и ЕАЭС. Работая у Шукеева-Мамытбекова постоянно только и слышал насмехательства по отношению к чертовой Рашке, высокомерно-пренебрежительные высказывания в адрес животноводов из «Мираторга» братьев Линник и их близкого родственника экс-председателя правительства РФ Дмитрия Медведева. Но зато как себя они хвалили и преподносили…

Более того, как только я им стал неугоден, а мои тексты перестали им нравиться, на меня организовали совершенно дичайший «вброс»: мол, я «агент Путина», потому что, видите ли, осмелился назвать свой проект «Ведомости Казахстана» якобы по аналогии с российскими «Ведомостями».

Зато, когда вопрос касается денег, у наших «продавцов» все просто: купили скот в соседней Рашке – загнали его узбекам; с капустой форс-мажор – пусть Минсельхоз договаривается с Рашкой, заодно решает там с холодильными камерами для хранения овощей.

Может хватит уже, пора бы и собственные регионы накормить. Вместо того чтобы демонстративно уничтожать капусту и снимать с себя всякую ответственность, организовали бы фуры в Шымкент, Алматы, Нур-Султан, северные области Казахстана. Не верю в эти байки, что для вашей капусты и лука не найдется ни одного хранилища во всем Казахстане. Это больше попахивает какой-то срежиссированной провокацией, где интересы фермеров просто брошены в пекло неуемных политических амбиций – дутых и не подкрепленных никаким кадровым, профессиональным потенциалом.

Валерий СУРГАНОВ

Фермерские ведомости

Подробно об экспорте, закупе сельхозпродукции

Глава государства Касым-Жомарт ТОКАЕВ в своем обращении народу Казахстана в связи с введением режима чрезвычайного положения поручил утвердить объективно необходимый перечень социально-значимых товаров, по которому ведется государственное регулирование цен, передает ratel.kz.

Каждому акиму региона необходимо наладить реальный учет наличия товаров первоочередного спроса, нельзя допускать паники, ажиотажа вокруг продуктов первой необходимости. Акимы регионов должны наладить взаимодействие между собой для контроля межрегиональных перетоков товаров и исключения локальных дефицитов. Следует обеспечить наличие достаточных запасов, проработать механизмы их доведения до прилавков, строго контролировать цены и исключить спекуляции.

Согласно данным Комитета по статистике, индекс цен на социально значимые продовольственные товары за неделю с 7 по 14 апреля 2020 года увеличился на 0,4%. С начала года наибольший рост цен установился на овощи (картофель, лук, капусту, морковь) и сахар. Основной причиной роста цен стали сезонность и удорожание факторов производства.

В настоящее время запрета импорта нет. Товары завозятся в прежнем режиме. Торговые отношения не останавливались. Товары, которые не уходят на экспорт, продаются на внутреннем рынке.

В разрезе регионов наибольший рост цен произошел в Павлодарской области, городах Нур-Султан и Алматы. В случаях превышения предельной цены на то или другое наименование товара, акиматы принимают решение по предупреждению либо применению штрафных санкций в отношении субъектов внутренней торговли.

В случае превышения предельных цен:

— на розничном рынке согласно статье 729 КоАП управлением предпринимательства МИО будет налагаться штраф в соответствии со статьей 202 КоАП в размере 100 МРП или 277,8 тыс. тенге (повторное нарушение – 200 МРП или 555,6 тыс. тенге);

— крупными производителями и поставщиками территориальные департаменты Комитета будут выходить на расследования по фактам повышения цен на продовольственные товары с соответствующим наложением штрафов по статье 159 КоАП в размере от 3% до 5% от дохода (выручки), полученного в результате осуществления монополистической деятельности, с конфискацией монопольного дохода не более чем за один год.

В целях пресечения нарушений законодательства в области защиты конкуренции на рынке продовольственных товаров проводятся разъяснения законодательства РК в области защиты конкуренции по недопущению необоснованного роста цен с производителями и оптовыми поставщиками.

С начала 2020 года антимонопольным органом вынесено 172 уведомления субъектам рынка по производству и реализации продуктовой, плодоовощной и мясной продукции, а также внесено 1 предостережение.

Кроме того, назначено 10 расследований по признакам нарушения законодательства РК в области защиты конкуренции.

3 апреля т.г. совместным приказом МТИ, МНЭ, МСХ установлены предельные цены на 9 социально значимых продовольственных товаров (мука, хлеб, рожки, крупа гречневая, рис, говядина, яйца, масло подсолнечное, соль). 10 апреля Главой государства поручено оптимизировать механизм регулирования цен по всей цепочке ценообразования.

По оперативным данным регионов на 20 апреля 2020 года в республике имеются запасы в общем объеме 876 тыс. тонн различных продтоваров, в том числе в стабфондах – 37,0 тыс. тонн, на предприятиях-производителях – 304,1 тыс. тонн, на складах – 197,6 тыс. тонн, в торговых сетях – 338,1 тыс. тонн. Кроме того имеется 352 млн. штук яиц и 4,0 млн. тонн продовольственной пшеницы.

Обеспеченность имеющимися запасами продтоваров по фактическому потреблению составляет по разным видам продукции от недели до нескольких месяцев. Вместе с тем, их запасы постоянно пополняются и поэтому дефицита по ним не ожидается.

По данным Министерства сельского хозяйства, в целом, в 2020 году общая посевная площадь сельхозкультур составит 22,5 млн га, что на 138 тыс.га больше прошлогоднего показателя. По состоянию на сегодняшний день все подготовительные работы проведены. Засыпано порядка 2,5 тонн семян, что обеспечивает 100% потребность, готовность сельхозтехники составляет 98%, выделены 390 тыс. тонн удешевленных горюче-смазочных материалов.

Так, цена за тонну дизельного топлива снижена с 175 тенге за тонну до 165 тенге за тонну, т.е. на 10 тенге. Из республиканского бюджета кредит в сумме 70 млрд тг со ставкой вознаграждения для конечных заемщиков не более 5%. На сегодняшний день данный кредит освоен на 99,6%, порядка 2,37 тыс. сельхозтоваропроизводителей получили кредиты на общую сумму 69,7 млрд тг.

Кроме того, в рамках программы «Экономика простых вещей» дополнительно выделяются 100 млрд тг для проведения весенне-полевых и осенних уборочных работ. Ставка для конечного заемщика не будет превышать 6% годовых. Данные средства Агрокредитной корпорацией будут кредитоваться напрямую через банки второго уровня и кредитные товарищества.

17 апреля премьер-министр Аскар МАМИН поручил Министерству сельского хозяйства совместно с акиматами регионов ежедневно осуществлять мониторинг запасов продовольствия, баланса его производства и межрегионального перетока для своевременного реагирования на возможный дефицит определенных видов товаров.

«Мы утвердили предельные цены на 9 наиболее социально-значимых продовольственных товаров. Соответствующий механизм сдерживания цен имеется. Тем не менее, в ряде регионов отмечается превышение предельных цен на некоторые социально-значимые продукты питания. Акиматам поручаю пресекать подобные факты и взять на личный контроль данный вопрос», — сказал А. Мамин.

Премьер-министр поручил обеспечить необходимые резервы продовольствия в региональных стабилизационных фондах.

Был ли запрет на экспорт?
На первоначальном этапе был введен запрет на экспорт таких овощных культур, как капуста, лук и морковь. Запрет вводился из соображения продовольственной безопасности страны, обеспечения собственного населения достаточным количеством продовольствия. Это было связано с малым запасом в стране переходящих остатков старого урожая. Необходимо было дотянуть до нового урожая. Как только на юге страны начали собирать новый урожай, сразу были сняты все запреты. На сегодняшний день лук, капуста и морковь экспортируются без каких-либо проблем, все необходимые документы оформляются своевременно. При этом, запрет действовал всего месяц.

Запрет или ограничения экспорта зерна и муки коснулись только продовольственной пшеницы и пшеничной муки, которые используются в основном для хлебопекарных целей. В начале марта наблюдался ажиотажный спрос со стороны других государств на казахстанскую пшеницу и муку. Существовала реальная опасность вывоза всего объема пшеницы и муки, которые планировалось экспортировать до нового урожая, за два месяца, март и апрель текущего года. Объемы заявок на отгрузки росли ежедневно в геометрической пропорции. Заявки подавали даже те компании, которые раньше никогда не занимались экспортом пшеницы и муки. После довольно продолжительных консультации с представителями союза зернопереработчиков и зернового союза Казахстана было принято решение о снятии запрета на экспорт муки и квотировании объемов экспорта продовольственной пшеницы и пшеничной муки. При этом, мукомолы и зерновики взяли на себя обязательства определенную часть направить на обеспечение внутреннего рынка по фиксированным ценам.

К примеру, по данным статистики на 1 апреля 2020 года запасы всего зерна составляют 7,8 млн. тонн, из них объем продовольственной пшеницы составляет — 6,1 млн. тонн. Из данного объема 1,1 млн. тонн предназначены на семенные цели, 4,6 млн. тонн — на внутреннее потребление (переработка в муку и глубокая переработка), 0,4 млн. тонн – на фураж.

В случае снятия ограничения на экспорт продовольственной пшеницы и пшеничной муки данный объем будет отгружен до лета.

В настоящее время введены квоты на экспорт продовольственной пшеницы и пшеничной муки. Для получения квоты каждый экспортер обязан реализовать на внутреннем рынке по фиксированной цене 30% от заявленного на экспорт объема. Указанные объемы будут находиться в залоге у АО «Продовольственная контрактная корпорация» в течение месяца и будут реализовываться по заявкам акиматов регионов.

Основная цель – обеспечение мукомольных предприятий продовольственным зерном и хлебопекарен мукой в целях недопущения повышения цен на социальный хлеб.

В настоящее время в залоге у Продкорпорации имеются 60 тысяч тонн продовольственной пшеницы по цене 88 тыс.тенге за тонну, 
21 тыс.тонн пшеничной муки по цене 120-130 тыс.тенге за тонну в зависимости от региона.

На сегодняшний день на рынке цена на продовольственную пшеницу составляет 89-90 тыс. тенге за тонну, муку – от 135 тыс. тенге до 140 тыс. тенге за тонну.

Форвардный закуп сельхозпродукции
По форвардному закупу будет профинансировано приобретение 365 тыс. тонн сельскохозяйственной продукции, а именно пшеницы, ячменя, масличных культур и гречихи. Общая сумма необходимых бюджетных средств на осуществление закупа составит 24,5 млрд тг, из которых в качестве предоплаты будет направлено 17,1 млрд тг.

Кроме того, регионами заключены форвардные договора на поставку в стабфонды продтоваров в объеме 7,5 тыс.тонн. Также, в рамках «оборотной схемы» зафиксировано 34,4 тыс. тонн продовольствия.

Основной акцент будет сделан на финансирование посевных площадей с учетом диверсификации и охватом большего количества мелких и средних хозяйств с размеров земельных участков от 500 гектар до 5 тыс. гектар. Таким образом, на выделенные 24,5 млрд тг будут проведены сельскохозяйственные работы на 4 млн гектар с учетом четырехпольного севооборота или 20% от общей посевной площади.

Механизм финансирования будет аналогичен ранее действовавшему. Так в обеспечение будут приниматься гарантии как банков второго уровня, так и СПК. Это позволит решить проблему недостатка ликвидного залогов у фермеров.

Как обстоит ситуация в столице, Алматы и Шымкенте?
В целях обеспечения продовольствием и бесперебойной поставки товаров на въездах в Нур-Султан для грузового транспорта действует «зеленый коридор».

С начала введения карантина в город въехало 4771 грузовых машин с общим объемом продукции 51 786 тонн, из которых продовольственные товары – 21 829 тонн, соответствующие объемам текущих продаж сетей и рынков. На сегодня запасов города достаточно.

Только социально значимых продуктов питания по 19 позициям имеется 30 тыс. тонн продукции, из них 25 тыс. тонн продуктов хранится на складах и овощехранилищах.

Для пополнения запасов города заключены «форвардные контракты» с фиксированной ценой на плодоовощную группу, мясную и бакалейную продукцию с регионами. Подписаны договора льготного займа по «оборотному механизму» на сумму 2,6 млрд тг с крупными торговыми сетями на реализацию по фиксированным ценам на рис, гречку, подсолнечное масло и овощную группу (картофель, лук, морковь, капуста).

За счет закупа муки удерживается цена на хлеб в пределах 90-95 тенге за булку первого сорта. Проводятся товарные интервенции сахара со стабфонда по цене не выше 220 тенге.

Кроме того, создана мобильная группа, куда вошли районные прокуроры, сотрудники ДГД и МПС. Они проводят рейды, в основном основываясь на обращения граждан о превышении предельных цен на социально значимые продовольственные товары, итоги направляют акимам районов для привлечения к административной ответственности.

Алматы
В городе ведется ежедневный мониторинг цен и запасов на 19 видов СЗПТ (социально значимые продовольственные товары) в торговых объектах, складах и у основных поставщиков. Для обеспечения бесперебойных поставок на постоянной основе в режиме видеоконференц связи ведутся переговоры с производителями и поставщиками из регионов по продовольственному снабжению.

При этом поставки скоропортящейся продукции (мясо говядины, мясо кур, яйца, молочные продукты, хлеб, овощи) осуществляются на ежедневной основе с предприятий производителей Алматинской, Павлодарской, Туркестанской, Жамбылской и других областей. Доставка производится по «зеленому коридору», в рамках обеспечения беспрепятственного пропуска грузовых автомашин сельхозтоваропроизводителей регионов.

С учетом объемов потребления населения города основными СЗПТ, с местного бюджета были предусмотрены через «оборотную» схему 7 млрд тг для осуществления интервенции, из них 5 млрд – в марте т.г. Также, с декабря 2019 года продолжается реализация овощей (картофель, лук, морковь, капуста) через торговую сеть «Магнум» по ценам ниже среднерыночных на 17-35%. Подписаны соглашения с крупнейшей торговой сетью «Магнум» и ХБК «Аксай» (хлеб) по бесперебойному обеспечению города в течение трех месяцев по 17 видам товаров по стабильной цене. Общий объем товаров по соглашениям составляет 26,5 тыс. тонн.

Кроме того, в настоящее время прорабатывается дополнительное соглашение по поставке 5 тыс. тонн овощей и 1 тыс. тонн мяса говядины в торговые объекты города по фиксированной цене.

Для стабилизации цены на гречневую крупу начата реализация 348,1 тонны данной продукции из стабилизационного фонда на общую сумму 104,4 млн тг. Цены реализации на 10% ниже среднерыночных (339 тг/кг) и составляют 305 тг/кг на полке. Реализация продукции проводится в свыше 100 магазинах торговых сетей. Также, с другими предприятиями-производителями города подписаны соглашения о фиксировании отпускной цены на СЗПТ до конца т.г.

В городе также создана мобильная группа, во всех 8 районах Алматы созданы комиссии по контролю соблюдения предельно допустимых розничных цен на социально значимые продовольственные товары.

По состоянию на 21 апреля 2020 года Комиссиями наложено 110 административных взысканий, зарегистрированные в едином реестре административных производств (ЕРАП), из них оплачено 78 штрафов на 10,8 млн тг.

С начала апреля т.г. цены снизились по 10 видам социально значимых продовольственных товаров. В целом, индекс цен по всем видам СЗПТ составил 99,9%.

Шымкент
В городе ведется ежедневный мониторинг имеющихся запасов для обеспечения населения продуктами питания, в первую очередь, по 32 направлениям.

По состоянию на 20 апреля т.г. в общей сложности по 32 направлениям имеется 83,8 тыс. тонн запасов продуктов, в том числе:

— на стабфондах – 5,8 тыс. тонн (6,9%);

— на предприятиях – 43,9 тыс. тонн (52,4%);

— на складах – 26,1 тыс. тонн (31,1%);

— на объектах торговли – 1,2 тыс. тонн (1,4%)

— по оборотной схеме (согласно договора займа до конца т.г.) – 6,8 тыс. тонн (8,1%).

На территории 6 крупных продовольственных рынков города установлены передвижные социальные точки по реализации социально значимых продовольственных товаров по предельным розничным ценам.

Для стабильного обеспечения населения достаточной продукцией на депозитах стабилизационного фонда находится 764,5 млн тг. На 2020 год для стабилизационного фонда выделено 2,2 млрд тг. Дополнительно выделяемые денежные средства – 700 млн тг.

Стабилизационным фондом 30 марта 2020 года осуществлена закупочная интервенция 6 000 тонн товаров на сумму 970 млн тг (сахар – 2 000 тн, мука I сорта – 3 000 тн, макаронные изделия – 1 000 тн).

В дополнение к ранее закупленным товарам 15 апреля т.г. принято решение о закупе крупы гречневой – 200 тн, риса – 3 000 тн, подсолнечного масла – 300 тыс. литров на сумму 253 млн тг.

А также в целях обеспечения региона пшеничной мукой экспортеры получившие квоты, принимают на себя обязательства о гарантированной поставке пшеницы и муки на внутренний рынок. В этой связи, принято решение о закупе муки I сорта — 1000 тонн.

Из дополнительно выделяемых (700 млн тг) для стабилизационного фонда денежных средств 250 млн тг – на формирование стабфондов, 450 млн тг — на оборотную схему.

Повсеместно на продовольственных рынках, супермаркетах, магазинах цены на СЗПТ контролируются мобильной группой. Ограничена продажа товаров в крупном объеме в одни руки. Продовольственные торговые объекты работают с усилением санитарных эпидемиологических норм.

«Чикагские мальчики» уйдут в небытие

Надвигающийся кризис захлопнет двери перед многими невыгодными для Казахстана торговыми сделками

Новая реальность, которая последует вскоре за стабилизацией ситуации с пандемией SARS-CoV-2 – увы, придется не по душе представителям целых сфер и отраслей бизнеса. Часть из них просто очень сильно пострадает, некоторые – возможно схлопнутся на ближайшие годы, пишут Фермерские Ведомости.

Мы уже останавливались на том, что нисколько не пострадает, а напротив – получит второе дыхание агропромышленный комплекс – земледелие, животноводство, а также машиностроение связанное с сельским хозяйством – производство сельхозтехники в качестве «орудий производства» для АПК. Сюда можно также добавить продовольственный ритейл и фармакологию, плюс – логистику: складирование и грузовые перевозки, непосредственно завязанные на производство-доставку продуктов питания, медицинских препаратов и оборудования.

ИНОСТРАННЫЕ БРЭНДЫ НЕ ОЦЕНИЛИ «ПРОГИБ»

Если говорить о наиболее перспективных направлениях экономики ближайшего будущего – сельском хозяйстве и машиностроении, то для начала необходимо констатировать, что Казахстан и его элита долгое время находились в стадии очарования перед иностранными инвесторами и теми технологиями, возможностями, опытом, инвестициями, наконец, которые они по идее должны были привнести на нашу землю.

Причем, тактика, изначально избранная казахстанской стороной, была с какого боку ни посмотри – «идеально проигрышной». Отказавшись от собственного производства в 90-е годы, мы почти полностью повторили научный процесс, описанный американским ученым-антропологом Джаредом Даймондом в его нетленной монографии «Ружья, микробы, сталь. История человеческих сообществ».

Речь идет о том, что целые сообщества людей, нации, государства способны утратить ранее приобретенные знания и навыки, стоит не передать их от одного поколения к другому. Затем они же могут вновь по второму кругу приобрести эти же знания и умения. Другое дело, что поколенческий разрыв, отсутствие системы передачи знаний и опыта и как результат – вторичность и экономическая деградация способны растягиваться на необозримое количество лет.

Примерно то же самое произошло с нашей республикой в сфере машиностроения, хорошо лишь то, что поколенческий провал был короток, не принял необратимые формы, что-то удалось сохранить, что-то наверстать, но все же во многом приходится начинать с нуля.

Более того, явно не на руку внутреннему местному производству играла и ошибочная тактика преклонения, граничащая иногда с пресмыкательством перед раздутыми за счет маркетинга и рекламы иностранными брэндами. Как результат, мы не строили свои заводы сами на внутренние национальные инвестиции, не повышали собственную экономическую значимость за счет национального продукта, не трудоустраивали население, не втягивали в процесс МСБ и т.д.

А только и занимались тем, что бегали за иностранными производителями – потенциальными инвесторами, дергая их за штанину и прося построить у нас заводы за их счет.

К сожалению, это привело к обратному экономическому эффекту в отличие от того, на который мы расчитывали. Казалось бы, в условиях чистого поля и полного отсутствия конкуренции со стороны отечественного бизнеса иностранные машиностроительные предприятия должны были отправлять сюда своих гонцов, занимать очередь с утра пораньше и драться между собой за право открытия своего производства на казахстанском рынке. Но этого не случилось. Напротив, отношение иностранных машиностроителей к Казахстану можно было назвать вальяжным и высокомерным.

Они нацеливались исключительно на продажу за валюту своей готовой продукции, сбыт в Казахстан без надлежащего сервиса, то есть на заведомо легкий, если не сказать – примитивный способ торгово-экономического сотрудничества.

Наоборот – в странах, где казалось бы сохранены и развиваются технологические мощности, в том числе в сфере сельхозмашиностроения, где эта отрасль пользуется поддержкой государства, куда исходя из весьма плоского взгляда на экономику и конкуренцию, иностранные производители никоим образом не должны были приходить – вкладывать свои инвестиции и открывать заводы, происходит более сложное и выгодное для этих государств экономическое взаимодействие.

Взять хотя бы в качестве примера всемирно известного производителя сельскохозяйственной техники и лесозаготовительного оборудования под брэндом «John Deer» («Джон Дир»). Эта американская компания построила два предприятия в России (в Подмосковном Домодедово и граничащей с РК Оренбургской области) и завод по производству тракторов в Китае. Невзирая на конкуренцию, на государственный протекционизм в этих странах, направленный на поддержку отечественных машиностроительных компаний, не глядя на геополитические дрязги и противостояние.

А что же Казахстан, который всегда старался проводить добрую, покладистую, иногда даже чересчур подобострастную политику по отношению к потенциальным иностранным инвесторам, завлекая их всевозможными «пряниками» в виде налоговых послаблений, субсидий, ГЧП, других мер государственно-финансовой поддержки. Много ли построенных заводов и открытых производств на иностранные инвестиции мы дождались за долгие годы и десятилетия?

ЭКОНОМИСТЫ-ПОСРЕДСТВЕННОСТИ

Сколько изучаем эту тему, столько и слышим бородатую историю про машиностроительный завод немецкого концерна «Class» в Петропавловске в неизменном «будущем времени». Что, впрочем, с учетом курса на изоляцию стран и целых регионов мира друг от друга в следующие несколько лет как минимум, означает, что, скорее всего, мы продолжим рассказывать ее в «будущем времени» уже нашим подросшим детям.

Или пресловутый «Джон Дир», наобещавший словно крошек с барского стола совместно с нашим Национальным аграрным научно-образовательным центром (НАНОЦ) открыть два опытных хозяйства – одно на юге, другое на севере страны – и полностью оснастить их техникой и оборудованием за свой счет, в том числе по программам точного земледелия.

Были и еще обещания про два опытных хозяйства с долевым финансированием компанией «Джон Дир» и ее дилера в Казахстане из совокупного расчета в 66 %. И совсем уж заоблачные обещания снизить цены на всю свою продукцию в Казахстане (наверное, за красивые глаза) на 10 %.

Ничего из этого исполнено не было, да и, наверное, никто не собирался ничего подобного исполнять, как никто не брал на себя такие обязательства, не подписывал соответствующих бумаг или «филькины грамоты» меморандумов.

Хотя стоит задуматься: почему подготовивший структуру своей экономики под прием импортной продукции Казахстан не смог рассчитывать даже на минимальный гешефт в виде открытия цехов или опытных хозяйств, в то время как экономически и политически своенравные Россия и Китай заполучили на своих условиях к себе в юрисдикцию какие угодно брэнды, их производства и технологии.

Дело похоже в исповедании устаревших экономических взглядов и традиций, которые были навязаны нам еще на заре 90-х годов. С тех пор мировая экономическая система успела измениться несколько раз, кардинально самореформируется она и сейчас – прямо на наших глазах, столкнувшись с вызовом пандемии, но у нас до сих пор плыли по течению, стараясь придерживаться закоснелых, «засохших» установок и экономических догм.

Условно эту модель можно назвать старой школой классического либерализма Милтона Фридмана, основоположника Чикагской школы экономики. Для развивающихся стран постсоветского пространства она вылилась в подлинный экономический неоколониализм. Подход был простой: вы закрываете, сворачиваете, продаете за бесценок флагманы своего производства, а взамен – приобретаете все недостающие вам товары, механизмы, оборудование за валюту на свободном рынке – у развитых стран.

Эмитировать национальную валюту для финансирования собственной экономики, удешевления кредитов для внутреннего производства – строго запрещается. Потому что местная национальная валюта должна быть жестко привязана к мировым резервным валютам, эмиссия которых разрешена – доллар, евро, английский фунт стерлинг, японская йена. Говоря проще: финансировать свое производство нельзя, а вот за резервные валюты приобретать готовую продукцию зарубежных иностранных заводов – можно и нужно.

Этот набор заученных «мантр», как и извечное «рынок сам во всем разберется» или «невидимая рука рынка расставит все по своим местам» является типичным образчиком правильного «чикагского мальчика» — усредненного экономиста в правительстве любой из постсоветских стран в лихие 90-е годы.

С тех пор утекло много воды: выяснилось, что рынок без поддержки государства сам ничего не решает, что убивать собственное производство и покупать продукцию иностранных компаний за дорогую валюту, было опрометчивой глупостью, что навыки и трудоспособное население – на вес золота и их тоже можно навсегда потерять, что можно быстро превратиться в экономическую провинцию для сбыта, как только наслушаешься «полезных» политико-экономических учений.

СУБСИДИИ ДЛЯ «ПУЗЫРЕЙ»

В качестве наглядной иллюстрации хорошо подойдет кейс с теми же американо-китайскими тракторами «Джон Дир». Ну то есть, собирающимися по франшизе американской компании на китайском заводе, а потом импортируемые в Казахстан.

Некоторые казахстанские фермеры, которых мы приводили в пример высказывали сомнение в критичности отличий этих самых агрегатов от аналогичных тракторов казахстанско-китайского производства. Дело разве что в цене, причем весьма существенной разницы в стоимости, в пользу американо-китайских образцов сельхозтехники.

Символично, что с точки зрения поломок, выхода из строя, не говоря уже о починке-ремонте, как и о всем сервисном обслуживании, которое давно стало притчей во языцех для наших фермерских хозяйств, работающих на иностранной сельскохозяйственной технике, импортные образчики точно также могут ничем не отличаться от местных. Более того, раз на раз не приходится и иногда вполне возможно, что более дорогая покупка, может доставить фермеру еще больше хлопот, чем демократичная по ценам, однако не распиаренная десятилетиями вложений солидных рекламных бюджетов.

Так, механизатор фермерского хозяйства из Акмолинской области Владимир Ковтенюк рассказывает, что он работает попеременно то на казахстанско-китайских, то на американо-китайских тракторах. Что те, что другие по уровню комфорта и ресурсам-возможностям, которые он использует, для него идентичны.

Но опять же – кто знает, может это совпадение, два трактора «Джон Дир» за год у него уже вышли из строя, местные же трактора работают исправно. О чем это говорит? Да о том, что не Боги горшки обжигают – сломаться и очень быстро могут и разрекламированные на весь мир машины, а те, к которым вроде бы относились с апломбом «мол, да кто они такие» продолжают сносно служить в хозяйстве.

При этом «недооцененные» трактора стоят реальные деньги – 14 млн. тенге, а жутко переоцененные импортные, которые к тому же теперь простаивают – 45-50 млн. тенге.

Можно догадаться, что никакой программы снижения цен на 10 % на всю линейку продукции американо-китайских или американо-российских заводов, с которых к нам и завозится эта импортная сельхозтехника, никогда не было, нет и в помине.

Напротив, идет постоянное удорожание. Сейчас за счет девальвации и дальнейшего ослабления курса тенге по отношению к доллару. А чуть раньше благодаря пролоббированной субсидии для казахстанских фермеров на покупку (поддержку) иностранных производителей сельхозмашин.

«Это как с субсидированием однополого семени в животноводстве. Цена незаметно-незаметно за год растет в два раза. Простого семени тоже растет незаметно в два раза. В течении года получается: что ввели субсидии, что не ввели, мы вышли на тот же самый уровень. Наши поставщики, потому что они имеют монопольное право, тут же поднимают цены. То же самое происходит и с техникой. Даже если проанализировать то, что было два года назад, какая была цена и сейчас – цена стабильно растет и то, что государство вкладывает, все это нивелируется. Таким образом, поддержка государства сводится к нулю. По сути, когда мы сегодня отдаем субсидии на иностранную сельхозтехнику, мы кормим зарубежного товаропроизводителя», — прокомментировал «Ведомостям Казахстана» ситуацию известный эксперт по сельскому хозяйству, председатель Комитета АПК Президиума НПП «Атамекен», директор агрофирмы «Родина» Иван Сауэр.

По его словам, государству необходимо поддерживать отечественных производителей.

«Государству нужно, чтобы были рабочие места, чтобы были свои заводы и капиталисты. Тогда, когда у нас будет своя промышленность, я абсолютно уверен, что изменится положение по сервису тех же иностранных производителей, которого сегодня, к сожалению, нет. Какие брэнды бы они ни были, сервис они сейчас не обеспечивают», — подчеркнул Сауэр.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ: ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА

Напоследок хочется процитировать известного казахстанского экономиста Петра Своика, который по поводу закупа импортной продукции машиностроения для нужд сельского хозяйства метко заметил:

«Нет, можно, конечно, продолжать закупать готовую немецкую с американской технику, требуя с Минсельхоза субсидий на это. Можно еще японскую, на худой конец — китайскую.

А если серьезно, то нет у нас иного дальнейшего пути, кроме как срочно развивать несырьевые направления, дающие и рабочие места, и свежие валютные притоки… Только с кем?

Может быть, американцы с немцами вдруг начнут ставить у нас машиностроительные заводы, учить местные кадры и давать людям работу? Или турки с японцами? Тридцать лет не брались — и не возьмутся.

Покупать готовую за границей — разориться, выход только один: как можно быстрее и глубже кооперироваться с теми производителями, кто этого желает и строить заводы у себя.

Тем более что в машиностроении непреодолимо секретных или не осваиваемых местными кадрами технологий нет, любое оборудование или оснастка — на рынке.

Поэтому расширение и углубление локализации – это вопрос серийности. Растущие серии открывают окупаемость изготовления более сложных узлов, вплоть до полного изделия».

Перезагрузка после COVID-19: «Импортных» станет меньше

В мире ближайшего будущего выиграет тот, кто сделает ставку на производство «запасов продовольствия» своими орудиями труда.

В период скачущей девальвации тенге, ослабления национальной валюты далеко за 400 тенге по отношению к доллару, закрытия границ не только Казахстана, но и практически всех стран мира из-за пандемии коронавируса, закрытия внутренних границ и периметров – регионов и городов, вынужденный простой бизнеса и прекращения деловой активности, остается одна из немногих отраслей, которая живет и будет жить дальше – это отрасль сельского хозяйства.

Напротив, именно в период тяжелого стресса, который переживают национальные системы здравоохранения всех государств, экономического корона-кризиса в глобальном масштабе, именно агропромышленный комплекс является одновременно и страховочным тросом, и локомотивом буквально для целых регионов планеты, отмечают Фермерские Ведомости.

Не повезло тем странам, кто в силу географических или структурно-экономических причин не обладал развитым АПК и всегда рассчитывал на поставки импортного продовольствия. Переживаемый ими кризис может усугубиться вдвойне, так как многие страны-поставщики продовольствия в настоящее время ограничивают, вводят квоты на экспорт сельскохозяйственной продукции. А даже то продовольствие, которое вывозится на мировой рынок резко поднимается в цене – либо самими странами-экспортерами, либо компаниями-перекупщиками.

ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ СУБЪЕКТНОСТЬ

В одночасье пшеница, ячмень и кукуруза, мясо птицы, овощи и фрукты стали самыми ценными и желанными продуктами во всем мире. Конечно, их ценность умные люди не преуменьшали и раньше, однако еще недавно находилось немало «хипстеров», которые относились к труду фермеров свысока, зато преувеличивая значимость новых модных гаджетов, отдыха на Бали и возможности красиво покурить для Инстаграма.

Теперь же в условиях вызова для всего человечества и смутных очертаний будущего (каким оно будет?), высшей ценностью становятся – здоровье, безопасность и подкрепляющая эти «критерии счастья» способность производить достаточное количество продуктов питания. Ведь новый гаджет можно купить один раз в два-три года, а еда нужна каждый день. Более того, сейчас в условиях нашествия опасного коронавируса каждый день нужна не просто еда, а полезные продукты питания, повышающие и укрепляющие иммунитет.

Ведь ясно, что в наши дни больше шансов на выживаемость: начиная от того, чтобы не подцепить болезнь или в худшем случае – на ее более мягкое протекание у тех, кто готовит себе борщ с красной свеклой, морковью и белокочанной капустой, нежели у тех, кто питается чипсами и «Кока-Колой».

Одновременно взлетает роль и отрасли машиностроения – тех, кто производит орудия производства для сельского хозяйства. Возможно, что в период ушедшей реальности (хотя не все еще до конца осознали необратимые процессы, которые происходят на наших глазах), когда мир «кичился» своей глобальностью, а транснациональные корпорации выносили свои производства в страны, где можно было платить низкую зарплату рабочему персоналу, содержа у себя дома дорогостоящий менеджмент, некоторые экономики позволяли себе роскошь «оплачивать» этот менеджмент. Покупая у всевозможных ТНК и просто крупных иностранных компаний продукцию их машиностроительных заводов. Начиная от грузовых и легковых автомобилей и заканчивая сельскохозяйственной и лесозаготовительной техникой.

Разумеется, за пару месяцев мы не откажемся полностью от всего зарубежного машиностроения и мгновенно не расширим собственные мощности производства, однако тренд на ближайшие пять лет уже налицо.

Пожалуй, самим иностранным компаниям придется переориентироваться на свой внутренний рынок. Для элементарного выживания, а затем для работы в период экономического кризиса и его преодоления, больше выпускать сельскохозяйственных машин для собственного внутреннего рынка, потому что в наступающую эпоху, когда «каждый сам за себя» и «никто никому ничего не должен» (ну разве что может продать вам свое изделие по десятикратно завышенной цене), все будут озабочены тем, как-бы прокормить своих граждан и свое население. А мерилом успеха и мощи государства станет реальная экономика: кто и сколько тракторов производит своими силами, кто способен накормить свое население овощами и мясом, а кто и дальше только и делает что завозит «Джон Диры» и заморских Ангусов.

Такая ущербная экономическая модель в АПК и раньше-то не была символом успеха, а сейчас она тем более станет признаком даже не признания за собой экономического аутсайдерства, скорее она будет нести уже прямую угрозу экономической и продовольственной безопасности страны, элементарному инстинкту самосохранения нации.

Вряд ли даже автомобильные концерны устоят перед насущным трендом переориентации с каких-нибудь Luxury для богатых домов по всему миру на обеспечение посконных дальнобойщиков грузовыми автомобилями и рефрижераторами для перевозки самого необходимого и полезного для варки борща.

Аналогично, все реже и реже мы станем слышать враждебную для отечественного производства морально устаревшую риторику 90-х годов, когда приватизировали и «пилили» собственные заводы, а покупать все импортное, иностранное и «прогрессивное» за доллары, марки, фунты стерлинги и йены было модно и круто.

Нет, так уже не будет. И даже не потому, что доллар опять сильно вырос и вечно покупать все из-за рубежа становится себе дороже. Перманентная девальвация в условиях свободно плавающего курса тенге у нас идет с августа 2015 года. Скоро отметим 5-летний юбилей инфляционного таргетирования. Что, впрочем, не мешало на протяжении последних лет частично придерживаться этой же ущербной экономической модели «продадим нефть и все что надо купим на свободном рынке».

Увы, но правила свободного рынка действовать перестают. Так называемая «невидимая рука рынка» больше не работает: возник колоссальный спрос на медицинские маски, перчатки, антисептики, аппараты искусственной вентиляции легких и, казалось бы, уйма частных компаний с разветвленными филиалами, цехами и лабораториями должны были ответить на этот вызов своим предложением – заполнить рынок необходимыми товарами.

Ан нет. На поверку вышло, что вся нынешняя модель экономики с ее якобы «спросом и предложением» не работает, производственных мощностей либо нет, либо их просто не хватает. Один лишь Китай отдувается за себя и за того парня, поставляя все необходимое в страны, где процветали рыночные отношения и вроде бы всегда имелись в достатке производственные мощности.

ОПОРА НА СВОИ СИЛЫ

С орудиями производства для сельского хозяйства получится все точно также. Никто даже за большие деньги не будет спешить закрыть у нас образовавшийся спрос в рано или поздно наступившую эру после корона-кризиса. Если кто-то до сего момента еще наивно полагал, что иностранные компании начнут строить у нас свои заводы, какие-нибудь «John Deer» или «Massey Ferguson» открывать на территории Казахстана совместные производства, то сейчас самое время поставить жирную точку в этих мечтаниях.

Только опора на собственное производство или кооперация с теми, кто не слишком погряз в снобизме, знает цену добрососедским отношениям, готов передавать технологии и выживать вместе.

Потому что во времена жесткой конкуренции за продовольствие, а возможно и глобальный дефицит продуктов питания, в выигрыше, а то и просто на плаву останется тот, кто сакуммулирует в своих руках достаточно орудий производства сельскохозяйственной продукции. Тогда как сама сельхозпродукция начнет цениться не только лишь потому что ее можно по-быстрому продать на экспорт, но прежде всего исходя из возможности формирования из нее запасов, стабилизационных фондов, резервов для страны.

В этой связи весьма дельным выглядит недавнее предложение председателя правления АО «Национальный аграрный научно-образовательный центр» (НАНОЦ) Толеутая Рахимбекова о государственной поддержке в приобретении отечественной сельхозтехники личными посдсобными хозяйствами (ЛПХ) Казахстана.

Дело в том, что продукция казахстанских машиностроительных заводов в сфере АПК пользуется хорошим спросом у наших малых организованных фермерских хозяйств. Впрочем, бывает ее приобретают в свой машинный парк и крупные фермеры, некоторые агрохолдинги. Однако идея о помощи мелко-товарным хозяйствам и кооперативам в приобретении именно казахстанской сельхозтехники высказывается впервые.

«Именно мелкие крестьянские (КХ) и личные подсобные хозяйства (ЛПХ) являются основными поставщиками продовольствия на городские рынки. ЛПХ производят почти половину с/х продукции страны, а вместе с мелкими КХ на их долю приходится и все 80 % — без учета зерновых и масличных культур. Надо сказать, что делают они это без единого тиына господдержки. Более 95 % всех субсидий, дешевых кредитов, удешевленного топлива и прочих «вкусняшек» от государства достаются только особо крупным сельхозтоваропроизводителям. Главная техвооруженность таких мелких КХ и ЛПХ – это прадедовские лопаты, вилы, ломы и кирки. И при такой «механизации» уровень производительности труда у них значительно выше, чем в крупных и средних СХТП», — заявил Толеутай Рахимбеков.

Глава НАНОЦ предложил задуматься, на какие показатели производительности труда вышло бы наше сельское хозяйство, если бы мелким сельхозпроизводителям дали бы хоть какую-то механизацию.

«На сегодня крупные фермеры благодаря доступу к кредитам уже по второму-третьему кругу обновляют свои трактора и комбайны, приобретая технику из дальнего зарубежья.

Средние фермерские хозяйства ведут обновление за счет приобретения на вторичном рынке техники, б/у у крупных, либо за счет приобретения новой, но более дешевой российской. А все старые механизмы возрастом старше 30 лет скапливаются вот как раз у мелких СХТП. Они несут большие затраты на запчасти и ненормативный расход ГСМ. Из-за чего растет себестоимость продукции, растут расходы в сельском хозяйстве, дорожает продовольствие. А если бы вот этим мелким КХ и ЛПХ дать недорогую малогабаритную технику мощностью 25, 40 лошадиных сил, прицепное/навесное оборудование. С соответствующими условиями: вознаграждение по лизингу до 4% годовых, инвестсубсидирование до 50 % от стоимости, чтобы лизинговые компании могли в залог брать саму технику и ничего другого не требовать. Создание сервиса по техобслуживанию и складов запчастей, организация системы обучения наших сельчан работе на такой технике», — констатировал Рахимбеков.

«ПОНТЫ» УХОДЯТ НА ВТОРОЙ ПЛАН

Да, актуальность этой инициативы сложно переоценить, тем более что, говоря по правде, базовое сельхозоборудование для посевов, вспомогательное прицепное оборудование, которое производится на казахстанских заводах в кооперации с иностранными партнерами, ничем не отличается от дорогих зарубежных аналогов, которые продаются в Казахстан с огромной маржой.

И если в комбайнах мы еще отстаем по производительности на 20 % от иностранцев, то те же классические трактора, произведенные у нас или на тех же американских заводах в Китае, ничем для фермеров и механизаторов не отличаются. Кроме, понятное дело, цены – которая разнится в три-четыре раза.

Вот, например, что фермер из Акмолинской области Михаил Чайка говорит о казахстанско-китайских тракторах, произведенных на отечественных заводах и точно таких же тракторах «Джон Дир», импортируемых к нам с китайского же завода одноименной компании. Причем, если новый казахстанский трактор не превышает по цене сумму эквивалентную 30 тыс. долларов, то его аналогичный американо-китайский «коллега» стоит 90 тыс. долларов и выше.

«Производительность обоих одинакова. У обоих доходит до 130 лошадиных сил, одинаково могут ходить как кормораздатчики. Что тот, что другой одинаково комфортабельны для фермера, оба с системой обогрева и охлаждения, в принципе, находятся на одной линейке. Но у «Джон Дира» побольше электроники. А так, мне достаточно сложно сказать, в чем качество одного превосходит качество другого», — прокомментировал «Ведомостям Казахстана» отсутствие критических различий для фермеров и механизаторов между нашей и иностранной сельхозтехникой Михаил Чайка.

ДВОЙНОЙ СЛОЙ ИЗДЕРЖЕК

При этом нужно понимать, что уже более крупные фермеры-собственники, позволяющие себе приобретать дорогие иностранные бренды сельхозтехники и оборудования, так или иначе все равно вынуждены вкладывать дополнительно немалые деньги в формирование своего «парка запчастей» — на всякий случай или на «черный день», потому что сервисное обслуживание импортных тракторов и комбайнов в Казахстане хромает на обе ноги: элементарно не хватает центров и запчастей, которые долго идут «как на верблюдах» из-за границы.

Поэтому-то не удивительно, что некоторые фермерские хозяйства несут еще один дополнительный слой издержек за счет того, что тратят свой бюджет загодя на запасные части к импортным сельхозмашинам, которые могут им теоретически понадобиться в период посевной – выплачивая деньги дистрибьюторам иностранной сельхозтехники до конца календарного года.

То есть, ожидание поставок запчастей бывает растягивается на 3-4 месяца.

«Триста миллионов запасных частей лежит на полках у нашей агрофирмы. Почему?! Потому что простой одного дорогого посевного комплекса или комбайна, стоит очень дорого. 15 дней весной и 20 дней осенью если ты простоял, сколько ты потерял? Мы вынуждены держать огромные запасы запчастей только на нашем складе, потому что мы не надеемся на сервис, мы абсолютно уверены, что сервис нам быстро и экстренно не сделает замену. А когда мы едем по европейским и американским фермерам, у них банального фильтра, ремня, вентилятора нигде не найдешь в запасе. Потому что у них имеется телефон: он позвонил и за шесть секунд привезли. Нет проблем, а у нас нет такого сервиса. И эта техника обходится нам очень дорого, запасные части очень дорогие», — прокомментировал «Ведомостям Казахстана» ситуацию с техобслуживанием директор агрофирмы «Родина» Иван Сауэр.

В то же время он считал и считает, что каждое уважающее себя государство должно не только обеспечить свою продовольственную безопасность, но и научиться производить собственные механизированные орудия производства в АПК.

«Должен быть откровенный конкретный лоббизм, протекционизм – как угодно пусть называется, но, если мы не начнем производить элементарные вещи, далеко не уедем. В начале 90-х или на закате Советского Союза в каждом втором колхозе стоял станок и делали гвозди. Сегодня мы в республике гвозди не делаем. Мы гвозди завозим, заклепки завозим. Хотя мы это раньше делали сами. А сегодня все покупаем. Это ненормально: да, мы угробили промышленность, да это произошло. Но мы же можем восстановить. И начинать нужно пошагово, причем без поддержки государства просто так, на такой стоимости денег и раскрутки, протекционизма в хорошем смысле слова для того, чтобы продавать эту технику, без этого всего никто не обойдется. Ведь любое государство защищает свои интересы. Почему субсидии с нашего бюджета должны уходить на поддержку иностранной сельхозтехники», — констатировал известный казахстанский аграрий.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ: НЕ ЖДАТЬ С МОРЯ ПОГОДЫ

Как видим, понимание экономических процессов, протекающих в современном мире, а в эти дни стремительно видоизменяющихся, давно созрело в экспертных, бизнес, да и в чиновничьих кругах. Недозагруженность собственного производства, зависимость от иностранной валюты и ее колебаний, беззащитность перед конъюнктурой цен на нефть, а теперь еще и перед непредсказуемыми событиями – так называемыми «черными лебедями». Это набор, способный утянуть любое государство в пропасть. Однако если создавать точки опоры внутри страны, тогда ее экономика окажется устойчивой: ей будет все равно какие цены сегодня-завтра сложатся на энергетическом рынке, насколько долго продлится карантин, согласится или откажется кто-то продавать нам дефицитный продовольственный товар и т.д. Мы всего лишь будем крепко стоять на обеих ногах, иметь необходимые запасы и средства их производства.

От коронавируса – на своем тракторе

Жизнь после корона-кризиса: уроки «мясного провала», создание Агроплана, эмиссия тенге для фермеров, производство своих тракторов и комбайнов

Что коронавирус уже точно сотворил со всеми нами и со всем миром, так это перечеркнул идею глобального рынка по типу «Один пояс – Один путь», когда в каждой стране производится лишь то, что может продаваться на внешних рынках, а все не производимое завозится хоть с другого конца света, отмечают Фермерские Ведомости.

В конце концов, не человек создан для «купи-продай», а рынок – для человека. И в нашей натуре жажда получать все больше материальных благ и, желательно, оттуда, где они производятся качественно и подешевле. Но оно поверхностно. В глубине же – страх проиграть в бесконечной гонке и оказаться вдруг без элементарных средств к существованию. Отсюда и подспудная тяга, пусть и подавляемая глобальной рыночной модой, к обретению надежной крыши, защищающей от любых жизненных превратностей.

А кто, кроме семьи и близких, способен создать такую крышу? Только государство, конечно.

В этом смысле пандемия где-то даже и «подарок» всем нам, поскольку едва ли не общемировой карантин, организованный усилиями самих же правительств, а, значит, более менее упорядоченный, воспроизводит то, что все равно обрушилось бы на глобальный рынок, только значительно более масштабно и в непредсказуемый момент – дестабилизация мировых расчетов в долларах.

ГЛУБОКАЯ ЗАМОРОЗКА

Что ж, прививка все равно лучше болезни, и мы, хорошо, что не в катастрофическом масштабе, уже видим последствия борьбы с пандемией, отодвинувшей как бы на второй план на самом деле главную борьбу – за передел мировых рынков нефти, газа и финансов.

Это – спад меж-страновых и внутри-страновых экономических потоков. А по нашей двухконтурной экономике, с чрезвычайно высокой долей внешнего – долларового контура, такой спад ударит вдвойне.

Экспорт казахстанского сырья обречен сократиться физически, а экспортная выручка уже снижается из-за падения нефтяных цен. Соответственно, сырьевым экспортерам придется притормаживать производства, освобождаться от какой-то части персонала и сокращать выплаты оставшимся.

Все это трансформируется в работающий на тенге внутренний контур: обслуживающая сырьевой экспорт энергетическая, транспортная, строительная и торговая инфраструктура тоже сбавит обороты, сократит рабочие места и заработки.

Плюс – по всему этому контуру ударит дальнейшая девальвация тенге, через которую «сырьевики» (вместе с работающими на «вывозной» интерес монетарными властями и частью правительства) попытаются уменьшать свои издержки.

Заметим, что именно в жизнеобеспечивающих, не подлежащих остановке, отраслях у нас в Казахстане задействовано сильно меньше четверти всего населения, а все остальные – в зоне риска остаться без работы и средств к существованию.

Причем особый риск у сельского производства, которое хотя и является жизнеобеспечивающим, как раз гарантий от банкротств и разорений не имеет.

Впрочем, про сельское хозяйство мы еще скажем, этот материал ему и посвящен, в том числе исполним обещание объяснить причины «мясного провала», но пока у всех в головах коронавирус, выведем логические заключения из этой темы.

ДОЛГАЯ ЗАМОРОЗКА

Так вот, на антикризисную политику правительства накладывается такая отрицательная синергия: государству уже приходится искать способы поддержки оказавшейся без денег существенной части населения, при том, что денежные возможности самого государства тоже сильно сокращаются.

И еще надо иметь в виду вот что: если даже пандемия коронавируса действительно сыграет роль прививки, предотвращающей и защищающей мировой рынок от катастрофы долларового долгового пузыря (который сам как-то там мягко сдуется) все равно последствия уже случившегося глобального торможения из-за коронавируса и еще из-за только начавшегося передела мирового нефтяного рынков – это на весь год, по крайней мере.

Ожидать же окончания кризиса, оживления спроса и нового экономического подъема стоит, в самом благополучном варианте, года через полтора-два.

Поэтому надежнее будет, если правительство даже самые экстренные антикризисные мероприятия будет рассчитывать, как долговременные. А коль скоро дело явно затягивается, да к тому же по выходу из кризиса мы окажемся не в прежнем мире, а в кардинально изменившемся, самые экстренным меры правительства уже должны вписываться в ту программу нового курса и радикальных реформ, которой ждет от правительства президент.

КАК ПРОДЕРЖАТЬСЯ

В последний день марта президент Токаев огласил очередной пакет мер, это хорошо, видна интенсивная работа. В том числе предусмотрено выделение для весенне-посевные работы 70 млрд тенге, кредитование под 5 %, 15-процентное снижение цен на дизельное топливо, тоже неплохо, но – мало. К тому же основной вопрос: а надолго ли хватит ресурсов для этих и других мер поддержки?

Поэтому попытаемся сформулировать наше видение антикризисного пакета, который одновременно стал бы основой и нового экономического курса.

Прежде всего, нужен охватывающий все без исключения население механизм двусторонней финансовой связи «правительство-граждане». Основу для этого даст исполнение уже поставленной задачи объединения ЕНПФ с фондами социального и медицинского страхования, в результате чего система накопления денег на старость превратится в сквозное пожизненное социальное страхование.

А если вопрос поставить именно так, то вместо абстрактного накопительного счета в ЕНПФ, о существовании которого вкладчики знают лишь по присылаемым выпискам, на руках у людей должна появиться платежная банковская социальная карточка, с возможностью ежемесячного снятия установленной суммы на текущие расходы, а еще одного лимита – на приобретение жилья, образование или лечение.

Само собой, что чем активнее люди будут пополнять свои счета, тем больший гарантированный доход на них начисляется и тем больше разрешенные для расходования лимиты.

Государство, со своей стороны, сможет распределять по накопительным счетам суммы, обеспечивающие гарантированную доходность против инфляции, плюс всю полагающуюся адресную социальную помощь, плюс – и на это тоже стоило бы пойти – ежемесячный базовый социальный доход, например, в размере прожиточного минимума.

ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ?

Во многом, такое подключение граждан станет просто перераспределением уже имеющихся денежных потоков: через накопительные карточки можно будет с гораздо большей эффективностью осуществлять поддержку того, что ныне финансируется из бюджета и за счет траншей из Национального фонда.

Плюс, пора решительно прекращать исключительно «портфельное» инвестирование средств ЕНПФ и двух других фондов: все не используемые на текущие выплаты сбережения должны вкладываться именно в то, что сейчас финансирует бюджет: автодороги, ЖКХ, энергетику, транспорт и, конечно, сельское хозяйство.

Так удастся существенно поддержать неизбежную из-за кризиса убыль бюджетных возможностей и к тому же ужать спекулятивно-коррупционные схемы при распределении господдержки.

Это – что касается населения, которое должно ощущать себя не жертвой коронавируса, девальвации и потери работы, а защищенными и участвующими в инвестировании экономики полноценными гражданами.

НЕ ОПУСТИТЬ ТЕНГЕ!

А еще для обеспечения чувства уверенности в завтрашнем дне, как у населения, так и у бизнеса, принципиально важно стабилизировать курс национальной валюты. За прогнозы вольных экспертов о курсе тенге в 500 или 600 за доллар надо бы, для начала, штрафовать, а допускающих такие слова, тем более — действия официальных лиц – удалять на пожизненный карантин.

Впрочем, одними строгостями не управиться, необходимы реальные меры по стабилизации внешнего – долларового контура экономики. Фактически, именно во взаимодействии государства с сырьевыми экспортерами, иностранными инвесторами и кредиторами и нужен новый курс и радикальная реформа.

Пора признать реалии: никакого финансового рынка, способного самостоятельно устанавливать «равновесный» курс национальной валюты в Казахстане нет, и курс тенге, на самом деле, таргетируется рублем. Ну так и надо зафиксировать курс относительно российской валюты, заодно сообщив партнерам по ЕАЭС, что очень не хотелось бы и дальше быть заложниками курсовых рысканий российских сырьевиков, биржевых спекулянтов и Центробанка. А для подкрепления такой позиции заодно вспомнить, что в Договоре о Евразийском экономическом союзе прописана координация валютно-финансовой политики и создание общего энергетического рынка, включая рынки нефти и газа. К чему кризисная геополитическая и экономическая ситуация буквально подталкивает.

ИНВЕСТОРОВ – К ОТВЕТУ!

А самым срочным образом хорошо бы собрать фактически высший орган власти в нашем государстве – Совет иностранных инвесторов, причем провести это заседание в прямой трансляции и с одним ключевым вопросом: взятие ведущими экспортерами на себя ответственности за поддержание недефицитного платежного баланса и устойчивого курса национальной валюты.

Президент уже сделал правильный шаг – озадачил квазигоссектор продавать на внутреннем рынке часть валютной выручки и составить график ухода с оффшорных счетов. Но этого – недостаточно.

У иностранных собственников казахстанских нефте-газо-промыслов, предприятий черной и цветной металлургии в нынешний кризис, понятное дело, масса собственных проблем. Однако вопрос должен быть поставлен прямо: кто видит свое будущее в Казахстане – должен возвращать в страну достаточно экспортной выручки для поддержания стабильности тенге, а иностранные инвесторы и кредиторы – реинвестировать прибыли.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ КРЕДИТ

Если бы таким образом удалось обеспечить стабилизацию долларового контура, а, значит, исключить внешнюю волатильность и внутренних денег, появилась бы возможность приступить к главному – сформировать национальный кредит, не удушающий, а развивающий нужное самой стране, а не внешнему рынку, производство. И, прежде всего, сельскохозяйственное.

Почему прежде всего сельскохозяйственное? Да потому, что нет ничего более надежного, даже в чисто психологическом плане, в этом все более кренящемся и непонятно куда летящем мире, чем иметь в непосредственной близости производство того, что, по крайней мере, не даст умереть с голоду.

Да и чисто практически: нет больше ни одного направления, которое могло бы так комплексно – в трудоустройстве, в заработках, в получении экспортной выручки, в конце концов, обеспечить наибольший экономический, социальный и политический эффект.

Но, понятно, что длинный и дешевый национальный кредит – а только такой и нужен прежде всего сельскому хозяйству, не может раздаваться всем желающим – таким образом, можно самим устроить любую девальвацию тенге.

Национальный банк, коль скоро уже не он, а правительство возьмет на себя (вместе с иностранными собственниками и инвесторами) обеспечение сбалансированности входящих-выходящих валютных потоков, должен заняться прямым своим делом: планировать и осуществлять необходимую и достаточную кредитную эмиссию. Прежде всего – в направлении развития села. А собственно выдачу кредитов должен осуществлять специализированный и отделенный от системы коммерческого кредитования «АгроПромБанк». Для определения же состава кредитуемых проектов и объектов необходим еще и «АгроПромПлан».

НА ЧТО НАПРАВИТЬ АГРОПЛАН?

Для правильного ответа как раз и полезны уроки «мясного провала». Команда «Мясного союза», превратившая прежний Минсельхоз в свой исполнительный орган, ведь на самом деле никуда не делась: никто в Париж-Лондон не убежал, миллиарды за рубеж не откачал, и даже в списки местного Форбса не попал.

Да, за организацию «мясного экспорта» в виде перегона живого скота в соседний Узбекистан надо бы спросить, но такой почти фарсовый итог тоже доказывает: никакой отдельно взятый «прорыв» по любому из направлений, не увязанный в общую организацию жизни и производства на селе – успешным быть не может.

В свете уроков корона-кризиса, нужен план развития общей структуры аграрного комплекса, включая подготовку кадров, ветеринарию, селекцию, качественную семенную базу и репродукцию породистого молодняка.

А что касается конкретного производства, то, извините, здесь уже пора определиться: продолжать поддерживать малопродуктивную фермерскую дробленку или сосредоточиться на кредитовании и субсидировании создания крупных товарных хозяйств в пригородных поясах обеих столиц, областных и районных центров.

Для начала – профинансировать пилотный проект новой коллективизации в окрестностях южной столицы, скажем, в сторону Талгара или Каскелена.

ТЕХНИКА РЕШАЕТ ВСЕ!

Но есть и еще одна важная сторона агропрома, уже сугубо городская, по отношению к которой уроки коронавируса тоже должны быть извлечены принципиально.

Это – обеспечение сельхозтехникой: она тоже должна быть своя, а не иностранная.

Уточним: очерчиваемыми границами города, региона, даже целой страны могут быть исключительно вспомогательные рынки, а все сколько-нибудь серьезное производится и потребляется на рынках межгосударственных.

И в новом многополярном мире таким действительно нашим рынком будет рынок ЕАЭС. Замечательная американская, немецкая, итальянская и голландская сельскохозяйственная техника, возможно, и будет еще какое-то время лучшей против того, что производится в Казахстане в кооперации с российскими и белорусскими заводами. И нам ее по-прежнему, и даже с большим усердием, будут предлагать, будут действовать продажно-сервисные офисы и в этой системе сохранится достаточно лоббистов, пробивающих господдержку иностранному закупу, вдрызг ругающих производимое в Казахстане и называющих «жуликами» машиностроителей, занимающихся «прикручиванием колес».

Но если мы хоть немного понимаем происходящее в мире, нам надо элементарно не обращать на них внимание. И всячески ускорять-финансировать развитие крупно-узловой сборки, от нее – мелко-узловой и далее, до максимального местного содержания. Тем более, что развивать – есть куда.

Более 45 % парка сельхозмашин превысила нормативный срок эксплуатации. Тракторов, например, из почти 153 тысяч моложе трех лет только 9 тысяч, от четырех до девяти лет – 14 тысяч, от 11 до 17 лет – 31 тысяча, а все остальное вообще помнит еще коллективизацию.

По комбайнам из общего количества 42 тысячи, до трех лет только 3 тысячи, от 4 до 10 лет – 13 тысяч, остальные – «долгожители».

С другой стороны, недозагружены уже имеющиеся машиностроительные мощности, не говоря уже о возможностях их расширения и создания новых рабочих мест.

А ведь если хотим иметь хлеб, молоко и мясо, приобретение техники все равно придется финансировать – так уж лучше побольше платить себе, а не отправлять валюту за океан.

Пожалуй, сгодился бы такой антикризисный лозунг: от коронавируса – на собственном тракторе!

Петр СВОИК

Как не убить экспортера?!

Второй день занимаюсь сельским хозяйством. Понятно, что это громко сказано, но я успел съездить к агроученым-овощникам, поучаствовать в прямом эфире с агро-экспертом Кириллом Павловым, узнал, что Россия закрыла границы для казахских овощей, а килограмм болгарского перца в Алматы стоит уже 2700.

О том, что карантинные меры из-за COVID-19 негативно сказываются на экономическом положении всего мира, говорят не только диванные аналитики. Казахстан — не исключение.

Основная статья доходов – экспортная выручка от продажи недр. Ценовой шторм на нефтяных рынках не только не вселяет надежды на будущее, но и заметно бьет по Национальному Фонду и ЗВР страны.

И даже тому диванному аналитику понятно, что именно в такой ситуации и надо срочно пересматривать подходы к пополнению бюджета республики, экстренно принимать меры по диверсификации доходов.

Мы же понимаем, что денег внутри страны становится все меньше и меньше – мы ведь импортируем достаточно большое количество товаров, от бензина до стирального порошка. Любой студент-первокурсник экономического факультета скажет, что самым правильным решением в такой ситуации будет наращивать несырьевой экспорт, при условии обеспечения внутренних потребностей рынка.

Но у нас почему-то происходит все с точностью до наоборот. Мы снижаем импортные пошлины и закрываем глаза на гибнущие предприятия и даже целые секторы экономики, которые обеспечивали поступление в страну денег из-за рубежа.

Первые ласточки коронавируса своими пируэтами, похоже, доведут до банкротства тепличный комплекс в Туркестанской области, работавший исключительно на экспорт в Россию. И, наверняка, на очереди такие же производства, ориентированные на экспорт. Виной тому запрет на импорт овощей в РФ из Казахстана.

Заказчики этого действа внутри России потирают руки, а их медиа радостно пестрят заголовками «Запрет импорта овощей из Казахстана позволил российским фермерам поднять цены на лук». А в это время у нас Казахсане закрываются предприятия по производству аграрной продукции, ориентированные на экспорт. При этом в России с 20 марта действует «зеленый коридор».

«На один месяц отменяются все ограничения для поставок товаров первой необходимости, в том числе таможенные. Мы вводим зеленый коридор для импортеров и для крупных торговых сетей. На ввоз ряда товаров, в том числе лекарств и медицинских изделий, устанавливается нулевая ставка таможенной пошлины», — цитирует премьер-министра РФ Михаила Мишустина издание ТАСС.

Однако на импорт продовольствия из Казахстана в России запрет. При этом основная масса промышленных теплиц в Казахстане была законтрактована именно на поставки в РФ. А это в очередной раз ставит под вопрос наше участие в ЕАЭС.

Зачем нам союз, в котором Россия никогда не соблюдает условия участия и пытается перетянуть одеяло на себя? Я понимаю – они защищают свои интересы. Но тогда зачем нам этот союз?

Давай обеспечим себя, говорят патриоты. Хорошо, давайте засыпим продукцией собственный рынок, заставим драться за него крупным теплицам и мелким сарыагашским фермерам? И кто на этом заработает? Никто! Да, мы уроним цены до нуля, но на следующий день встанут и теплицы, и фермеры.

Есть еще одна сторона медали. Казахстанские производители вроде бы и рады сбывать отечественным торговым сетям, но с другой, те условия, в которые ставят фермеров супермаркеты, больше напоминают позу оплодотворения, нежели получения прибыли.
Торговые сети не хотят работать с небольшими фермерами, толкуя это как неспособность мелотоварных хозяйств отвечать по обязательствам – дескать, ни упаковать, ни гарантии понести, ни ответить в случае чего фермер не сумеет.

Однако, при этом крупные (на самом деле, в мировом масштабе ниже среднего) производители сами не изъявляют желания работать с торговыми сетями по ряду причин.

Во-первых – методы и сроки приемки. Как бы ни кичились наши владельцы супермаркетов борьбой с коррупцией, но если поставщик не сумеет найти подхода к категорийному менеджеру – пиши пропало. Любой скоропортящийся товар будет стоять на приемке несколько часов, возвраты будут составлять 20-30%, не учитывая ретро-бонусов, взымаемых супермаркетами, доплат за погрузку, хранение и прочих обдирательских пошлин. А это для фермера смерть.

К сожалению, торговые сети не понимают, что убив единожды отечественного производителя, они будут вынуждены регулярно импортировать всё то, что могли бы закупать внутри страны. А может не хотят понимать. Как иначе объяснить тот факт, что по сей день полки супермаркетов завалены «польскими» (намеренно взятое в кавычки прилагательное) яблоками и «аргентинскими» апельсинами?

Впереди летний сезон и рынок будет насыщен овощами открытого грунта, а промышленные теплицы, работающие в зимний период, уходят на профилактику и откроются только осенью. Возможно, откроются, если государство опомнится и начнет оказывать поддержку тем, кто пополняет казну извне, станет защищать интересы экспортеров и проактивно использовать имеющиеся инструменты.

А если сейчас упустить момент, махнуть и рукой и позволить тепличному бизнесу утонуть, то зимой огурцы и помидоры себе смогут позволить только граждане с уровнем достатка выше среднего, и то, скорее всего это будут китайские пестициды выращенные в форме овощей.

Что делать в такой ситуации, как не допустить коллапса и выжить?

Аграрные аналитики рекомендуют:

1) Максимально сократить импорт тех товаров, что могут поставлять отечественные аграрии – это позволит быть на плаву казахстанским фермерам и при этом не будет жесткого удорожания продукции.

2) Максимально поддерживать экспортные предприятия – это принесет в страну деньги извне, сохранит (или создаст) рабочие места и вызовет мультипликативный эффект.

3) Раз и навсегда разобраться с торговыми сетями, объяснить им, что упор надо делать на отечественного производителя, какие бы красивые перспективы не рисовал импортный поставщик.

Вероятнее всего, соблюдая данные рекомендации, нам получится сохранить независимость в этот крайне нелегкий период. А убив экспортоориентированную отрасль, мы закроем путь денег в страну. А закрыв этот путь, мы убьем страну!

Всем #Неболеть!

Серик Мамбетов

Казахстанские экспортеры зерна могут разориться без поддержки правительства

Зерновые трейдеры, которые из-за запрета на импорт зерна не могут выполнить свои обязательства перед покупателями, просят у Правительства послаблений, передает Liter.kz.

О проблемах экспортеров зерна, связанных с невозможностью выполнить договорные обязательства, на платформе «Открытый диалог» первым рассказал директор ТОО «Новоишимская зерновая компания» Нурлан Габбасов. Только одна эта компания, расположенная в Северо-Казахстанской области, задолжала иностранным предприятиям миллиарды тенге. Казахстанское зерно от казахстанского экспортера ждут в Узбекистане, Кыргызстане и Афганистане.

«Первую партию продукции мы должны были отправить в конце марта. Сроки закрытия договоров – конец апреля. Как долго продлится запрет на экспорт зерна, никто не знает. Наши клиенты каждый день требуют или поставки товара или возврата денег», — рассказал предприниматель.

Казахстанские зерновые трейдеры, то есть экспортеры зерна, работают по почти стопроцентной предоплате. Заключив договор с иностранными покупателями, они сразу же берут почти всю стоимость поставляемой продукции. На эти деньги закупают зерно у крестьянских хозяйств, транспортируют его на элеваторы, затем нанимают технику, чтобы пшеницу загрузили в вагоны, оплачивают транс-логистические услуги.

Последняя сделка мало чем отличалась от всех предыдущих по условиям.

«Ежемесячно мы отгружаем за пределы Казахстана около 30 тысяч тонн пшеницы. За этот объем с нами полностью рассчитались. И мы должны его либо поставить, либо вернуть деньги. Но деньги мы все потратили – на выкуп зерна у крестьян, на отгрузку пшеницы, на ее загрузку для отправки, также оплачены все экспедиторские услуги. Даже если предположить, что мы попросим всех своих фермеров, с которыми работаем, принять обратно свою пшеницу, хотя это и невозможно в принципе, они опять же не смогут вернуть нам наши деньги, поскольку в свою очередь тоже потратили их на подготовку к весенне-полевым работам», — рассказал суть проблемы директор «Новоишимской зерновой компании».

О какой конкретно сумме идет речь, Нурлан Габбасов не говорит. Но если учесть, что сегодня тонна пшеницы стоит в пределах 237 долларов за тонну, а ее должны отгрузить за пределы республики 30 тысяч тонн, то только одна Новоишимская зерновая компания должна вернуть иностранным потребителям более семи миллионов долларов.

А в республике насчитывается свыше 250 зерновых трейдеров, которые работают по аналогичной схеме. Поставки зерна обычно осуществляются ежемесячно в конце месяца.

При этом он считает, что вопрос вовсе не в сумме.

«Не суть важно, сколько мы должны своим клиентам. Вопрос в другом. Я считаю, что Правительству, как заботящемуся о развитии отечественного бизнеса, нужно было хотя бы за несколько дней уведомить нас о запрете на экспорт. Ведь это стало для нас полной неожиданностью. Сегодня я подготовил вагоны к отправке, а завтра их возвращают с границы, потому что накануне было принято решение о запрете на вывоз пшеницы из страны. Дали бы нам пару дней, мы бы смогли хотя бы частично исполнить свои договорные обязательства и положение сейчас было бы не столь плачевным», — высказывает свое мнение экспортер зерна.

На предприятии трудятся около 300 человек (у Новоишимской зерновой компании есть собственный небольшой элеватор, плюс водители, рабочие, логисты). Пока им всем платят заработную плату. Точнее — заплатили за март. Заработного фонда на апрель уже нет. Зерновые трейдеры все же надеются, что им удастся достучаться до правительства. Нурлан Габбасов написал письмо на имя Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, председателя партии «Nur Otan» Нурсултана Назарбаева, министра сельского хозяйства Сапархана Омарова.

«Мы очень просим хотя бы частично разрешить нам исполнить свои договорные обязательства перед иностранными компаниями. Если нам этого не разрешат, то мы вынуждены будем распустить весь свой штат сотрудников», — Нурлан Габбасов не исключает и такой исход.

А еще, по мнению экспортера зерна, запрет на экспорт пшеницы перед самой посевной, ставит под удар непосредственно тех, кто взращивает хлеб. Предприниматель, который 17 лет работает на хлебном рынке, уверен, что простые фермеры сильно зависимы от трейдеров.

«Только наша компания работает с 30-40 хлебными хозяйствами. И я вас заверяю, что фермеры в большинстве своем не работают с банками. Им гораздо проще и выгодней взять деньги у нас, экспортеров, пустить их в посевную, на ремонт или покупку необходимой техники, на другие сопутствующие расходы, а осенью рассчитаться с нами натурпродуктом». Вот сегодня крестьяне уже обращаются к нам за деньгами в счет будущего урожая, а у нас все оборотные средства остались в товаре. Денег вообще нет», — приводит последний аргумент в свою пользу директор «Новоишимской зерновой компании».

22 марта Министерство сельского хозяйства в период действия режима чрезвычайного положения и в целях обеспечения внутренних потребностей страны в зерне ввело запрет на его экспорт. 2 апреля стало известно, что запрет заменен на ограничение, предусматривающее выделение квот. Как сообщили в пресс-службе министерства сельского хозяйства, апрельская квота на вывоз пшеницы составляет 200 тысяч тонн. У экспортеров зерна есть сутки, чтобы подать соответствующую заявку. Последние принимаются до 18.00 3 апреля. Объем квот будет рассчитываться по нескольким формулам. Сначала выясняется общий объем для получения квоты на вывоз товаров. Затем определяется удельный вес каждого заявителя в общем объеме. Если общий объем превышает объем квоты, возможности для вывоза рассчитываются пропорционально доле заявителя в общем масштабе.

Аграрный сектор и переработка зерна в Казахстане

Сегодня Казахстан — страна с самым высоким национальным доходом на душу населения среди бывших советских республик, а сельское хозяйство в 2019 составило 4,5% ВВП Казахстана. В стране более 80% территории подходит для сельскохозяйственного производства, но только примерно 10% пахотные земли и 70% занимают пастбища.

Главные сельскохозяйственные продукты: пшеница, ячмень, хлопок, картофель, овощи, сахарная свекла и подсолнечник. Основные зерновые культуры — пшеница (11,4 млн. га занимает 51.1% от всех угодий в стране в 2019 году или 74.4% от посевов всех зерновых) и ячмень (2.9 млн.га — 13.0% или 18.9% соответственно]. Экспортная пшеница — основной источник твёрдой валюты в стране. Главный фактор — самодостаточность страны в зерне для производства хлеба и фуража для животных.

Кормовая отрасль в Казахстане практически отсутствует. Обычно каждая ферма производит свои собственные базовые корма. Несмотря на то, что Казахстан сосредоточен на расширении животноводческих стад, в основном КРС и овец, поголовье скота ещё не выросло настолько, чтобы оправдать значительное увеличение объёма производства кормов.

Стана хорошо обеспечена плодородной землёй, но переносит экологические препятствия, такие как водная доступность и резкий климат. Есть также структурные проблемы, такие как доминирование в ключевых секторах продуктов, ориентированных на натуральное хозяйство, слабой интеграции внутренних пищевых цепочек, трудность доступа к внешним рынкам, недостаток квалифицированного труда.

У страны с большими плодородными землями есть большой потенциал в сельском хозяйстве, однако будущее сельского хозяйства не кажется столь радужным, каким выставляли его чиновники во времена Назарбаева, заявляя о субсидиях и хороших показателях роста. В 2019 году сельское хозяйство Казахстана оказалось в глубоком кризисе. Несмотря на многомиллиардные субсидии, стране никак не удаётся уйти от импортозависимости. Есть проблемы в квалифицированных кадрах: сфера не привлекательна для молодых специалистов, держится на пенсионерах и самоучках, а выпускники университетов недостаточно квалифицированы. В животноводстве более 50% работающих люди пенсионного возраста, которых просят не уходить, поскольку некому передать хозяйство.

В Казахстане 3 группы сельскохозяйственных производителей: (1) крупные сельскохозяйственные предприятия; (2) единоличные хозяйства, участвующие, главным образом, в выращивании зерна; (3) домашние экономические системы, сосредоточенные на овощах и домашнем скоте.

Железные дороги обеспечивают 68% всех грузовых и пассажирских перевозок в стране. Казахские железные дороги являются национальной железнодорожной компанией. КЖД сотрудничает с французским производителем локомотивов «Alstom», который в июле 2017 года открыла центр ремонта локомотивов в Казахстане. Актау — Единственный морской порт Казахстана на Каспийском море. В стране существует 96 аэропортов.

Производство

В 2019/20 МГ площади посевов зерновых составили 15,27 млн. га, уборочные — 12,92 млн. га. за Казахское производство урожая находится во власти пшеницы, которая занимает более половины всех посевов. Министерство сельского хозяйства развивает стратегию разностороннего производства зерна в пользу большего производства фуражного зерна и семян масличных культур. Как результат, в 2019 году посевная площадь под пшеницу была самая низкая за последние 14 лет — 11,4 млн. га, а площади посевов масличных культур достигли исторического максимума — 2,8 млн. га. Ячмень посеяли на 2,9 млн. га, площади под кукурузу составили только 1% от зерновых.

В 2019 году в Казахстане полный урожай зерновых оценивается в 19,73 млн. т. на 13.6% меньше, чем 22,84 млн. т в 2018 году. Сокращение произошло даже несмотря на более высокие площади посевов. Средняя урожайность зерновых в 2019 году уменьшилась до 12,9 ц/га по сравнению с 15.2 ц/га в 2018 году. Производители зерна объясняют сокращение производства отсутствием семян хорошего качества, современных эффективных средств защиты растений и низкого применения минеральных удобрений.

Крупнейшие области по выращиванию пшеницы — Акмола (3,61 млн. га), Кустанай (3,27 млн. га) и Северный Казахстан (2,01 млн. га), на долю которых приходится 8,89 млн. га или 78.1% полных посевных площадей под пшеницу. В 2019 году производство пшеницы было на 2,4 млн. т ниже, чем годом ранее и составило 11,5 млн. т. Примерно 50% пшеницы, произведенной в 2019 году — пшеница 3 класса, 25% — 4 класса.

Ячмень — вторая по важности культура в Казахстане, которая продемонстрировала 46% рост с 2013 года по 2018 год. Статистическая служба Казахстана сообщала о посевной площади ячменя в 2019 на уровне 2,9 млн. га (+0.4 млн. га к 2018 году). В 2018 казахское производство ячменя достигло рекордных 3.97 млн. т. В 2019 году производство ячменя оценено в 3,8 млн. т. Прогноз на 2020 год аналогичен оценке 2019 — 3,8 млн. т. Экспортный потенциал ячменя оценивается в 1,8 млн. т.

Потребление

Несмотря на непрерывно меняющиеся тенденции в производстве и экспорте казахских с/х продуктов, главная роль в агропромышленном секторе отводится хранению зерна и расширению рынка муки. С одной стороны, казахский рынок зерна продолжает развиваться, но, с другой стороны, он застаивается, поскольку в среднеазиатском регионе происходит переориентация покупателей от импорта муки к сырью для её производства, введение тарифных ограничений на торговлю, проблемы логистики и другие внутренние ограничивающие факторы, создающие трудности для казахских торговцев и производителей. В 2018/19 экспортный сегмент пшеничной муки показал тенденцию к понижению.

Зерно на корма

Кормовая отрасль в Казахстане практически отсутствует. Обычно каждая ферма производит свои собственные базовыекорма. Пшеница остаётся главным кормовым зерном в Казахстане для животноводства, но в ближайшее время ожидается небольшой прирост других кормовых злаков в связи со стратегией правительства по увеличению производства этих культур.

Кормовое потребление пшеницы в 2019/20 МГ — 1,8 млн. т, фуражный ячмень — 1,9 млн. т. В 2019 году выпуск продукции животноводства в республике вырос на 12,5% по сравнению с 2018 годом и составил 2,3 млрд. тенге.

Поголовье КРС увеличилось на 4.0% до 7,4 млн. голов, лошадей на 6.8% до 2,8 млн. голов, птицы на 2% до 44,3 млн. голов, овец на 2,7% до 16,9 млн. голов, верблюдов на 3,5% до 214,8 тыс. голов, свиней на 2,9% до 822,2 тыс. голов.

FSI-потребление

Продовольственное, семенное и промышленное потребление пшеницы FSI (Food, Seed, Industrial) уже в течение 5 лет остаётся практически неизменным — 4,8 млн.т.

Продовольственное потребление. Продовольственное потребление пшеницы — помол в муку. Более низкие количества и качество пшеницы в 2019/20 МГ повлияли на мукомольную промышленность, результатом чего стало более низкое производство и более низкий экспорт пшеничной муки. Более половины (1,56 млн. т) муки пришлось на экспорт, при этом экспортные поставки муки сократились на 31.8% по сравнению с 2018 годом. Страны Центральной Азии продолжают развивать свою мукомольную промышленность, а Казахстан всё больше экспортирует не муку, а пшеницу для помола.

Семена. Использование семян в 2019 и 2020 годах остаётся практически неизменным. Хотя потребление муки, как ожидается, будет медленно расти вместе с ростом населения в стране, использование семян, по прогнозам, сократится, поскольку посевные площади под пшеницу продолжают медленно смещаться.

Индустриальное потребление. Казахстан имеет два завода по глубокой переработке зерна: один завод глубокой переработки зерна в качестве сырья использует пшеницу, другой настроен на кукурузу. Также есть два проекта по строительству новых заводов глубокой переработки пшеницы:

— Производственный комплекс «Биохим». В Тыйынша Северо-Казахстанской области завод по глубокой переработке пшеницы в этанол «Биохимстоимостью $ 82,2 млн. и с переработкой 300 тыс. т пшеницы в год был спроектированы на годовой выпуск 57 тыс т этанола и введён в эксплуатацию в 2006 году. Однако с началом работы у завода начались проблемы. Официальной датой запуска линии по производству биоэтанола из пшеницы назначено начало 2020 года.

— Жамбылский завод глубокой переработки кукурузы — первый заявленный отечественный завод глубокой переработки кукурузы в Казахстане. Завод ежегодно перерабатывает 32 тыс. т зерна, чтобы получить 20 тыс. т крахмалов. Этих объёмов достаточно для обеспечения республики продуктом, который раньше закупался в Голландии. Завод расположен в ауле Коктал в Жамбылской области. Сырьём завод обеспечивается от 110 тыс. га сельскохозяйственных земель.

— Кустанайский завод по глубокой переработке зерновых и масличных. Подобный Жамбыльскому проект планируют реализовать в индустриальной зоне Кустаная. Запуск завода по переработке зерновых и масличных культур стоимостью $ 250 млн. ожидается в 2022–2024 гг. Проект реализуется совместно с китайским инвестором.

Запасы

Запасы пшеницы сокращаются третий год подряд: по состоянию на 1 января 2020 года запасы пшеницы составили 8,9 млн. т или на 21% ниже, чем на 1 января-2019 года. Более низкие запасы зерна объясняются более низким его качеством в 2019/20. Запасы ячменя в течение последних 3-х лет остаются практически неизменными, однако запасы продовольственного ячменя на 21% ниже, чем год назад, в то время как кормовые запасы на 56% выше.

Ольга Кулакова, СЕО компании AgroInsightex