Агропром на берегу валютной реки

Уроки ЧП для АПК: продавать валютную выручку и вкладывать ее в сельское хозяйство

Не оставляя тему, почему все же провалился «мясной прорыв» предыдущего руководства Минсельхоза РК и как наладить достаточное финансирование сельского хозяйства, сделаем необходимое отвлечение на общее ЧП в Казахстане. Формально – ввиду коронавируса, фактически же – как вообще поворотный пункт на путях развития глобальной и нашей собственной экономики. И далеко не только экономики.
Для нашей аграрной темы это важно тем, что мир уже понял, а в рамках перехода мирового кризиса из вирусного в финансовый формат уяснит еще более, как важно иметь не на другом конце «Одного пути — Одного пояса», а именно под рукой производство хотя бы самого жизнеобеспечивающего.

НОВАЯ СТРУКТУРА ЖИЗНИ

В частности, и в первую очередь, самодостаточного сельского хозяйства. Причем не только производства, но и образа жизни – не кашлять друг на друга в многоэтажках мегаполисов, а расселяться пошире на земле, так оно во всех смыслах надежнее, да и комфортнее.

Для огромного и малонаселенного Казахстана спасительны не супер-агломерации, вытягивающие человеческие и ресурсные соки из окружающего пространства и продавливающие его своей тяжестью, а россыпь больших, средних и малых поселений.

Это такие заклепки, которыми только и можно прибить бесконечную ткань территории к местам обитания и жизнедеятельности людей. Само собой, поселения должны быть обустроены, связаны хорошими дорогами, вдоль дорог – лесополосы, вдоль лесополос – оросительные системы, питаемые подземными скважинами с солнечно-ветровыми насосными.

Как раньше казах садился на лошадь, чтобы преодолевать бесконечное пространство, так он сейчас должен делать это на отечественном автомобиле и бензине, а вдоль дорог должны тянутся ухоженные поля и пастбища – вот идеальный именно для нашей страны образ будущего.

Значит, на такой общий образ, а не на отдельные «прорывы» по мясу или, допустим, молоку, должны нацеливаться и конкретные программы Минсельхоза. Как бы далеко от нынешних реалий ни отстоял определенный как цель образ, двигаться к нему надо по сразу намеченной трассе, семенить же в разные стороны можно только по кругу.

Но мы взялись говорить о ЧП еще и потому, что есть сейчас реальная опасность перечеркнуть не только замечательное будущее, но и непростое настоящее агропрома – это политика «плавающего» курса национальной валюты.

Поскольку же нам требуется не просто уйти от губительного для всякого производства, имеющего основную выручку в тенге и вынужденного нести валютные затраты по импорту, «облегчения» местных денег, но и найти способ надежного и достаточного кредитования и инвестирования в собственной валюте, речь пойдет о необходимости смены не просто курсовой политики – всей экономической модели.

А это ну никак не получится без того, чтобы действующая модель доказала полную свою исчерпанность. Желательно – через заблаговременный анализ, а не тогда, когда исчерпанность выкажет себя практическими потрясениями.

СОСКАЛЬЗЫВАЮЩЕЕ РАВНОВЕСИЕ

Объявляя ЧП по коронавирусу, Казахстан привычно поступил «как все», да, собственно, иных вариантов поведения и не было.

Но чрезвычайное положение, особенно в посаженных на карантин столицах, при всей своей драматической насыщенности, все равно является лишь фоном для событий, куда более влияющих на все наше будущее. В частности, это совершенно разрушительная по своим чисто экономическим, социальным, и главное, эмоциональным и политическим последствиям девальвация национальной валюты. Уже случившаяся, и, главное – тревожно ожидаемая далее.

Главный ответственный за курс своими заявлениями только добавляет тревоги. «С учетом новых фундаментальных реалий, Национальный банк намерен способствовать формированию равновесного курса в соответствии с политикой свободного курсообразования и инфляционного таргетирования».

Читай – будет опускать тенге и дальше, потому что «равновесие» в наших условиях, это соскальзывание по наклонной плоскости, вопрос только в скорости и в том пределе, в который соскальзывание упрется.

Предела же, в собственно монетарном смысле, нет в принципе: понижение стоимости внутренних денег по сравнению со стоимостью валюты внешнеэкономических операций, как способ адаптации к дефициту этой самой выручаемой на внешнем контуре валюты, может происходить бесконечно.

Тенге от 450 к доллару можно опустить до 500, потом до 700, потом до тысячи, двух тысяч, трех, и так хоть до миллиона – любая новая сдвижка дает на какое-то время «равновесие».

Но бесконечный в чисто монетарном смысле процесс, разумеется, более чем конечен с точки зрения пределов терпения субъектов внутренней экономики, попадающих под все большее удорожание импорта, попадающего под рост цен населения и все более нервничающих властей. Особенно в условиях нынешней конфигурации власти.

Кто кого и когда опрокинет, когда наступит дестабилизация – это вопрос вариативный, но факт, что в роли факельщика сейчас впереди всех выступает Национальный банк – девальватор.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК – ЗАЛОЖНИК

С другой стороны, Национальный банк – никакой ни организатор социально-экономической, а за ней и политической дестабилизации, он сам — заложник.

У монетарного Регулятора есть два важнейших для него ограничения.

Он должен всячески экономить свои ЗВР, потому что сжигать их в попытках удержания курса тенге все равно, что солдату расстрелять все патроны посередине вражеской атаки.

И он не должен отрываться от курса рубля, потому что при отсутствующей границе, самой большой доли в импорте как раз из России и общем дефиците в торговле с нею по семь с половиной миллиарда долларов ежегодно, курсовой отрыв в одну сторону бьет по местным производителям, в другую – по казахстанским покупателям.

В этом смысле нынешний напугавший всех улет тенге на 450 все-таки как-то оправдан: это повторение российского маневра, приспустившего курс рубля в ответ на нефтяной демпинг саудитов. Но это не наши игры, и в чужом пиру нам гарантировано двойное похмелье – и от девальвации рубля, и от неспособности удерживать курс тенге при стабилизированной на том или ином курсе российской валюте.

Разница в том, что у России – надежный профицит текущего счета платежного баланса, и громадные валютные резервы. Мы же еще по прошлому году, при хороших нефтяных ценах, уже вышли на минус 5,5 млрд долларов дефицита внешних платежных операций.

А нынешнее падение нефтяных цен грозит превращением дефицита в такую яму, в которую будет бесконечно проваливаться тенге. Да, помимо ЗВР, есть еще резервы Национального фонда, но при таких дырах платежного баланса надолго их не хватит, к тому же есть еще молдаванин Стати со своими арестами.

«ПЕРВИЧНЫЕ» И «ВТОРИЧНЫЕ» ДОХОДЫ

Впрочем, драматизм ситуации лучше всего отражают как раз только что опубликованные данные платежного баланса Казахстана за 2019 год: экспорт – $65 млрд, импорт $49 млрд, первичные доходы – минус $21,8 млрд, вторичные доходы – плюс $0,3 млрд, отсюда и сальдо — минус $5,5 млрд.

Анализируем: приход валюты с экспортом, если заглянуть в прошлые данные, всего лишь на уровне 2010 года, затраты на импорт – сильно больше, но самая большая дыра платежного баланса прошлого года – это совершенно фантастические 21,5 млрд долларов «доходов», и почему-то с минусом, откуда они?

Похоже, не только курс тенге на краю затягивающей воронки валютного дефицита, но вся наша экономическая модель соскальзывает в тот же разрыв между приходящими и уходящими валютными потоками, поэтому разберемся с «доходами» не только по прошлому году, а в целом со всей такой экономической моделью.

Итак, с 2000 года, когда рост мировых сырьевых цен запустил череду «тучных лет» и по 2019 год в экономику нашей страны было заведено экспортной выручки на … $1020 млрд.

Не пугайтесь, сумма именно такая: триллион и еще двадцать миллиардов долларов. А как только вы попривыкнете к этой величине, скажу, что в страну возвращается не вся вырученная от продажи на внешних рынках валюта, а лишь та ее часть, которая необходима экспортерам для покрытия затрат внутри страны пребывания (отсюда и постоянное девальвационное давление на внутренние казахские деньги). То есть, сырья за последние 19 лет мы поставили в Европу, Китай и другие страны на полновесный триллион долларов, и еще с, не сомневаемся, полновесным гаком, оставляемом на оффшорных и иных заграничных счетах.

Затраты на импорт за тот же цикл составили $748 млрд, и еще $278 млрд ушли из казахстанской экономики в виде тех самых «первичных доходов». Которыми, расшифровываем, являются доходы, извлекаемые иностранными инвесторами и кредиторами из нашей экономики, а казахстанскими кредиторами и инвесторами – из экономик других стран.

А чтобы лучше понять, почему в итоге получается минус, вот вам иллюстрация по платежному балансу прошлого года: доходы, полученные Казахстаном от хранения размещенных в иностранных «инструментах» валютных запасов Национального фонда – 1,2 млрд долларов. По-своему, немало, но и близко не сопоставимо с тем, что выводят из экономики иностранные инвесторы и кредиторы, недаром только по прошлому году набежали итоговые минус $21,8 млрд.

Ну, а вторичные доходы, это другие текущие платежи в страну и из страны. И по ним за цикл 2000-2019 набежало (вернее, убежало) минус $9 млрд, относительно немного, и на том спасибо.

Ну, и замыкающее все входы-выходы валюты итоговое сальдо текущего счета платежного баланса – плюс $15 млрд. Смысл которых в том, что в течение всех 19 лет цикла осуществлялись компенсирующие дефицит текущего счета движения по счетам финансов и капиталов, накапливались или расходовались ЗВР Национального банка.

Впрочем, в платежном балансе всегда есть строка «ошибки и пропуски», всегда с весьма большими суммами. Поэтому компенсирующие движения валюты лучше оценить так: ЗВР с 2000 по 2019 годы выросли с 2 до 29 млрд долларов, тогда как внешний долг вырос с 13 до 158 млрд, а международная инвестиционная позиция Казахстана – с минус 11 до минус 63 млрд долларов. То есть, на 27 млрд накопленных нами валютных активов мы набрали в разы больше требующих ежегодных валютных оттоков обязательств.

НА БЕРЕГУ ВАЛЮТНОЙ РЕКИ

Если чуть округлить и посмотреть в пропорциях, то три четверти экспортной валютной выручки возвращены обратно за границу в виде платежей по импорту, а одна четверть вывезена иностранными инвесторами и кредиторами.

С непривычки можно ужаснуться тому, сколь велика доля импорта. Поневоле напрашивается восклицание, что не возобновляемые природные богатства мы обмениваем на то, что спускается в унитазы.

Но тут дело не в количестве, а качестве. Арифметика – она всегда уравнивает дебет с кредитом, сколько валюты приходит в экономику с внешнего рынка, столько же должно уйти туда же. Другое дело, — что на что меняется.

Представьте, что, по аналогии с ЕНПФ, от всего валютного потока забиралось хотя бы по 10 % ежемесячно на экономическую и социальную модернизацию. Читателю предлагаем выполнить самостоятельное домашнее (благо – карантин!) задание: прикинуть, во что превратилось бы сельское хозяйство Казахстана, или легкая промышленность, или образование-здравоохранение, или ЖКХ, если бы в них инвестировали хотя бы 100 млрд долларов.

И второе домашнее задание – посмотреть вокруг себя и на страну: что оставили после себя триллион долларов зашедшей в Казахстан валютной выручки и триллион ушедшей. Наиболее большой и зримый эффект, это «Астана – Нур-Султан». В начале сырьевого цикла это был отделанный сайдингом пятачок в центре Целинограда, ныне – реально большой и сверкающий город. Вместе с футуристическим шаром ЭКСПО-2017. Элитные застройки в Алматы и других городах – тоже следы гигантского входящего-выходящего валютного потока. Иномарки, заполнившие казахстанские дороги и города – и они принесены течением валютной реки.

Но вот на структуре и качестве не работающей на внешний рынок экономики … великая валютная река почти не отразилась, — протекла мимо. То же сельское хозяйство: импортозависимость ничуть не снизилась, собственное производство – особо не поднялось. Сельхозтехника, к примеру, в основном импортируемая, свои производства недогружены, да к тому же массированно атакуются лоббистами иностранного закупа.

Самый же драматичный итог такой внешне-ориентированной модели – та самая четверть от экспортной валютной выручки, забираемая иностранными инвесторами и кредиторами. Это – непосредственная цена, которую наша страна заплатила за отказ от национального кредитования и инвестирования, осуществленный еще в конце девяностых — начале нулевых лет, как раз на входе в экспортно-сырьевой цикл.

Представьте, что правительство не молилось бы на иностранных инвесторов и кредиторов, а само отводило бы чуточку от гигантского валютного потока на производственные и портфельные инвестиции в развитие экономики. И сейчас у Казахстана было бы не минус 63 млрд долларов сальдо инвестиционной позиции, а плюс $63 млрд. И из платежного баланса прошлого года было бы не выведено $21,8 млрд «первичных» доходов, а введено – тогда мы и близко бы не переживали за курс тенге и любые карантины.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

И теперь, в условиях ЧП, у нас тройная задача.

Прежде всего, найти способ экстренно затянуть дыру платежного баланса, чтобы не допустить скатывания в нее курса тенге. Для чего необходим срочный и серьезный разговор с сырьевыми экспортерами, они же – иностранные инвесторы и кредиторы. Поменьше вывозить и побольше инвестировать – вот тема для переговоров.

Президент Токаев на экстренном совещании уже поставил задачу сворачивания оффшорных счетов и обязательной продажи валютной выручки – это правильно и надо усиливать такую линию.

Второе – пора и на системной основе переосмыслить основы экспортно-сырьевой модели, в частности – уходить от принципиального «невмешательства» государства в «свободно» складывающийся внешний платежный баланс. И прекращать «плавание» тенге, разумеется.

Третье же и главное – уходить от попыток суррогатного финансирования внутренней экономики через «институты развития», а создавать полноценный внутренний кредит и инвестиции. Базой для чего, в первую очередь, должны стать сельская жизнь и сельское хозяйство.

Фермерские ведомости
Петр СВОИК

Мясной провал в период апокалипсиса

Почему даже Всемирный банк не захотел финансировать наш «мясной проект», почему уже поздно, и как выйти из создавшегося тупика

Поговорим снова о сельском хозяйстве, а оттолкнемся от введенного впервые за всю нашу историю Чрезвычайного Положения. Что бы дальше ни случилось, отныне глобальный мир, конкретно наш Казахстан и каждая семья в отдельности, будут делить хронологию на «до ЧП» и после. А потому и проблемы казахстанского сельского хозяйства надо рассматривать, извлекать уроки и делать выводы, именно на фоне чрезвычайного положения.

МАЛАЯ ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ

Подчеркнем, что ЧП двойное: случившееся впервые в нашей истории объявление карантина, что само по себе есть стресс для населения и сложное испытание для властей, совпало с улетом курса тенге с привычных уже было 380 до 430. С пугающей своей неопределенностью дальнейшей перспективой. Девальвация нам не впервой, но такая накладка тоже добавляет жути. Тем более, что есть и третья составляющая, напрягающая своими масштабами и загадочностью причин более всего – это буквально глобальный масштаб всех надвигающихся на нас неприятностей, сообщают Фермерские Ведомости.

Есть разные версии происхождения коронавируса, и разные токования проекции собственно медицинской части на экономические и геополитические последствия. Можно говорить о полной адекватности связи между заразой и принимаемых против ее распространения мерах, можно – о совершенной несопоставимости ущерба здоровью некоторой части населения и ущерба всей мировой экономике.

Одно несомненно: специально ли это организовано, или уж так получилось, но происходящее слишком уж напоминает, точнее – предваряет, в уменьшено-тренировочном масштабе, то, что серьезные экономисты и политики все дружнее определяют, как глобальный финансовый кризис.

Обратимся к истории Великой депрессии, разразившейся в 1929 году в США: тогда миллионы и миллионы людей остались без работы и даже без жилья, многие погибали просто от голода. Депрессия всего капиталистического мира перекинулась на Европу и продлилась вплоть до Второй мировой, которую во многом и подготовила.

Но ведь никто американские заводы и фабрики не бомбил, рабочих и инженеров не расстреливал, поля танками не утюжил – гигантский производственный потенциал стоял целехоньким. Единственное, что разрушилось – платежные отношения.

И лишь потому, что банки, через которые деньги от производителей циркулировали к покупателям и обратно, одновременно играли и в спекулятивные бумажки на фондовой бирже. Крах которой обрушил и всю реальную экономику.

Тогда президент Рузвельт жестко разделил банки на работающие в реальном и «инвестиционном» (читай – бумажном) циклах, и вообще применял во-многом похожие на сталинские методы. Но с тех пор все забылось и теперь уже глобальная банковская система, обеспечивающая и реальную мировую экономику, опять по макушку в финансовых спекуляциях, из которых обратного хода уже нет.

И что же сотворил сегодня коронавирус, независимо от того, адекватно ли это собственно медицинской составляющей, или тысячекратно преувеличенно? Будь коронавирус хоть причиной, хоть поводом, но по всему миру организована Малая Великая депрессия – притормаживание наиболее важных производительных центров и частичное блокирование товарных и людских потоков в наиболее крупных центрах потребления.

Эдакая прививка перед мировым финансовым кризисом, от надвигающихся действительно опасных испытаний не защищающая, но позволяющая их прочувствовать в редуцированном масштабе, потренироваться на уровне государства, общества в целом и в отдельном человеческом масштабе.

Ни одно другое событие, таких глобальных «тренировочных» последствий вызвать не смогло. А коронавирус генеральную репетицию глобального кризиса уже организовал. В управляемом, будем надеяться, по времени и масштабу режиме. Потому что не исключено, что это не профилактика кризиса, а непосредственное его начало.

АГРОПРОМ НА БАНКОВСКОМ КАРАНТИНЕ

Так вот, о проблемах «сельхозки» — тут ведь тоже буквально перелом, чисто казахстанского внутреннего масштаба, но тоже заставляющий извлекать уроки и делать выводы.

Сменилось не просто руководство Министерства сельского хозяйства, — идет поиск новых направлений и механизмов субсидирования. Да, есть опасность в очередной раз просто все переделить, — в многолетнем приоритете было мясное животноводство, станет, допустим, молочное. Разумеется, дело не должно стоять, и аппарат должен работать, но стоит чуть отойти в сторону и посмотреть по-крупному.

А по-крупному получается … мизерно. Общий объем поддержки отрасли животноводства в 2019 году составил 115,6 млрд тенге, – это из ответа на депутатский запрос за подписью премьера Аскара Мамина.

Заглянем в статистику: объем продукции животноводства за 2019 год — 2306,4 млрд тенге, итого поддержка оказана на … 5 % от произведенной продукции. Считай, можно и не заметить.

Смотрим отчетность далее: банковские кредиты по отрасли «сельское хозяйство» на февраль этого года: 243,4 млрд тенге, а это примерно 4,5 % от предполагаемого объема сельхозпродукции на начавшийся год. Еще незаметнее.

И самое главное: инвестиции в основной капитал. Не секрет ведь, что сельчане перебиваются субсидиями и займами для получения хотя бы оборотных средств, а сколько удается вкладывать в укрепление и развитие производства?

За весь 2019 год по всему сельскому, лесному и рыбному хозяйству это 501,6 млрд тенге, то есть обновление и расширение профинансировано на 9,6 % от выпуска продукции. Да будь на полях и фермах все самое новенькое и самое высокопроизводительное, менее чем десятипроцентного инвестирования все равно было бы категорически недостаточно. А в наших условиях – считай, что и нет вложений.

То есть, если шокированных горожан еще только посадили на карантин, то агропроизводители сидят на финансовой изоляции давно, надежно и привычно.

Сделаем здесь зарубочку и анализируем дальше. Из того же ответа на запрос узнаем о новом подходе к государственной поддержке АПК: попавшие в разряд неэффективных субсидии (откорм бычков, яйцо) отменены, средства переброшены на импортозависимые (молоко, мясо птицы) позиции. Короче, приоритеты переходят от «откормочников» к «молочникам». Кто бы спорил, — им тоже надо, а на всех пятипроцентную господдержку все равно не размажешь.

Но вот вторая зарубочка – девальвация. Допустим, субсидия на закуп породистого молодняка теперь уже не для откорма, а для молочных ферм существенно повышена, но – в уже сильно подешевевших тенге, — а то ли еще дальше будет? И вообще: большая часть субсидирования – это на закуп из-за границы, оттуда приобретается масса всего, от сельхозтехники и посадочного материала до удобрений и вакцин. И здесь, сколько ни выбивай Минсельхоз ресурсов для господдержки у правительства, все равно ему не успеть за «уплывающим» курсом тенге.

Сразу предупредим: то, что мы собираемся сказать насчет решения проблемы финансирования агропрома, в Казахстане еще не озвучивалось, и к самому только осознанию неизбежности столь радикального поворота тоже еще предстоит привыкать. И здесь в самый раз непредвзято разобрать как раз неудачу «мясного прорыва».

БЫЛО ВСЕ, НО НЕ СТАЛО НИЧЕГО

В самом деле, а почему обещания «Мясного союза» вывести Казахстан на экспорт сначала 60 тысяч тонн качественной говядины, а к нынешнему времени – уже и на 180 тысяч тонн, завершились как-то уж слишком близко к фарсу?

Да, как раз к смене руководства Минсельхоза скот массово пошел на экспорт, прямо в живом виде, прямо в соседний Узбекистан и прямо через ту Туркестанскую область, акимом которой стал бывший вице-премьер – экс-министр сельского хозяйства.

Оставим в стороне критические разоблачения, посмотрим на суть – ведь, действительно, в самом долговременном распоряжении того «проектного офиса» был самого высокого уровня политический, административный и финансовый ресурс. Почему же не сработало?

Помимо прочего, в работающем на «Мясной союз» Минсельхозе того времени была пресс-служба, со вкусом повествующая о ходе дела и обещающая перспективы, — и ведь не выдумывали и не обманывали!

Помню репортажи о системе крупных откормочных площадок, молодняк для которых должны были готовить фермерские хозяйства – симпатичен был энтузиазм, выглядело же вполне реалистично, да оно так и было.

Вот аргументация той поры. В Казахстане сравнительно дешевые затраты на производство из расчета на килограмм живого веса. Так, в малых фермерских хозяйствах тратят всего 0,7 доллара на килограмм веса выращиваемого бычка. Даже на Украине этот показатель выше — $1,1. В таких животноводческих державах, как Аргентина, Австралия и Бразилия, затраты на производство говядины равны — $1,5, $1,6 и $2 на кг соответственно. Канадские и американские фермеры тратят $2,3 и $3,5 на килограмм подрастающей «говядины». Тогда как самыми дорогими в этом сегменте странами являются Россия — $3,7 и Китай — $3,8.

Что касается откормочных площадок, то тут Казахстан и Россия находятся рядом в достаточно комфортном сегменте: наши $1,43 против $1,59 у россиян. Между тем, владельцы откормочных площадок в США, Бразилии, Аргентине, Канаде и Австралии тратят от $2 до $3 на килограмм живого веса откармливаемого бычка. Ну и самый дорогой откорм в $3,3 на кг живого веса экспертами зафиксирован в Китае.

Опять же, цена говядины на внутреннем казахстанском рынке тоже весьма низкая по сравнению с большинством стран-производителей говядины — $5,1 за килограмм. У нас ниже цена, чем в Аргентине и Австралии, Канаде, США, странах Евросоюза и даже в Китае. В этих местах стоимость килограмма говядины варьируется от $5,2 до $8,5 в КНР.

Нас опережает лишь Бразилия с ее масштабами производства и заполненностью внутреннего рынка — $4,2 и, как ни странно — Россия с $4 за кг.

Впрочем, последний случай объясняется тем, что россияне практически не имеют диверсифицированного производства говядины: оно у них вертикально интегрировано, а во главе стоят крупные откормочные площадки, которые и удешевляют все производственные издержки и процессы.

По овцам мы тоже являемся одной из самых конкурентоспособных стран мира — $1,4 затрат на кг живого веса. Рядом с нами — Новая Зеландия с их $1,5 на килограмм и способностью завалить бараниной среднего класса различные рынки сбыта.

У Австралии показатель выше — $2,3 на кг, но эта страна в основном специализируется на выращивании ягнятины высшего класса.

Ну, а европейские страны, такие как Ирландия, Испания и Франция выращивают своих овец из расчета $3,5-$5 затрат на килограмм. Внутренние цены, тоже соответствующие: в Испании – самая дорогая баранина и ягнятина по всей Европе – $6 и $7,8 за килограмм против наших $3 за кг.

По пастбищам мы занимаем пятое место в мире, уступая лишь Китаю, Австралии, США и Бразилии. Однако официально из 188 млн га пастбищ используется лишь 58 млн га. Хотя и эта цифра просто умопомрачительная.

Для сравнения: уступающая нам Канада со своими 15 млн га пастбищных угодий выращивает 80 кг говядины на гектар, Уругвай — на 14 млн га забирает 45 кг мяса с одного гектара, а Новая Зеландия, обладая лишь 11 млн га, добывает более 60 кг мяса на один гектар. А потому наш результат — менее 5 кг на гектар иначе как низкой производительностью труда и неиспользованием даже «официальных» гектаров пастбищ не объяснишь.

ВСЕМИРНЫЙ БАНК И ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ САЛЬДО КАЗАХСТАНА

И если уж мы взялись говорить об этом, был еще план подключения к мясному прорыву Всемирного банка, прорабатывался кредит, ни много, ни мало на 500 млн долларов, выгодный по длительности и по стоимости. Почему же все пролетело мимо? Так ли уж надо было это и реализаторам программы, и самому Всемирному банку?

(От редакции: Тот же Всемирный банк уже к концу 2018 года перестал проявлять активность в этом вопросе – возможно, увидев то, что все красиво изложено на бумаге, а на практике преследует совершенно иные цели. Последний «интерес» Всемирного банка по этому проекту зафиксирован осенью 2019 года и то, как нам кажется, это было связано с угрозой потери государственных субсидий казахстанскими откормплощадками, которые они так и так будут терять, и попыткой хоть как-то сделать хорошую мину при плохой игре: показать, что некие иностранцы в костюмах и с хорошими лицами заинтересованы рассмотреть к тому моменту уже де-факто умерший проект).

Пожалуй, к этим вопросам стоит вернуться отдельно.Сейчас же скажем о финансовой составляющей. А именно – в способность страны развивать свое сельское хозяйство за свои, а не за чужие деньги.

Сказать о ситуации с деньгами, причем в масштабах всего Казахстана, следует сразу по двум причинам. Во-первых, потому что платежные дела Казахстана, — и даже еще до коронавируса и падения нефтяных цен – драматичны, мягко говоря. Во-вторых, потому что весь этот драматизм, включая и вытекающую из него дальнейшую девальвацию, прежде всего бьет по сельскохозяйственной отрасли, и по производству, и по потреблению.

И, значит, Минсельхозу в любом случае предстоитвыступить в правительстве за новый курс в создании национального кредита и национальных инвестиций. Для впечатления читателей вот расклад по недавно опубликованному платежному балансу Казахстана за 2019 год. Все цифры – оттуда:

Приход валюты в страну сложился за счет экспорта товаров – $57,4 млрд, экспорта услуг – $7,7 млрд, вознаграждения от активов Национального фонда – $1,2 млрд и текущих трансфертов на $0,3 млрд. Таким образом, всего поступило в страну – $66,6 млрд.

К сожалению, расход валюты превысил ее доходную часть. Мы потратили на импорт товаров: $37,9 млрд, импортировали услуги на $11,2 млрд. Наконец, баланс доходов от иностранного инвестирования и кредитования«съел» $23 млрд. Таким образом, Казахстан потратил $72,1 млрд.

Соответственно, мы ушли «в минус» — $5,5 млрд.

Что здесь самое важное? Самое важное – счет текущих операций по прошлому году, составивший 5,5 миллиардов долларов с минусом. Которые, конечно, были компенсированы — обратным движением финансов и капиталов, то есть расходованием валютных резервов и еще большим усугублением зависимости от иностранных инвестиций и кредитов.

В итоге мы имеем такой расклад: от зарубежного хранения запасов Национального фонда Казахстан получил $1,2 млрд дохода, а вот сальдо от того, что инвестируем мы и инвестируют в нас, составило потрясающие 23 млрд долларов. Представьте, вся работающая на экспорт нефтяная и металлургическая промышленность, а также и немножко сельское хозяйство, заработали за прошлый год для страны валюты на 57,4 млрд долларов, а чуть ли ни треть этой выручки была выведена обратно элементарно на обслуживание набранного внешнего долга и выплату доходов иностранным инвесторам.

Это – цена отсутствия в стране собственного кредита и национальных инвестиций, и пока так будет продолжаться, село останется без обустройства и развития.

Петр СВОИК

Иван Сауэр: «Банкроты учат фермеров жить»

Те, кто ратует за все импортное, сами оказались в глубокой яме и не несут никакой социальной ответственности

Проект «Ведомости Казахстана» выпустил очередное видео, теперь посвященное такой действительно проблеме, как закуп и последующее обслуживание иностранной сельскохозяйственной техники. Благо незадолго до нашей работы в Нур-Султане прошла очередная выставка АПК, где по большей части солировали представители заводов-изготовителей сельхозмашин. Отечественных и зарубежных, которые просто ввозят свою продукцию и продают ее нашим фермерским хозяйствам в пересчете на валюту.

Думаю, сейчас уже не стоит никому долго объяснять, что модель «нефть в обмен на продовольствие» и все остальное, включая оборудование и продукцию машиностроения, себя окончательно исчерпала. Жить с погубленным производством, продавать сырую нефть и на вырученные за это евро и доллары, покупать втридорога за рубежом все, начиная от элементарных гвоздей и заканчивая сложными сельскохозяйственными агрегатами, далее уже нельзя.

Многие это осознали раньше, кто-то прозревает сегодня в дни, когда цена иностранной валюты в обменниках растет на глазах.

Никто не оспаривает качество зарубежных аналогов, хотя и понимает, что мы сильно переплачиваем за брэнд и лежащий в его основе многолетний маркетинг. Однако и смотреть сквозь пальцы на сервисное обслуживание, которое, мягко говоря, оставляет желать лучшего, тоже не собирается. Тем более, что те, кто может себе позволить сегодня иностранную сельхозтехнику, все же платят за нее несоразмерно большую цену, чем за отечественные образцы, а если речь идет об европейских или американских тракторах и комбайнах, то гораздо большую чем за аналогичные машины евразийского производства.

Здесь важна и социальная ответственность самого бизнеса. Хорошо сказал в этой связи глава Агрофирмы «Родина» Иван Сауэр: если ты можешь себе позволить покупать иностранную сельхозтехнику, это не значит, что ты должен навязывать ее всем остальным. И дело тут сразу в нескольких составляющих.

Во-первых, чтобы работать с иностранными машинами, нужно быть к этому готовым. Закладывать в своем бизнес-плане солидную расходную статью на формирование парка запасных частей, которые тебе могут совершенно не пригодиться, однако в условиях нашего постпродажногообслуживания «иностранцев» другого выхода у любого серьезного фермерского хозяйства просто нет.

А если ты «шалтай-болтай», то – пожалуйста, купи комбайн за 400 тысяч евро и радуйся на здоровье до первой поломки. Но как правило такие люди предпочитают тратиться еще и на джипы иностранного производства, квартиры и коттеджи в столице, зарубежные поездки и отдых. То есть, ведут «безголовые» траты, обесточивая и отрезая от денег свой непосредственный бизнес. И потом мы не видим за ними ничего кроме пустыни: никто толком не может сказать, что у них за хозяйство, чем оно известно и прославлено, какой товар поставляет на рынок, есть ли хоть какое-то производство, какие там материальные активы помимо земли и т.д.

Во-вторых, а это прямо проистекает из «во-первых», обычно такие с позволения сказать безответственные фермеры рассматривают свой временный бизнес не более чем инструмент для выкачивания денег и перекачивания в свой карман. Выкачивания, например, из государственной казны в виде обильных субсидий. По кредитам банкам второго уровня они давным-давно вышли на просрочку и де-факто являются банкротами. Просто не все окружающие еще осведомлены, что они – банкроты. И до сих пор по наитию воспринимают их в качестве больших экспертов в сфере сельского хозяйства.

Но это просто бизнес-модель у них такая: у кого-то модель амбициозная – заработать, но и создать вокруг себя нечто стоящее, а у кого-то – взять и денег по карманам натырить, а там хоть трава не расти.

Поэтому, когда такие лжеэксперты призывают фермеров покупать все иностранное за валюту, особенно дорогую сельхозтехнику, то нужно отдавать себе отчет: а чем, собственно, они известны в мире бизнеса, чем отличились и прославились, несли ли социальную ответственность перед своими работниками, что оставили после себя кроме выжженой земли.

Фермерские ведомости

Богатое село - богатый Казахстан. Что мешает развитию аграрного сектора экономики нашей страны

Сельское хозяйство – стержневая отрасль экономики Казахстана. И хотя на сельское хозяйство приходится 4,4% ВВП, именно в сельском хозяйстве работает 14% трудоспособного населения страны, в сельской местности проживает 7,7 млн казахстанцев (или 42% населения страны).

В сельском хозяйстве, по данным Комитета по статистике Министерства национальной экономики РК, средняя заработная плата на 1 января нынешнего года была самой низкой по отраслям экономики и составила 127,3 тыс. тенге. Важно отметить, что это на 15,6% больше, чем годом ранее, однако рост был несколько меньшим, чем в среднем по стране.

Никого не удивить утверждением, что, несмотря на общий рост доходов, люди на селе живут, мягко говоря, не богато. Может, поэтому и сельское хозяйство как отрасль буксует в нашей стране? Но я думаю, что низкие доходы сельчан – это не причина, это прямое следствие тех процессов, которые мы сегодня наблюдаем в отечественном АПК.

28 февраля в Сенате Парламента прошли парламентские слушания на тему «Вопросы развития агропромышленного комплекса». В ходе их подготовки депутатами была проделана большая организационная и содержательная работа. Проведены десятки встреч с представителями профильных ведомств, государственных корпораций, представителями профессиональных объединений аграриев, с работающими в сельском хозяйстве людьми в регионах. Был собран уникальный по глубине осмысления проблем отрасли материал.

Ситуация, как она нам видится, требует широкого профессио­нального разговора и диалога с обществом – особенно с жителями сельских регионов. Слишком часто важнейшие решения, касающиеся их судьбы, вроде признания сел перспективными или нет, принимаются кулуарно в министерских кабинетах без учета мнения местных специалистов и жителей.

Хотела бы сформулировать некоторые предварительные выводы из этой работы.

Базовые условия развития АПК Казахстана

Главное достояние нашей страны – ее земля.

Выгодное географическое расположение Казахстана и его природно-климатические условия вкупе с большим запасом земельных ресурсов (74% площади страны пригодно для земледелия) позво­ляют многократно увеличить производство сельскохозяйственной продукции и увеличить экспорт в близлежащие страны.

Наши естественные преимущества:

– наличие естественных пастбищ – 180 млн га (5-е место в мире после Китая, Австралии, США, Бразилии), пригодных для разведения до 30 млн условных голов. Текущая нагрузка – 12 млн условных голов;

– наличие пашни – 35,4 млн га (10-е место в мире), включая залежные земли – 10,6 млн га. Перепроизводство зерновых, экспорт без выхода к морю – 7 млн тонн зерна в среднем ежегодно;

– наличие водных ресурсов для орошения пашни – 4 млн га;

– близость естественных рынков сбыта: КНР, Иран, Россия, страны Персидского залива, Узбекистан, Афганистан.

Если посмотреть на формальные данные статистики, то все у нас в области сельского хозяйства обстоит неплохо. Объемы валовой продукции АПК только с 2015 года выросли с 3 307,0 млрд тенге до 4 474,1 млрд тенге в 2018 году. При этом доля валовой продукции рас­тениеводства в общем выпуске продукции сельского хозяйства составляет 54%, продукция животноводства – 46%.

Устойчивый рост валовой продукции сельского хозяйства формируется в первую очередь за счет инфляции и перехода на возделывание более прибыльных сельскохозяйственных культур (масличные, зернобобовые).

Численность поголовья КРС выросла незначительно – с 6 032,7 тыс. голов в 2014 году до 7 437,6 тыс. голов в 2019 году. Поголовье мелкого рогатого скота (овец и коз) составило на конец 2019 года 19 092,0 тыс. голов, численность лошадей – 2 825,9 тыс. голов, численность птиц – 45 197,1 тыс. голов.

За последние 5 лет производство сельхозпродукции в Казахстане увеличилось в 1,4 раза, общий экс­порт продукции АПК за 2018 год увеличился на 24,5%, в том числе экспорт продукции переработки вырос на 3,5%.

Между тем абсолютные показатели сельскохозяйственной отрасли выросли незначительно и серьезно отстают от мировых показателей.

Во внешней торговле наблюдаются серьезные диспропорции. Ежегодно фиксируется отрицательный баланс товарооборота от 500 млн до 1 млрд долл. США, то есть завозится сельскохозяйственной продукции в нашу страну больше, чем вывозится.

При этом около 80% произведенной в Казахстане продукции сельского хозяйства экспортируется в виде сырья, без переработки (то есть продается с очень низкой добавленной стоимостью).

Эта ситуация характерна для всех сегментов АПК. Например, основную долю экспорта животноводства занимает живой скот с низкой рентабельностью и используемый как сырье для дальнейшей переработки.

При этом средняя цена казахстанского экспорта составляет 200 долл. США за 1 тонну, а цена импорта готового продовольствия превышает 1 000 долл. США. Импорт растет за счет завоза КРС, овощей, фруктов, молочной продукции и других сельскохозяйственных животных.

Почему все так?

Проведенный в Сенате анализ показывает, что причины нынешней ситуации носят системный характер, а значит, и рецепты исправления положения дел в сельском хозяйстве также должны быть системными.

Переход к рыночным отношениям в начале 90-х годов прошлого века, реформирование аграрной экономики и принятие рыночной модели функционирования сельского хозяйства привели к коренной трансформации системы управления отраслью, резкому сокращению государственной поддержки аграрного сектора экономики и социальной сферы села.

В сельском хозяйстве наибольшей деформации в период реформ подвергся человеческий фактор, что выразилось в обесценивании сельскохозяйственного труда; ухудшении демографической ситуации; сокращении числа рабочих мест и уровня занятос­ти на селе; сужении аграрного рынка труда и увеличении коэффициента напряженности; сокращении объектов социальной инфраструктуры, социально-бытовых услуг.

Только за последние 5 лет занятость в отрасли сельского хозяйства сократилась с 1 362,9 тыс. человек в 2015 году до 1 228,2 тыс. человек в 2018 году.

Отрасль задыхается в отсутствии комплексных государственных решений по доступу к главным входящим ресурсам – земле и финансам.

Земля и деньги

Действующий порядок предоставления сельхозземель позволяет местным исполнительным органам принимать решения на основании субъективных доводов и мнений (что есть естественная среда для злоупотреблений и коррупции). При этом нестабильность земельного законодательства в целом не обеспечивает гарантий сохранения права на землю.

У фермеров до сих пор отсутствует беспрепятственный доступ к информации о свободных земельных участках, их местоположении, площадях, составе угодий, качественных характеристиках (балл бонитета, засоленность, водообеспеченность и др.). Это, в свою очередь, создает богатую почву для злоупотреблений.

Махинации и несправедливость в обороте земли, особенно когда она идет от представителей власти (или структур, жестко и однозначно с ними ассоциируемых), создает у людей ощущение общей несправедливости устройства жизни, создает почву для роста социального недовольства.

Рецепт тут очень понятен. Честность и последовательность. Прозрачные процедуры. Повсеместное внедрение цифровизации. Строгое и неотвратимое наказание за любые нарушения установленных процедур.

Где деньги?

Не меньше вопросов вызывает ситуация с государственным субсидированием сельского хозяйства и кредитованием АПК. Отсутствие доступных и долгосрочных кредитов серьезно сдерживает рост АПК.

Из года в год банки второго уровня сокращают кредитование агропромышленного комплекса. За последние 5 лет доля финансирования банками второго уровня сельского хозяйства и пищевой промышленности сократилась в среднем на 40%. Ставка в 6% годовых является очень высокой и неконкурентной, то есть, можно сказать, очень дорогое финансирование.

Учитывая, что все сырье – импортное и котируется на международных биржах, то при изменении курса тенге размер необходимых аграриям оборотных средств увеличивается прямо пропорцио­нально, соответственно, растет кредитная нагрузка на отрасль.

За последние годы кредитование АПК дочерними организа­циями АО «НУХ «КазАгро» увеличилось в 2 раза, но они испытывают дефицит средств. Более того, АО «НУХ «КазАгро», если проанализировать его практику (а именно это и сделали сенаторы), превратилось из института развития в очередной банк, который также выставляет аграриям неадекватно жесткие условия по обеспечению возвратности средств.

Наш вывод – механизмы субсидирования отрасли нуждаются в коренном пересмотре.

Животноводство

В ходе подготовки к парламентским слушаниям мы провели несколько встреч с представителями животноводческого и мясо­молочного комплекса.

Первая и главная проблема со всех сторон: долгосрочному планированию и инвестициям мешают ограниченная продолжительность государственных программ, дефицит оборотных средств и высокие процентные ставки по кредитам, а совокупная поддержка отрасли со стороны государства существенно ниже разрешенной соглашениями по ВТО.

Одновременно на производителей и переработчиков давят дефицит и низкое качество отечественного сырья, высоких логистических затрат, зависимости от импортных упаковочных материалов, ингредиентов, оборудования и запасных частей к ним.

Не меньшие сложности для сельхозпроизводителей создают действия регулирующих органов, которые нередко исходят из благих целей, но в результате приносят убытки аграриям. Один запрет в текущем году экспорта шкур привел к закрытию в стране более 100 заготовительных цент­ров, государство недосчиталось значительных валютных поступ­лений от экспорта.

Кстати, на непреодолимую тягу Минсельхоза на ходу, без подготовки и обсуждения менять свои решения и правила игры на рынке указывали и представители производителей и переработчиков птицы. Отмена субсидий на производство яиц поставила многие предприятия в крайне затруднительное положение, тем более что корма, оборудование, племенную птицу, витамины и вакцины приходится закупать за рубежом за валюту.

Отдельная тема – отношения с нашими партнерами по ЕАЭС. Очень простой вопрос: почему российское и белорусское государства поддерживают своих сельхозпроизводителей, а наше нет? Государственная поддержка, например, в яичной отрасли в России и Беларуси гораздо выше, чем в Казахстане. То есть конкуренция на общем рынке Евразийского союза давно превратилась в конкуренцию государственных субсидий.

Убеждена: на этом направлении мы должны быть жестче и последовательней в отстаивании интересов национального производителя и экспортера.

А что с зерном?

Казахстан всегда славится своим зерновым производством.

В 2019 году общая посевная площадь под зерновые культуры составила свыше 80% (или 18,3 млн га) от всех посевов сельскохозяйственных культур (22,2 млн га).

На сегодня в структуре посевных площадей зерновых культур порядка 82% (или 14,9 млн га) занимают злаковые культуры, 16% (или 2,9 млн га) занимают масличные культуры, а также 2% (или 470 тыс. га) занимают зернобобовые культуры.

В результате проводимой политики по диверсификации растениеводства посевные площади под такую основную культуру, как пшеница, за последние 10 лет были сокращены на 25%, с 14,8 млн га до 11,4 млн га. В то же время почти в 2,5 раза выросли площади под масличные культуры, а также более чем в 7 раз увеличились площади под зернобобовые культуры (с 65 тыс. га до 470 тыс. га).

Одновременно качество производимого зерна на порядок ниже, чем еще 10 лет назад. Если в 2011 году 88% собранного зерна относилось к 3-му классу, то сейчас доля этого зерна не превышает 40–45%, то есть снижение произо­шло в 2 раза.

Неправильное проведение агротехнических мероприятий, несоблюдение оптимального севооборота, отказ от внесения минеральных удобрений, безграмотное использование химических средств защиты растений и интенсивных типов механических обработок почвы и тому подобное привело к резкому снижению плодородия земель, их истощению и деградации на больших территориях.

Ветеринарный надзор

Понятно, что про все проблемы отечественного АПК в одной статье не рассказать. Но есть в этой отрасли несколько ключевых направлений, от состояния которых по цепочке зависит ситуация не просто в отдельных производственных сегментах, а положение и перспективы отечественного сельского хозяйства в целом.

К таким относятся ветеринарная помощь и состояние ветеринарной науки.

Ветеринария находится в самом центре современного животноводства. Без высокого качества ветеринарной помощи не будет ни экспорта, ни насыщения внутреннего рынка. Кажется, что это очевидно, только вот в госпрограммах почему-то все время деньги на закупку скота или кормов предусматриваются, а на развитие ветеринарии – нет. Отчего так?

В настоящее время законодательством Республики Казахстан предусмотрены контроль, надзор, а также административная ответственность за соблюдением надлежащего убоя сельскохозяйственных животных. Более того, согласно статье 23 Закона Республики Казахстан «О ветеринарии», государственный ветеринарно-санитарный контроль и надзор на объектах производства, осуществляющих выращивание животных, заготовку (убой), хранение, переработку и реализацию животных, продукции и сырья животного происхождения, включая экспортеров (импортеров), обязателен.

Однако многочисленные реформы в ветеринарии значительно ослабили контроль за ветеринарным благополучием в стране, что подтверждается участившимися случаями вспышек опасных заболеваний животных. Негативные явления в отрасли крайне пагубно сказались и на кадровом составе отечественной ветеринарии. В регионах хорошие специалисты буквально нарасхват.

При этом сам ветеринарный контроль раздроблен на 3 части: взаимосвязанные функции разделены между Министерством сельского хозяйства РК, местными исполнительными органами и самими производителями. Добавляет ли это эффективности надзора и контроля? Судя по многочисленным письмам сельчан и встречам на местах, отсутствие единого слаженного механизма только создает новые возможнос­ти для мздоимцев и мошенников, которые, прикрываясь полномочиями ветеринарного надзора, обворовывают и обманывают животноводов.

Состояние ветеринарии – лакмусовая бумажка общей ситуации в отрасли. Не будет системного улучшения здесь – не поднимем сельское хозяйство. Мы и так потеряли слишком много времени.

Так обеспечиваем ли мы свою продовольственную безопасность?

Сельское хозяйство для любой страны является стратегически значимой отраслью. От уровня и качества развития сельскохозяйственного сектора зависит продовольственная безопасность страны.

В целях государственной поддержки сельского хозяйства в республике принимались 3 прог­раммы развития данной отрасли: отраслевая программа «Агробизнес-2020», Программа по разви­тию агропромышленного комп­лекса в Республике Казахстан на
2010–2014 годы и действующая Государственная программа развития агропромышленного комп­лекса на 2017–2021 годы.

За это время было затрачено порядка 2 трлн тенге только на субсидирование отраслей АПК. Кроме того, в рамках реализации национальных и отраслевых программ осуществляется значительное стимулирование инвестиционной активности, развитие перспективных отрас­лей аграрного сектора.

Программ много, но по факту они не работают, общество не получает той отдачи, которую вправе ожидать при существую­щем уровне государственных субсидий.

В период реализации программ Министерством сельского хозяйства постоянно менялись приоритеты, что приводило к простому перераспределению субсидий внутри подотраслей: отбирали у одного и давали другому – приоритетному.

Несмотря на мощную государственную поддержку и привлечение инвестиций, на сегодняшний день агропромышленный комплекс Казахстана развивается медленными темпами. В валовом внутреннем продукте (ВВП) страны доля сельского хозяйства составляет всего 4,4%, то есть сократилась с 13% в 1996 году и за последние 10 лет не превышает 5,0%. Доля сельскохозяйственного экспорта в общем объеме экспорта также невелика и составляет в среднем 4% за последние 3 года.

Отдельная проблема – честность и правдивость статистики. Всем, кто работает на земле, давно и хорошо известно, что если хочешь добиться экономического результата, вернуть инвестиции, то верить нашей статистике нельзя. Невозможно. Акиматы дезинформируют республиканские органы, республиканские органы включают недостоверную отчетность по ситуации в АПК в проекты целевых программ и государственный бюджет – необходимо разорвать этот порочный круг. Нужен аудит сельхозстатистики, допускающие искажение информации и приписки – понести за это ответственность.

Сейчас мы поставили перед собой задачу увеличить в течение 5 лет производительность труда в АПК и экспорт переработанной сельхозпродукции как минимум в 2,5 раза.

Но можно ли добиться этой цели, если мы уже движемся на основе программы, которая работает не так, как нам надо, и на основе статистической отчетности, которая не соответствует действительности (то есть попросту состоит из приписок)?

Что делать?

Результаты реализации Государственной программы развития агропромышленного комплекса на 2017–2021 годы, программы «Агробизнес-2020» свидетельствуют о необходимости пересмотра программы развития АПК, так как в отрасли наблюдаются спад производства и стагнация, имеющиеся ресурсы расходуются не всегда эффективно, а многие решения не выглядят экономически обоснованными.

Стратегической задачей государственного регулирования сельского хозяйства должно стать формирование эффективного и конкурентоспособного сельскохозяйственного производства, обеспечивающего продовольственную безопасность страны, наращивающего экспорт сельскохозяйственного сырья и продовольствия.

В целях обеспечения устойчивого развития сельского хозяйства назрела необходимость разработки эффективного экономического механизма государственного регулирования экономики, включающего систему взаимообусловленных форм и методов воздействия на поведение товаропроизводителей с целью стимулирования производственной, финансовой, инвестиционной деятельности и насыщения рынка конкурентоспособной продукцией.

Главным приоритетом развития агропромышленного комплекса должно стать импортозамещение с последующим выходом на экспортные рынки.

Сенаторы не намерены ограничиваться прошедшими слушаниями – тема АПК будет и дальше находиться в зоне особого внимания верхней палаты Парламента.

При Сенате Парламента РК будет создан специализированный Совет по АПК, который будет выполнять функцию консультативно-совещательного органа и на который будет возложена задача обеспечения самого широкого профессионального диалога по всему кругу проблем сельского хозяйства нашей страны.

В Сенате разрабатывается комп­лексный пакет мер по обеспечению устойчивого развития АПК и обеспечению роста благосостояния сельских жителей.

Некоторые наши предложения хотелось бы назвать уже сейчас.

1. Необходимо провести глубокое научное исследование состояния дел в отрасли. Провести комплексную диагностику земель сельхозназначения, инвентаризацию ресурсов – кадры, колодцы и скважины, техника, инфраструктура хранения и сбыта. Выявить ошибки, допущенные в предыдущие годы. Пересмотреть полностью методику статистической отчетности. Программа должна опираться на достоверные данные. Такие исследования должны быть регулярными и финансироваться государством.

2. Разработать долгосрочную стабильную государственную программу с четко обозначенными приоритетами и механизмами государственной поддержки, обеспеченную необходимыми финансовыми ресурсами. Такой документ должен иметь статус закона, в котором расписаны все программы, финансируемые государством. Закона, который содержит подробную детализацию понятий, не оставляя места для двоякого толкования его положений. Это сделает процесс начисления субсидий максимально прозрачным.

Например, в США такой закон принимается конгрессом каждые 5 лет!

Программы развития должны быть привязаны к региональной специфике и специализации.

Залогом успеха такого закона являются тесное сотрудничество аграрной отрасли с финансируемыми государством учеными и внедрение новых технологий. Поддержка науки и внедрение новых технологий должны стать одними из главных приоритетов государства. Субсидии должны быть увязаны с этим требованием времени.

3. Необходимо принять комп­лексное государственное решение по упрощению доступа к главному ресурсу – ЗЕМЛЕ.

Нужны эффективный мониторинг и контроль за исполнением многочисленных законов, регулирующих сельскохозяйственную отрасль. Практически не работают закон о пастбищах, о кооперации, нормы закона об изъятии неиспользуемых сельскохозяйственных земель. И нам предстоит изучить причины этого и ввести необходимые коррективы. Мы рассчитываем на то, что маслихаты организуют сбор предложений с мест.

Мы должны законодательно предоставить фермеру возможность быстрого выхода из кооперации со своим паем.

Необходимо наладить мониторинг по всем регионам страны и выявить неиспользуемые и неучтенные земли для передачи в земельный фонд.

Все данные должны быть оцифрованы, переведены в электронный формат и опубликованы.

Необходимо проанализировать и принять меры по реорганизации⁄реформированию всех существующих инспекций (земельная, лесная, ветеринарная, экологичес­кая, рыбная и так далее), которые в большей части работают неэффективно и формально.

Считаем необходимым значительно укрепить государственные инспекции, обеспечив их необходимыми ресурсами.

Требует изучения вопрос о соз­дании отдельной независимой структуры, объединяющей все эти инспекции по примеру других стран (например, в России – Росприроднадзор).

Нужно ускорить внедрение электронного Земельного кадастра, включающего все данные о земельных участках.

Для решения этого вопроса депутатами Сената будет инициирован пакет поправок и изменений в действующее законодательство.

Программа расширения орошаемых земель с четким определением специализации этих земель в разрезе регионов должна быть под особым контролем. Вопросы водного хозяйства, обеспечения водой должны быть важной составляющей программ развития территорий. Требует решения воп­рос регулирования водных объектов, распределение полномочий в этой сфере между центральными и местными исполнительными органами.

Право аренды на землю должно стать полноценным предметом рыночных отношений.

4. Принять комплексное государственное решение по дос­тупу к финансам, к долгосрочным и дешевым кредитным ресурсам.

Считаем необходимым пересмотреть подходы и механизмы финансирования сельского хозяйства с привлечением различных финансовых институтов.

Льготное кредитование прежде всего должно быть направлено на техническую модернизацию, повышение плодородия почвы, современные ирригационные системы, производство современного агротехнического оборудования и сельхозмашиностроение. На автоматизацию и компьютеризацию отрасли, на развитие логистики, инфраструктуры сбора, хранения и сбыта продукции, развитие отечественного производства вакцин и лекарств, строительство биокомбинатов. Требует новых подходов система закупа биопрепаратов.

Следует ограничить во времени период между сборкой и полной локализацией производства машин и оборудования.

Правила субсидирования часто меняются. За последние 5 лет, по информации НПП «Атамекен», правила субсидирования менялись 47 раз! Субсидии вовремя не выплачиваются. Они выделяются без привязки к показателям эффективности производства. Механизм выдачи субсидий не прозрачен. Правовая сторона предоставления субсидий должна быть четко расписана в законе. Было ошибкой регулирование этого ключевого вопроса на уровне подзаконных актов. За эту ошибку мы платим крайне дорогую цену. Субсидии не должны облагаться налогом.

И кредиты, и субсидии должны стимулировать полную загрузку отвечающих современным стандартам перерабатывающих предприятий. А также выделяться только тем хозяйствам и предприятиям, которые перешли на цифровизацию производства при условии наличия доступа к Интернету.

Конкуренция в сельском хозяйстве на мировых рынках, по существу, представляет собой «войну субсидий». Поэтому субсидии необходимо наращивать.

5. Бесценное национальное богатство – люди, казахстанцы. Об остром дефиците кадров в АПК нам говорят повсеместно. Уровень и качество жизни на селе поднимутся значительно, если образованная, профессионально подготовленная молодежь увидит большие перспективы для себя именно на селе. Мы обязаны поднять престиж рабочих профессий на небывалую высоту. Без новой генерации агрономов, зоотехников, ветеринаров, машинистов, механизаторов, электриков, токарей мы развитие аграрной отрасли не поднимем.

Необходимы регулярные курсы повышения квалификации для сельских специалистов и фермеров на базе профильных институтов и колледжей.

Предоставление субсидий, привязанное к уровню компетенции фермеров, к привлечению ими специалистов, к их постоянному обучению, послужит качественному оживлению в сфере подготовки кадров.

Мы поддерживаем предложение по формированию отраслевых центров по распространению лучших практик.

Программа «Болашак» должна расширить перечень профессий для сельского хозяйства. По этой программе нужно ежегодно готовить не менее 300 специалистов.

Аграрные вузы и колледжи нуждаются в современном материально-техническом обеспечении. Для эффективной подготовки специалистов им необходимо кооперироваться, иметь свои земельные наделы и хозяйства, чтобы практических занятий стало больше, чем теоретических. Субсидии также должны стимулировать предпринимателей активно содействовать подготовке кадров. При акиматах должны быть постоянно действующие комиссии по мониторингу и регулированию вопросов адресной подготовки кадров для нужд экономики региона.

6.Устойчивое развитие аграрного сектора немыслимо без обеспечения стабильного рынка сбыта, продуманной государственной торговой политики, развития биржевой торговли.

Ежегодно у нас поднимается проблема роста цен на продукцию сельского хозяйства. Это происходит, несмотря на ограничение экспорта, стабилизационные фонды и еженедельные ярмарки производителей.

Учитывая мелкотоварность нашего сельского хозяйства, необходимы вложения в создание складской инфраструктуры, которая позволяла бы хранить продукцию длительное время. Тогда фермеры не будут опасаться перепроизводства, при котором закупщики снижают цены, и смогут постепенно наращивать объемы производства.

Регулирование цен должно касаться только социально значимых продуктов. По остальным продуктам постепенно нужно отказываться от этой практики за счет более эффективной политики в области торговли и импорта.

Необходимо принять меры по сокращению количества посредников между производителями и потребителями. Ужесточить контроль и через развитие логистической инфраструктуры позволить производителю доставлять товар кратчайшим путем непосредственно до магазина.

Несмотря на то что на Евразийской товарной бирже можно продавать сельскохозяйственную продукцию в широком ассортимен­те, многие сделки проходят мимо биржи.

Необходимо разработать меры по стимулированию выхода товаропроизводителей на биржу с целью повышения прозрачности сделок и развитию процесса более объективного ценообразования за счет увеличения предложения.

Для наращивания экспортного потенциала нам необходимы профессиональные торговые представительства за рубежом, и в первую очередь в Китае, в России, ускорение заключения договора о свободной торговле с КНР, разработка действенных механизмов государственной поддержки экспорта.

7. Защита внутреннего рынка.

Практически все страны применяют механизмы ограничения импорта сельхозпродукции для защиты своих товаропроизводителей. Наши экспортеры хорошо знакомы с этой практикой. Надо использовать все возможные механизмы, не противоречащие правилам ВТО, в том числе меры тарифного и нетарифного регулирования. Особо надо обратить внимание на барьеры, связанные с качеством товаров, которые дисциплинируют внутренних производителей и препятствуют проникновению на внутренний рынок некачественных товаров. Настало время утвердить Стандарты здоровья растений и животных, отвечающие международным требованиям, установить жесткий контроль за их соблюдением. Это сделает наши товары конкурентоспособными. Государственная программа должна предусматривать большой пакет мер поддерж­ки фермеров в этих целях.

8. Местное самоуправление.

Мировой опыт показывает, что проблема повышения качества жизни в сельской местности эффективнее всего решается именно на базе местного самоуправления. Нужна новая финансово-экономическая модель функционирования сельских населенных пунк­тов. Качество жизни зависит от доступа к чистой питьевой воде, хорошим дорогам, школам, больницам, к объектам культуры и спорта. Увеличение доходной части бюджетов четвертого уровня, совершенствование системы администрирования, обучение азам управления – необходимые шаги в этом направлении.

Необходимо в целом пересмотреть систему управления и администрирования сельского хозяйства. В корне менять целевые индикаторы.

9. Государственная поддерж­ка сельхозпроизводителей.

Только после утверждения всех вышеназванных мер можно ставить вопрос об усилении государственной поддержки отрасли.

В рамках ВТО Казахстан может довести уровень государственной поддержки отрасли до 10% от ВВП, а использует только 5%. У наших партнеров по ЕАЭС он достигает 10–15% (Россия, Беларусь). Механизм ее предоставления должен быть объективным, стимулирующим, работающим на результат и контролируемым.

Слышать и услышать отрасль

В ходе подготовки к парламентским слушаниям в Сенате состоялась целая серия рабочих встреч с представителями фермерских союзов и ассоциаций аграриев. Очень подробные и заинтересованные беседы прошли с животноводами и представителями предприятий, перерабатывающих мясо, производителями молока и птицеводами, производителями зерновых, картофелеводами и овощеводами, представителями масложировой промышленности и рыбного хозяйства, представителями водного хозяйства и инвестиционных кампаний, научных и образовательных учреждений.

Мы встретились с целой когортой умных, компетентных, искренне болеющих за свою отрасль и страну в целом людьми. Настоящими патриотами Казах­стана, позитивно и конструктивно настроенными на работу на благо нашей Родины.

Они пришли в Сенат не поплакаться о своих болячках – мы заинтересованно и по-деловому обсуждали пути выхода сельского хозяйства из нынешнего положения.

Эти встречи еще раз убедили меня в довольно простой истине: мы ничего не сможем сделать в стране без широкого диалога между государством и бизнесом, между властью и обществом.

* * *

Сельское хозяйство – это не только бизнес, не только гарант продовольственной безопасности страны, не только сфера занятости для сельского населения, но сфера сохранения национальных традиций, образа жизни и культуры. Поэтому все наши решения должны быть тщательно взвешены и продуманы.

Казахстан – это наша земля. И мы несем ответственность за нее перед старшим поколением и перед нашими детьми.

У нас нет внешних врагов. Мы никогда никому не уступим ни пяди нашей земли.

Наши главные враги – безответственность, некомпетентность, поспешность в принятии решений, неспособность за бумажными отчетами адекватно оценить положение дел и гибко реагировать на вызовы каждого дня.

Сельскому хозяйству нашей страны нужны перемены.

Казахстанское село ждет их.

АВТОР:
Дарига Назарбаева, председатель Сената Парламента РК

Фальшивые аккаунты Шукеева и Мамытбекова атакуют журналистов

Прочитал грязный и тупой националистический пост про себя и близких мне людей, размещенный на фейковой странице, созданной как раз незадолго до этого вброса.

У меня один вопрос к бывшему руководству Минсельхоза РК, а теперь акимата Туркестанской области: вы, вправду, меня за идиота принимаете?! Или вам кажется, что вы сделали что-то гениальное, а кругом одни дураки — ничего не соображают?!

Ваши уши и пятки видны не только в виде лайков и комментариев вполне конкретных лиц, но и благодаря вашим фейковым аккаунтам. Накануне парочка ваших троллей «засветилась» под моей статьей про ваш «Большой мясной провал» в одной из аграрных групп на ФБ.

После чего — о надо же, какое совпадение! — они же сидят и комментят гадости про меня и моих близких под дебильным националистическим постом. Если зайти на их быстро сколоченные страницы, то там сплошные перепосты бывшего министра сельского хозяйства РК, ныне главы «Мясного союза Казахстана» Асылжана Мамытбекова. Это я так понял, его не шибко креативные поклонники.

Ах да, один из этих аккаунтов «с женским лицом» рьяно топит за яйца семейства Божко и охаивает меня, потому что я недавно позволил себе высветить смычку «Мясного союза Казахстана» и яичных предводителей, недовольных зажимом субсидий в их адрес Министерством сельского хозяйства Казахстана.

Другой вопрос: зачем так опускаетесь??? Да, я помню, как Умирзак Естаевич просил создать несколько фейковых страниц в Фейсбуке, с которых можно было бы по его указанию «мочить» неугодных ему чиновников, преимущественно VIP-персон.

Помните, я тогда отказался. Потому что не люблю анонимности, так и сказал — не хочу, чтобы вся слава доставалась несуществующему в реальности боту. Слишком уж я честолюбив для таких просьб.

Но вы все равно создали парочку страниц. А я пошел своим путем и создал свое СМИ, где выступаю открыто. СМИ, которое вы, между прочим, сейчас поднимаете до уровня «Кремлевского». Не хило так.

А что у вас? Парочка туалетных страничек на ФБ, на которые без слез не взглянешь. И это при ваших то потенциальных ресурсах. Наверное, все деньги как обычно уходят на бордели в Шымкенте.

И потом, изначально планировалось «заказать» шестерых VIP-персон. Прошло столько времени, а вы и с одним-то Ахметжаном Есимовым и его Фондом «Самрук-Казына» справиться не можете.

В общем, ребята, дам совет: начинайте создавать и развивать свои СМИ, а не фигней маяться. Вон, вашего человека Нурмухана Сарыбаева, который много знал о финансовых потоках и перемещениях в вашей команде, недавно арестовали. Не ровен час, за другими людьми придут, что тогда делать будете.

И научитесь выступать открыто, это придаст вам хоть чуточку респектабельности и лоска, а то опускаетесь до пещерно унитазного стиля.

А будете и дальше так трогать меня и моих близких, я могу припомнить что-нибудь про одного из действующих заместителей акима Туркестанской области — любителя ходить по проституткам и прожигать на них государственные деньги. Или про одно домостроение в столице Нур-Султане, через которое прокручиваются деньги с гостендеров. Или про шестерых VIP-персон: кого и почему хотели «заказать».

Валерий Сурганов

Как преодолеть большой мясной провал

Минсельхоз Казахстана ищет выход из рукотворного кризиса последних 10 лет

Президент Токаев дал правительству срок до 15 мая, к которому должна быть подготовлена программа нового экономического курса. Разумеется, это касается и Министерства сельского хозяйства, и даже более, чем иного любого ведомства.

Потому что прежнее программирование достигло ну слишком уж зияющих вершин!

Только вдумайтесь: разработанная не имеющим властных полномочий «Мясным союзом Казахстана» программа самим же правительством была возведена в статус Национальной, закончилось же все, действительно, массовым экспортом говядины, но – в живом виде.

В эту сторону, — в сторону почти непрерывного в течение целого десятилетия симбиоза руководства отраслевого министерства с клановым бизнес-интересом, двигаться дальше некуда. Результаты не просто провальные, но и, я бы сказал, слишком уж откровенно издевательские, пишут Ведомости Казахстана.

Но тогда куда двигаться? Коль скоро «Мясной союз», после обновления руководства Минсельхоза больше не управляет штабом отрасли, какие свои планы, в ответ на ожидания главы государства, собирается менять отраслевой штаб.

СТРАТЕГИЯ «КАЗАГРО»: ЧЕСТНО ПРО ПРОБЛЕМЫ

Оттолкнемся от совсем недавно, — 4 февраля, утвержденной правительством «Стратегии развития АО «Национальный холдинг «КазАгро» на 2020-2029 годы». В ней, вообще-то говоря, все ответы уже содержатся – осталось с ними только ознакомиться, чтобы лучше понять.

Вначале, как положено, перечислены проблемы отрасли, и сделано это, надо признать, точно, откровенно и профессионально. Вот выдержки:

Несмотря на положительные тенденции, сельское хозяйство Казахстана характеризуется низкой производительностью труда, использованием устаревших технологий, слабой инновационной активностью.

Отрасль нуждается в обновлении сельскохозяйственной техники, уровень износа которой достигает 80 %.

На конкурентоспособность агропромышленного комплекса отрицательно влияет мелкотоварность производства. В 2018 году около 57 % – говядины и баранины, 54,3 % – картофеля и помидоров, 73,5 % – молока произведены в личных подсобных хозяйствах.

В животноводстве наблюдается устойчивый рост поголовья. Однако низкий удельный вес племенного поголовья: КРС — 10,6 %, мелкого рогатого скота — 15,1 %. Концентрация основного поголовья в домашних хозяйствах – 61 %, слабая репродуктивная база, несоответствие кормопроизводства потребностям животноводства.

Наблюдается высокая доля импорта по таким видам продукции как колбасные изделия – 41 %, масложировые продукты – 40 %, плодовоовощные консервы – 84 %, мясо птицы – 50 %.

И последнее, самое важное, извлечение из «Стратегии …» — насчет крайне низкого уровня кредитования. Из 1,6 млн. домашних хозяйств, 196,6 тысяч крестьянских и фермерских хозяйств, а также 12420 юридических лиц АПК (малых – 12065, средних – 296 и крупных – 59) кредитами системы «КазАгро» пользуются лишь порядка 71 тысячи заемщиков.

Далее сказано о совершенно мизерной доле собственно банковского кредитования, и вывод: катастрофически не охвачены кредитованием личные, крестьянские и фермерские хозяйства.

ЖИДКОЙ КАШЕЙ ПО БОЛЬШОЙ ТАРЕЛКЕ

Действительно, в сельском хозяйстве субсидируется все: растениеводство и животноводство, закуп семян, породистого молодняка, надои, гербициды, удобрения, ГСМ, перечень бесконечен. Стоит же убрать субсидии, перевести все, по рыночным учебникам, на самостоятельное финансирование и конкуренцию – считай, провал по этому направлению.

Соответственно, вся политика Минсельхоза зажата между двумя крайностями – либо сконцентрировать финансовый и административный ресурс на каком-то одном прорывном направлении, либо размазывать, как кашу по тарелке, между всеми нуждающимися в господдержке.

Обещанный прорыв по мясному экспорту, — а уж в него-то финансового и административного ресурса было закачано на пределе! завершился на грани фарса – массовым сплавом живого скота за границу, который вынужден был остановить Минсельхоз.

Но и пытаться подкармливать всех понемножку не лучше: недовольны будут не только отлученные, но и оставленные на субсидиях – все равно мало! В любом варианте, кому не дай, обязательно найдется масса жалобщиков и критиков, и аргументированно убедительных. А донести сомнения и отрицания до общественности и государственного руководства проблем нет, Интернет – он у всех под рукой.

ПРОБЛЕМА НЕДОФИНАНСИРОВАНИЯ

Действительно, и здесь все зажато между двумя крайностями. С одной стороны, пытаться поддерживать аграрную отрасль бесконечным вливанием госсредств со всех сторон неправильно, — никаких бюджетов не хватит, да и сама система распределения слишком затратна и падка на коррупцию.

С другой стороны, коммерческое банковское кредитование село практически не затрагивает. Вот, данные на январь этого года:

Кредиты банков по отраслям экономики — всего 1060 млрд., это лишь чуть более 14 % от запланированного ВВП, то есть банки держат вообще все экономическое развитие в Казахстане даже не на голодном, а умертвляющем пайке.

Добавим сюда и среднюю стоимость кредитов – 14,2 %, мало кому из производственников потянуть такое.

Но даже и такое кредитное гетто по сравнению с тем, что достается продовольственному и сельскому направлениям – натуральный санаторий. Смотрим цифры: кредиты в январе по строке «производство продуктов питания, включая напитки» — 16,5 млрд. тенге, или 0,002 % от ВВП, исчезающе малая величина. Строка «сельское хозяйство» — 5,23 млрд. тенге, — вообще никаких нулей после запятой не хватит, если показывать в процентах от ВВП.

Да и относительно собственно объемов производства кредиты тоже мизерные: производство продуктов питания за 2019 год – 1629 млрд. тенге, объем продукции сельского хозяйства – 5219 млрд. тенге. То есть, пищевая отрасль кредитуется на 1 % от своего объема, сельское хозяйство – на 0,1 %. К тому же, и в таких гомеопатических дозах кредиты ядовиты по стоимости – средняя ставка по 2019 году — 12,4%. Это ли не умерщвление?!

ПРОБЛЕМА ИНВЕСТИЦИОННАЯ

А теперь давайте посмотрим, как бесконечно малое банковское кредитование, плюс отнюдь не бесконечные государственные субсидии откладываются на самом важном для развития любого производства – инвестициях в основной капитал.

Смотрим отчетность за 2019 год: инвестиции в сельское хозяйство – 501,6 млрд. Это 9,6 % от объема производства, тогда как для устойчивой жизнедеятельности надо бы не менее 25 %. А учитывая изношенность и отсталость основных фондов, не помешали бы и все 50 %.

И еще издевательская строчка из той же статотчетности за 2019 год: более 89 % инвестиций в основной капитал направлены на выращивание сезонных культур (60,6 %) и животноводство (28,9 %). Вот вам и прорывная мясная программа: основная часть и без того скудного инвестиционного ручейка направляется не на более сложные переделы, а на извлечение самой простой и быстрой сезонной растительной прибыли.

БОЛЕЗНЬ РОСТА

Конструктивная критика предполагает, что даже после самого разгромного описания проблем должны идти предложения, как их преодолевать. И, да, мы изложим свое видение выхода из такого в прямом смысле системного недофинансирования сельского хозяйства.

Однако волшебных рецептов оптимального распределения госсубсидий просто нет, значит, рецепты выправления положения не могут не быть столь же радикальными, что и постигшая аграрную отрасль дилемма. А потому, потерпите, нагоним еще дополнительной жути, — вполне объективной.

Итак, за все годы деятельности связки «Минсельхоз-Мясной союз», да, кое-какие слабые подвижки в животноводстве, если можно так выразиться – достигнуты. Поголовье КРС с 2011 по 2019 годы выросло на 30 %, овец и коз на 6 %, птицы – на 37 %, а лошадей так и на все 76 %. И только свиней осталось 68 % от поголовья десятилетней давности. И это притом, что «Мясной союз», несмотря на вывеску своей организации занимался исключительно крупным рогатым скотом мясного направления – говядиной. То есть, за почти 10 лет реализации программы, будь-то в виде проекта «Экспортного потенциала мяса КРС», начатого в 2011 году или «Национальной мясной программы с 2018 до 2027 года», рост всего лишь на 30 %. Не густо, учитывая временной интервал и количество государственных денег, вбуханные в эти прожекты.

Однако, вот достижения 2019 года по сравнению с колхозно-совхозным еще 1991 годом, последним годом существования СССР. КРС – 78 %, овцы-козы – 55 %, птица – 75 %, свиньи – 28 %. И только лошадей (слава казахам!) стало 170 % от колхозных времен.

Или вот еще, по пищевой и перерабатывающей промышленности:

Мяса и субпродуктов по отчету за 2018 год выпускалось, в сравнении с 1990 годом, 24%, колбас – 29 %, масла сливочного 22 %, молока – 37 %, сыра и творога – 78 %. От переработки шерсти осталось 4 %, выделки кожи и шкур – 23 %.

Не верите? Зайдите на сайт Комитета по статистике – данные оттуда.

Представляете, сколько денег, не говоря уже об интеллектуальных и организационных усилиях потребуется, чтобы подняться всего-то до уровня производства тридцатилетней давности!

АХИЛЕССОВА ПЯТА ДЕСОВЕТИЗАЦИИ

И еще – для лучшего понимания, почему мы свалились в яму и без чего из нее не выбраться.

У старшего поколения еще на памяти термин «холодная война», а ведь то, действительно, была война, мирового масштаба, только без прямого военного столкновения, запрещенного появлением атомного оружия. Ту Третью мировую СССР …, нет, не проиграл – добровольно капитулировал. Наши оценочные суждения по этому поводу могут быть разными, но объективный факт налицо – правила нового мироустройства устанавливались, скажем так, с участием одержавшей верх стороны.

Поскольку же мировой рынок, как система разделения труда к тому времени уже состоялся, постсоветским рыночным суверенам достались только ниши экспорта природного сырья, в обмен на импорт готовых товаров. Ничего личного, просто бизнес.

Плюс, политико-идеологический аспект: колхозно-совхозный строй на селе подлежал ликвидации, равно как солидарная схема пенсионного обеспечения должна была быть заменена на индивидуально-накопительную, а бесплатное здравоохранение – на страховую медицину.

И еще из новых порядков – никаких национальных кредитов и инвестиций! Схема финансирования – принципиально внешняя, инвестируется и кредитуется исключительно субъекты, имеющее экспортно-импортные обороты. Внутренний кредит – удушающий по доступности и стоимости. Национальная валюта – местный доллар, плавающий вокруг «старшего брата». Причем направление «плавания» определяется тоже интересом экспортеров. Для имеющих обороты, тем паче – кредиты в тенге, такое плавание – еще один способ удушения.

Иллюстрация: основные обрушившиеся на «КазАгро» проблемы – плоды девальвационной схемы 2015 года (подрубившей, кстати, и работающую на тенге электроэнергетику), устроенной нашими же Национальным банком и правительством.

ТАК ПРЕОДОЛЕЕМ!

Надеюсь, сказанного теперь достаточно для понимания, что ответом на ожидания президента по новому курсу применительно к сельскому хозяйству и всему сельскому населению, с их бедами и нуждами, должна быть новая всеобщая программа АПК, а основами такой программы – два института. Это преобразованный из «КазАгро» самостоятельный кредитно-инвестиционный «КазАгроБанк», осуществляющий давно уже небывалое – национальный, длинный и дешевый целевой кредит. Плюс – целевое инвестирование.

Второй институт тоже не сказать, что новый, но еще более давно небывалый – «КазАгроПлан». Нынешнюю сельскую раздробленность, во-первых, не профинансируешь, во-вторых, даже самые добрые намерения как-то поддержать мелких производителей только закрепляют постколхозное сползание сел-аулов в неофеодальное средневековье.

Есть ли в Казахстане действительно образцовые высокопродуктивные хозяйства? Есть, у Сауэра, например, и у Зенченко. Есть еще несколько, и все это – чудом уцелевшие колхозы-совхозы, сохраненные через приватизацию бывшими председателями, но без разворовывания.

И еще обязательное условие успешного хозяйствования – дружба с местным и республиканским начальством, а еще надежнее – с самим президентом.

Вот эти штучно-индивидуальные образцы и пора бы начать тиражировать на системной основе.

Петр СВОИК

Миф разбился о быт: плохой сервис, «авторские права» и астрономические цены

Импортная сельхозтехника не оправдывает ожиданий казахстанских фермеров

Много раз проговариваемая двумя президентами – вначале Елбасы, а затем Касым-Жомартом Токаевым инициатива по увеличению производительности труда в АПК и ускорении темпов обновления парка сельхозмашин в Казахстане, буксует на все четыре колеса сразу по нескольким взаимосвязанным причинам, отмечают kazvedomosti.kz

СОБАКИ НА СЕНЕ

Производство сельхозтехники в Казахстане отечественными предприятиями, безусловно, набирает обороты. С этой стороны все как раз развивается, пусть медленно, но верно. А производительность на казахстанских заводах, изготавливающих сельхозоборудование, посевные и уборочные комплексы прямо коррелируется с обновлением парка сельхозмашин в малых фермерских хозяйствах.

В то же время, большие мировые концерны, такие, например, как «John Deer» и «Class» откровенно не спешат, а то и прямо отказываются строить и размещать свои производственные мощности в Казахстане, что могло бы резко нарастить объемы выпускаемого технологического оборудования для АПК внутри страны.
Проблема в том, что им это, собственно, и не очень надо, так как лоббисты интересов иностранных производителей сельскохозяйственной техники, работавшие ранее в Минсельхозе Казахстана позаботились о доскональном соблюдении принципов их бизнес-моделей, внедрив 25-процентную субсидию для казахстанских фермерских хозяйств, в том числе на покупку зарубежных аналогов аграрной техники.

Вдобавок, когда государство вдруг озадачивается вопросом защиты внутреннего рынка и внутренних производителей сельхозтехники, пытаясь ввести стимулирующую отечественное производство меру – утилизационный сбор на ввозимую импортную сельхозтехнику, те же самые лоббисты через свои ассоциации, дилеры зарубежной техники АПК и аффилированные с ними лица ставят палки в колеса защитным экономическим инициативам правительства. Выступая тем самым в качестве «собаки на сене»: заводы мировые производители строить здесь не будут, но и с введением защитных механизмов на продажу их оборудования они тоже не согласны. Дайте максимальный «зеленый свет» продажам из-за границы и не мешайте!

В свою очередь, по принципу замкнутого круга это приводит к тому, что страдает производительность труда внутри Казахстана, парк сельхозтехники обновляется медленно, так как крупные фермерские хозяйства, способные позволить себе покупку дорогих марок иностранного сельхозоборудования, среднюю «температуру по палате» никак не делают.

Более того, стоимость зарубежной техники является еще цветочками по сравнению с тем, что может ожидать хозяйства в случае ее поломки, так как сервис, софт и детали «записаны» исключительно на дилеров и полномочных представителей. Вторгаться в эту сферу фермерам строго-настрого запрещено, ведь покупая дорогой продукт, они приобретают в «подарок» и соответствующее обслуживание, которое обязательно и обжалованию не подлежит.

ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ВЫШЕ НА 20 %, ЗАТО ЦЕНА В ТРИ РАЗА

По оценкам экспертов, потребность Казахстана в сельскохозяйственной технике составляет: в комбайнах – порядка 10 тысяч единиц, тракторов – более 60 тысяч, сеялок – 75 тысяч, жаток – 7 тысяч единиц.

В Казахстане при уровне локализации производства в 70 % уже осваивается изготовление и сварка кабины тракторов и комбайнов, капотировка, производство внутренних узлов. В настоящее время рассматриваются вопросы инвестирования в производство всех внутренних узлов внутри Казахстана. Хотя уже сейчас в РК делается большинство мелких деталей: подмоторная рама, транспортная тележка, поручни, жатка и т.д.

Потребители отечественной сельхозтехники – это в основном мелкие фермеры, которые пока не могут позволить себе купить высокотехнологичные западныеагрегаты. К тому же, у них имеется и экономическая целесообразность – есть количество гектаров, объемы земельных площадей, на которые не стоит покупать иностранную сельхозтехнику, поскольку себестоимость произведенной продукции тогда окажется слишком дорогой. А нужно ли им это?! Поэтому в республике имеется весьма широкий пласт фермеров, серьезная категория фермерских хозяйств, которые всегда будут пользоваться продукцией наших заводов.

Более того, существует миф о том, что сельхозмашины, которые производятся в Казахстане или странах ЕАЭС уступают по эффективности импортным «John Deer» и «Class». Данное утверждение некорректно ввиду того, что техника уступает не по эффективности, а в производительности, и то лишь на незначительные показатели, не превышающие 20-30%. Что касается эффективности, то если взять в учет стоимость импортной техники, которая дороже в 2-3 раза техники стран ЕАЭС, то тут мы получаем обратную картину. Эффективнее и экономичнее все же использовать технику локального производства.

К слову, такие модели тракторов «John Deer», как 6150М, 7820 или 8530 по самым скромным подсчетам стоят на рынке от 30 до 60 миллионов тенге за один агрегат.

Высокотехнологичный комбайн с программным обеспечением, о котором мы недавно рассказывали – купленный в 2018 году за государственный счет Национальным аграрным научно-образовательным центром (НАНОЦ) обошелся бюджету в кругленькую сумму, превышающую 400 тысяч евро.

Скромный подержанный комбайн CLAAS Mega 208обойдется не менее 25-30 тысяч евро, более внушительный, но тоже бывший в употреблении комбайн CLAAS Tucano 430 продают на рынке за 65 тысяч евро. Пресс-подборщикирулонные CLAAS Rollant 250 или более простой CLAAS 44даже после долгих лет использования доходят до 10 тысяч евро.

При этом, нужно понимать, что если речь идет о каких-нибудь совершенных продуктах «John Deer» или «Class», где техника самостоятельно может «ходить по полям», будучи управляемой оператором за ноутбуком, то аналогичные системы возможны к установке и на сельхозтехнике отечественного производства. Другойвопрос – насколько нужно это казахстанскому покупателю.

Возможно, такие беспилотные машины чаще всего нужны в агрохолдингах, а когда у тебя небольшое фермерское хозяйство или среднее в 10-20 тысяч гектаров земли и невезде в сельской местности работает интернет, ставить беспилотный комбайн себе дороже.

Однако даже отечественные производители сельхозтехники предлагают беспилотный продукт как опцию для клиента.Другое дело, что еще недавно система Trimble, которую предлагали казахстанские предприятия сельхозоборудования, позволявшая управлять трактором или комбайном без участия механизатора, вызывала оторопь у самих фермеров в Казахстане.

ЗАМОРДОВАННЫЕ СЕРВИСОМ И АВТОРСКИМИ ПРАВАМИ

Что касается, сервисного обслуживания, то для начала напомним сакраментальную речь главы достаточно крупного фермерского хозяйства «Байсерке Агро» в Алматинской области, известного в недавнем прошлом государственного деятеля Темирхана Досмухамбетова, который произнес:

«Техника «Джон Дир» сельхозтоваропроизводителям неподъемна. Если в Европе на нее одна цена, то в Казахстане совсем другая стоимость. Почему наше сельское хозяйство хромает, потому что это очень дорого. Мы же тоже научились деньги считать. Вот у меня сломался трактор «Джон Дир», я три месяца ждал сервисную компанию, в итоге цену сообщили в два раза выше.

Я потом позвонил в другую компанию, они в пять раз дешевле отремонтировали. Вы над этим подумайте. Вы свою цену установили и думаете, завтра все будут покупать. Завтра совершенно иная конкуренция будет. Мы завезем итальянские, немецкие трактора и комбайны и будем лучше, чем вы работать.

Казахстан завтра самым большим потребителем сельхозтехники станет. А если вы будете на своем стоять, то найдутся те, кто по качеству не уступят, зато в пять раз дешевле чем вы будете продавать. И не нужно настаивать, что у вас на складе все есть. Вы заказываете, потом через три месяца приходит, а у нас уборка уже кончилась», — заявил он.

Это у нас, тогда как на родине торговой марки «John Deer» в США, ситуация аналогичная. С той лишь разницей, что новые комплекты поступают быстрее, однако американские фермеры замордованы не меньше наших тем, что называется «авторским правом» и мягко-изощренным способом выкачивания дополнительных денег с фермерских хозяйств в кошелек компании «John Deer» благодаря обязательному техническому сопровождению, которое всегда стоит денег.

Так, у американских фермеров есть «профсоюз», и этот профсоюз подписал соглашение, согласно которому, теперь фермерам запрещено иметь доступ и изменять исходный код в их тракторах и прочей технике.

Калифорнийское фермерское бюро (The California Farm Bureau), насчитывающее 2,5 миллиона рабочих мест, отказало фермерам в праве покупать запчасти, не проходя через дилера. Теперь фермеры не могут менять настройки в двигателе, внедрять новые функции и подгонять свою технику под меняющиеся экологические стандарты.

Дело в том, что фермерам очень важно самим ремонтировать свое оборудование. Ждать несколько дней пока John Deere отправит техника, чтобы тот починил комбайн, – непозволительная роскошь для них во время сбора урожая.

Кроме того, фермеры, в том числе американские – довольно рукастые ребята. Они чинят свои машины уже целую вечность. Зачем тратить тысячи долларов на то, что легко можно починить самим?

Однако, сельскохозяйственное оборудование становится все более сложным и электронным, и у фермеров зачастую просто нет нужных инструментов, чтобы привести все в порядок. Несмотря на то, что именно они более всего заинтересованы в работе своих машин.

Все усугубляется еще и тем фактом, что такие компании какJohn Deere прикрываются законом об авторских правах, что мешает фермерам еще больше.

Монополии на ремонт оборудования очень выгодны, это огромный бизнес. Далеко ходить не надо, к примеру, компания Apple всегда запрещала ремонт своей техники и приобретение деталей у кого-либо другого, кроме нее самой.

Впрочем, поэтому-то и казахстанские фермеры при всех, казалось бы, очевидных преимуществах зарубежной техники, фактически остаются с импортным агрегатом один на один. И получить своевременный сервис при поломке – невозможно. А сроки полевых работ нарушать нельзя.

«В некоторых компаниях сильно хромает сервис. Многие жалуются на сервис запчастей. Есть много нареканий в адрес зарубежных компаний. Специалисты толком не знают технику», — признался аграрий Жомарт Омаров.

Увы, износ сельскохозяйственной техники в Казахстане сегодня составляет 70 %, а срок службы большей ее части превышает 15 лет. Динамика ее обновления, дай Бог, должна выйти на уровень 6 % в год, что уже будет отличным результатом. И, как скорее всего произойдет: иностранные производители сельхозмашин вряд ли примут в этом процессе самое активное участие.

Аграрный передел. Почему господдержка АПК совпадает с личными бизнес-интересами чиновников?

Развитие сельского хозяйства в Казахстане — приоритет экономической политики. Ежегодно государство тратит сотни миллиардов из бюджета на поддержку агросектора. Специально для выдачи льготных кредитов отрасли был создан национальный управляющий холдинг «КазАгро».

Правда, по факту «КазАгро» и его дочерние структуры тонут в коррупционных скандалах, и кредитные ресурсы холдинга оказались ненамного дешевле коммерческих займов. А господдержка АПК меняется вместе с каждым новым министром, как и приоритеты отрасли, передает kz.media.

Правила субсидирования пересматриваются ежегодно, иногда и по несколько раз в год. Вначале активно развивали молочное направление: специальными самолетами привозили коров из Канады, эти стада на взлетной полосе встречали министры и журналисты. Разве что красные дорожки для буренок не раскатывали. Было заявлено, что в стране будут созданы молочно-товарные фермы с полным циклом производства, и страна в считанные годы будет полностью обеспечена своими качественными молочными продуктами.

Затем пришла очередь мяса. Были разработаны программы по развитию мясного животноводства, начался импорт мясных коров из-за рубежа. Президент страны ставит амбициозную задачу — в 2016 году Казахстан должен экспортировать 60 тысяч тонн мяса и дальше наращивать объемы. Выполняется это лишь в 2019 году, и не совсем так, как декларировалось вначале — экспорт обеспечен за счет продажи живого скота.

ЕДИНСТВЕННОЙ УСТОЯВШЕЙСЯ ЭКСПОРТООРИЕНТИРОВАННОЙ ОТРАСЛЬЮ ОСТАЮТСЯ ЗЕРНОВЫЕ

Единственной устоявшейся экспортоориентированной отраслью остаются зерновые. Ежегодно страна продает на внешние рынки 6-8 млн тонн зерна, при этом внутренний рынок полностью обеспечивается своим производством пшеницы. Набирает обороты производство и экспорт масличных.

ПО ПРОИЗВОДСТВУ ЗЕРНА КАЗАХСТАН ЗАНИМАЕТ ТРЕТЬЕ МЕСТО В СНГ ПОСЛЕ РОССИИ И УКРАИНЫ И СТАБИЛЬНО ВХОДИТ В ДЕСЯТКУ МИРОВЫХ ЭКСПОРТЕРОВ.

И вот очередной виток изменений — крен вновь идет на молоко: субсидии на приобретение молочных КРС увеличиваются с 225 до 400 тысяч тенге на голову, а субсидии на молоко хотят поднять до 50 тенге за литр – но только для крупных хозяйств, которые уже 15 лет пользуются всеми благами господдержки.

К примеру, известное на весь Казахстан предприятие — агрофирма «Родина» и ее бессменный руководитель Иван Сауэр, занимающееся сегодня практически всеми видами сельхозпроизводства (зерновые, молочно-товарные фермы полного цикла, производство гербицидов), получил в 2019 году порядка 1,5 миллиарда тенге субсидий только на свою образцово-показательную ферму.

Практически полностью лишается субсидий яичное птицеводство. Новшества чиновники бизнесу объясняют так: отрасль уже выросла, полностью обеспечила импортозамещение, появились излишки, которые уже отправляются на экспорт, поэтому предприятия обойдутся без господдержки. Тем более что выплаты на удешевление готовой продукции это товарно-специфическая субсидия, от которых Казахстан обязан отходить, вступив в ВТО.

Нельзя не заметить лукавства чиновников.

ЕСЛИ ОТРАСЛЬ, ПОКРЫВАЮЩАЯ ВНУТРЕННИЕ ПОТРЕБНОСТИ И ЭКСПОРТИРУЯ ПРОДУКЦИЮ, НЕ НУЖДАЕТСЯ В ГОСПОДДЕРЖКЕ, ПОЧЕМУ ПРОДОЛЖАЕТСЯ СУБСИДИРОВАНИЕ РАСТЕНИЕВОДСТВА?

Причем это немаленькая сумма, исчисляемая десятками и сотнями миллиардов на гербициды, удобрения, семена, пестициды, приобретение техники и удешевление кредитов. Плюс возврат НДС при экспорте, а это ещё 12% сверху.

Смотрим информацию по крупнейшим получателям субсидий на гербициды. В 2019 году 3,4 миллиарда тенге получает ТОО «Астана Нан», опять же принадлежащее Ивану Сауэру. Выходит в совокупности порядка 5 миллиардов тенге от государства только одному собственнику. К слову, Сауэр — еще и председатель комитета агропромышленного комплекса НПП «Атамекен».

Личные интересы

Не менее любопытным оказывается при более детальном рассмотрении и причины резкого крена аграрного ведомства в сторону производства молока. Дело, как минимум, не только в недостатке сырья внутри страны. А еще и в том, что у ответственных лиц есть личная заинтересованность.

Министр сельского хозяйства Сапархан Омаров, презентуя в правительстве планы по изменению подходов в поддержке АПК, представил и список предприятий, где будут реализованы инвестиционные проекты.
В их числе оказалось ТОО «Ногайбай» (Северо-Казахстанская область), планирующее уже в 2020 году реализовать проект по созданию молочно-товарной фермы с суммой инвестиций в 2 миллиарда тенге.

Возглавляет это предприятие Алтынбек Сапаров, брат первого вице-министра сельского хозяйства Айдарбека Сапарова.

Ему же принадлежит и одноименное крестьянское хозяйство. Кстати, село Ногайбай в районе Магжана Жумабаева Северо-Казахстанской области для братьев Сапаровых — родина, именно там родился вице-министр, правда, тогда село называлось Красное, а район — Булаевский.

Еще одним предприятием — ТОО «Нур-агро 2050» — руководит Нурсултан Сапаров, родной сын вице-министра.

Там же, в Северном Казахстане, действует ТОО «Булаев Астык», принадлежащее Кайрбеку Сейпилулы Сапару — брату того самого вице-министра.

Согласно аудиторскому отчету о деятельности «Булаев Астык», в кредиторах предприятия числятся несколько ТОО — «Ногайбай», «Новотроицкое», «Надежденское» и «НурСен Агро», «АКСА-Север», фермерское хозяйство «Парасат», крестьянское хозяйство «Сейпил Малик». Все эти предприятия находятся в Северном Казахстане, преимущественно в районе Магжана Жумабаева, и, как говорят местные жители, в реальности принадлежат семье вице-министра, который до назначения в минсельхоз занимал пост акима района Магжана Жумабаева СКО, а затем — заместителя акима СКО.

Впрочем, прямой связи между семьей вице-министра и большинством этих предприятий в открытых источниках нет, за исключением трех ТОО — «Ногайбай», ТОО «НурАгро-2050» и «Булаев Астык» и КХ «Ногайбай».

На эти совпадения можно было бы закрыть глаза. В конце концов, семья не виновата в том, что их родственник был замакима области и внезапно стал вице-министром сельского хозяйства — не закрывать же из-за этого успешный бизнес. Можно было бы не обращать на них внимания, если бы не одно НО: если бы государственная политика не делала резкий крен всякий раз исключительно в сторону личных бизнес-интересов первых руководителей.

Касым Кемелов

Иволга-гейт: где логика?

Драматическим образом развиваются события в суде над бизнесменом Василием РОЗИНОВЫМ, который на минувшей неделе прошел этап прений. Гособвинение потребовало для подсудимого наказание в виде реального срока лишения свободы, защита просит суд прекратить его уголовное преследование “за отсутствием события правонарушения”.

Кому не всё равно
Уголовный суд против самого известного костанайского бизнесмена длится с прошлого года. Но даже сейчас, когда основные разбирательства позади, напряжение вокруг процесса растет: интерес к нему у костанайцев очень велик. Розинов — слишком заметная здесь фигура, его влияние на экономику и общественную жизнь трудно переоценить.

Любая новость о суде над хозяином сельскохозяйственного холдинга “Иволга” получает мощный отклик в соцсетях и на сайтах СМИ, которые отслеживают этот процесс. А говорят и пишут люди вот что:

“Так жаль Василия, он раскрутил этот бизнес, а кому-то из наших агашек он понадобился” (пользователь aikus10).

“Самые опасные бандиты — не те, что носят татуировки и сидят в тюрьмах, а те, что носят костюмы и сидят в кабинетах. Вот с ними и пришлось тягаться Розинову” (bugubaev_kz).

“Розинов хоть что-то делал для людей и Костаная, а эти что делают? Тупо банкротят” (daniiarsmadiarov).

На днях по костанайским соцсетям разлетелся флешмоб: пользователи постят картинку со словами “Я (МЫ) — Розинов. Нам не все равно”.

История вопроса
В чем же, по версии следствия и прокуратуры, он виноват? Бизнесмена пытаются уличить в хищении кредитных средств Евразийского банка развития (ЕАБР). В то же время в суде установлено: хозяин ТОО “Иволга Холдинг”, получивший от банка 80 миллионов долларов под залог зерновых расписок, в течение трех лет гасил этот кредит и выплатил $30 млн основного долга и $14 млн в виде вознаграждения, пени и штрафов. Кроме того, в целях расчета с кредиторами (в их числе ЕАБР) он передал в доверительное управление предприятию “Олжа-Агро” 18 компаний группы “Иволга”.

То есть суду предстоит дать оценку, доказан ли стороной обвинения мошеннический умысел Розинова. И наоборот — можно ли рассматривать эту историю как результат воздействия обстоятельств непреодолимой силы: засухи, неурожая, а также девальвации национальной валюты.

— Не возвращать кредит у меня мысли не было, — заявил в суде Розинов. — Это каким надо быть безумцем: собираясь похитить деньги, дать личную гарантию, по которой меня практически всю жизнь будут преследовать! Человек в здравом рассудке разве так поступит?! На худой конец ему надо было бы сбежать!

Море зерна и расписок
Стороны долго спорили в суде о том, были ли обеспечены товаром отданные в кредитный залог зерновые расписки. По мнению обвинения, расписки были пустыми. Такой вывод содержится и в заключении судебно-экономической экспертизы. Однако, как выяснилось в суде, эксперт не располагал сведениями о движении зерна по “Иволге”, не установил, откуда это зерно и в каком объеме перерабатывалось на мельницах, сколько его посеяли весной 2011 года. Наконец, экспертиза не учла зерно, которое по договору с элеваторами хранилось на сельхозпредприятиях, принадлежащих Розинову.

— То есть целостной картины вообще никакой нет, — заявил в прениях подсудимый. — Есть отрывочные сведения по Продкорпорации, по железнодорожным отгрузкам. Но более половины — 60 процентов зерна! — с элеваторов вывозится автотранспортом. Почему тогда нет этих сведений? Статистика, использованная следствием, не дает точных цифр. Закупы и продажи зерна в то время доходили до 500 тысяч тонн! И это кроме собственного производства, которое было в среднем в пределах до миллиона тонн, а в 2011 году (это год выдачи кредита) — 1,5 млн тонн. О каком умысле на хищение можно говорить, если зерна было море, и все это зерно принадлежало мне? А у следствия получилось, что я сам у себя зерно похитил.

— Кроме того, — продолжил Розинов, — ЕАБР не узаконил должным образом оформление залога зерна и не воспользовался своим правом по зерновым распискам.

Аргументы и факты
По словам предпринимателя, следствие даже не пыталось проанализировать причины, которые помешали “Иволге” полностью исполнить обязательства перед банком. Причины эти, считает Розинов, — богом посланные испытания: в первую очередь погода, а также невыполнение своих обязательств доверительным управляющим, который принял предприятия “Иволги”.

Тем не менее представитель Генеральной прокуратуры Нурлан ТОЙЧУБЕКОВ во время прений заявил:

— Подсудимый совершил тяжкое преступление против собственности, опасное для общества. С учетом личности его исправление невозможно без изоляции от общества.

Гособвинитель потребовал назначить подсудимому наказание в виде 6,5 лет лишения свободы, конфискации 27 подконтрольных компаний и его жилого дома, а также лишения многочисленных государственных наград. Между тем в суде вопрос установления законности приобретения Розиновым имущества не обсуждался вообще.

Адвокат Константин ГЕРАЩЕНКО в своем выступлении опроверг слова прокурора. В частности, он отметил, что суду не представлено ни одного доказательства умышленного хищения кредита, тогда как фактор умысла — определяющий законную квалификацию правонарушения, вменяемого Розинову.

— Для чего тогда существует нормативное постановление Верховного суда РК от 29 июня 2017 года “О судебной практике по делам о мошенничестве”? — риторически вопрошает адвокат. — В соответствии с этим документом хищением считается “получение кредита без намерения возврата и обманное обращение его в свою собственность с помощью ложных сведений об экономическом положении получателя денег”. В уголовном деле Розинова эти обвинения не подкреплены доказательствами. У владельца “Иволги” не было намерений ни обмануть, ни присвоить заемные средства. Кредитные суммы не ушли на зарубежные счета, Розинов не сбежал и не эмигрировал. В его компании сложилась тяжелая экономическая ситуация — это факт.

Та ещё наука
Кроме того, по мнению Геращенко, главная ущербность обвинений в адрес бизнесмена Розинова состоит в нарушении закона “О статистике”. Оказывается, следствие в своих выводах по поводу работы “Иволги” с зерном опиралось не на факты, а на статистические данные. В то же время закон прямо запрещает “использование первичных статданных госорганами… в отношении респондента, в том числе при осуществлении ими контрольных и надзорных функций”. Как тут не вспомнить слова классика о том, что “статистика — самая главная из неточных наук”.

Геращенко размышлял вслух в зале суда и о том, кому выгодно выставить Василия Розинова уголовником, а кому — нет. По словам адвоката, хотя официально ЕАБР является потерпевшим, в случае осуждения предпринимателя и конфискации его имущества банк останется ни с чем. Зато возникнет выгодоприобретатель: это “Олжа-Агро”, которое вроде бы обязалось, но, конечно, не будет платить по кредитам Розинова. Тем более что оно, взяв предприятия “Иволги” в доверительное управление, создало на их базе свои фирмы-”двойники” и получает от их работы прибыль. А предприятия Розинова, которые должны были под управлением “Олжа-Агро” погашать кредит, пришли к банкротству. С них взять уже нечего.

Роковая ошибка
По поводу компании-управленца Василий Розинов в суде заявил: “Может быть, я совершил большую ошибку, передав им свои предприятия. Они не выполнили свои обещания...”

Между тем на последних судебных заседаниях выяснилось: представленная суду балансовая стоимость имущества действующих предприятий “Иволга-Холдинг” сильно занижена. К примеру, оценка Сарыкольского элеватора составляет 8 миллионов, Пешковского комбината хлебопродуктов — 9 миллионов, завода “Агротехмаш” — 218 миллионов. Таким образом, компании “Иволги” оценены всего лишь в 5,4 млрд тенге.

— С этим согласиться невозможно, — заявляет юрист Кристина КАРПОВА. — В списке активов компании сотни тысяч гектаров земли, техника, средства производства. К тому же в материалах дела находится акт оценки Народного банка, согласно которому стоимость арестованного имущества “Иволги” составляет свыше 80 миллиардов тенге. То есть цифры, которыми в уголовном процессе оперирует гособвинение, занижены в 15 раз. Это приведет к тому, что все имущество компании достанется новым владельцам по бросовой цене, долги повиснут в воздухе, а всю ответственность за них возложат на Василия Розинова, так как он давал личные гарантии при оформлении кредитов.

Vox populi
Тем временем бывшие работники “Иволги”, которые были переведены в холдинг “Олжа”, высказывают свои оценки происходящих событий все громче.

— Первая при “Олже” уборка урожая, и у них угнали трактор МТЗ! Как так? — возмущается Геннадий ОМЕЛЬЧУК из Денисовского района, который трудился специалистом службы безопасности в обеих компаниях. — Это же не легковушка! Если бы такое случилось при Розинове, всю службу безопасности по региону разогнали бы. В “Иволге” порядок был. Если предприятиям, которые сейчас находятся под “Олжой”, придет конец, то для Денисовки это беда.

— На ферме в Садчиковке сейчас часто меняются руководители, — говорит Иван КОНВИСАРЕВ, работавший главным агрономом. — Пришли люди, которые далеки от сельского хозяйства, становится все хуже и хуже. В этом году вообще по 2-3 центнера отходов работникам предприятия дали. Разве можно содержать личное подворье с такой “помощью”? Думаю, и наше садчиковское в конце концов обанкротят.

— Мой муж поработал месяц на посевной в “Олже”, — рассказывает Марина УРВАНЦЕВА из райцентра Денисовка. — Потом уволился: в посевную заработать за месяц 70 тысяч тенге — это смешно. При Розинове люди были уверены в зав­трашнем дне. А сейчас в День работника сельского хозяйства даже передовиков не наградили. Ведь важно, чтобы человек чувствовал свою нужность…

Как будут развиваться события, в принципе, известно: сегодня, 25 февраля, Василий Розинов произнесет свое последнее слово, и судья суда №2 г. Костаная Батырбек КУДАБАЕВ уйдет в совещательную комнату для написания приговора. О том, каким он будет, мы обязательно сообщим.

Ардак КОЙШИБАЕВА, фото Сергея МИРОНОВА и из архива “Времени”, Костанай — Алматы

Подайте бедному олигарху: Куда ушло аркалыкское зерно?

Полтора года фермеры Аркалыкского региона не могут получить деньги за тонны своего зерна. В прошлом году они с трудом смогли посеять, в этом запасов больше нет, все влезли в долги, а кто-то вообще обанкротится. При этом зерновики сейчас являются основными налогоплательщиками в этом дотационном и депрессивном регионе.

«Это трагедия! – говорит глава крестьянского хозяйства Канат Шубай. — У нас каждая копейка на счету, а сейчас все плановые работы встали. Мы не можем оплатить кредит, закупить ГСМ, технику. Мы не готовы к весенним работам. При этом у каждого еще есть работники, у них семьи, которым мы не можем заплатить, всего это пятьсот человек. Нас ждет банкротство».

В 2018 году зерновики сдали свой урожай местному ТОО со звучным названием «Зерновой пул Казахстана». Договоры с 57-ю хозяйствами заключал руководитель Алмат Шамшидинов на общую сумму 1,246 млрд тенге. Однако до сих пор все деньги фермеры так и не получили.

«Из 57 хозяйств 23 не получили еще свои деньги — это 855 миллионов из 1,246 миллиарда, — пояснил заместитель акима Аркалыка Дархан Хамзин, — Сначала они по чуть- чуть выплачивали, потому что возбудили уголовное дело за мошенничество, а потом перестали. Дело возбудили в мае прошлого года, последняя оплата была в июле, с тех пор никто не выходит на связь с фермерами. Не помогает даже то, что акимат вмешался и инициировал все уголовные дела».

О ситуации в регионе, действительно, знают тут все — фермеры даже президенту писали, но денег так и нет. Как выяснилось до фермеров свои долги с «Зернового пула» начали выбивать другие их кредиторы.

«По этому производству имущество было, но оно арестовано по искам, которые им предъявили ранее другие кредиторы, — рассказал руководитель региональной палаты частных судебных исполнителей Костанайской области Максут Курханов, — При проверке у них дебиторская задолженность выявилась, им нечем расплачиваться просто. Хотя те, кому они должны, это же их аффилированные компании, вот такая вот схема. Дело возбудили еще в прошлом году, но все молчали и не замечали его, логического продолжения не было. Куда ушло зерно, вот главный вопрос, на который не ответили следователи. Хотя видно же, что зерно продано, пришли деньги и куда-то они ушли. Поэтому мы будем повторно пытаться их привлечь, возбуждать уголовное дело. А ведь весь регион держится на этих фермерах, район дотационный, только эти люди платят налоги. Если они не возьмут технику, не закупят семена, что будет? Мелкие хозяйства просто загнуться, земля будет пустовать».

Подайте бедному олигарху: Куда ушло аркалыкское зерно?

«До нас Delta банк в счет задолженности 20 миллионов долларов США до фермеров забрал единственное имущество, как кредитор Зернового пула, — прокомментировала юрист фермеров Татьяна Зырянова, — Основным акционером банка был Нурлан Тлеубаев, входящий в список Форбса. Он же является аффилированным лицом Торгайского элеватора, куда сдавалось зерно, а также компаний дебиторов «Зернового Пула Казахстана». Другим кредитором стал налоговый орган, который в судебном порядке в своих интересах выборочно обращает взыскание на дебиторскую задолженность «Зернового пула Казахстана». При этом у него огромное преимущество перед крестьянами по взысканию дебиторской задолженности, не ограничен доступ к финансовой информации, освобождение от уплаты государственной пошлины. Для крестьян она является огромной, многие не стали даже подавать в суд из-за отсутствия денег. Уголовное дело по факту мошенничества в особо крупных размерах, совершенных группой лиц возбуждено в начале февраля по заявлению крестьян. Основные лица, как нам известно до сих не установлены, до сих пор не опрошены ни потерпевшие, ни подозреваемые, а ведь их, судя по государственной базе данных егов.кз, много. В рамках уголовного дела могло быть арестовано личное имущество, прекращен вывод средств, но ничего этого не сделано».

В регионе назревает серьезный социальный взрыв, но в акимате, похоже, не совсем это осознают.

«В правовом поле работа ведется. Но хочу сказать что, когда я работал тут в 2015 году заместителем акима, тогда уже были проблемы с этой компанией, — пояснил аким Аркалыка Кайрат Абишев, — И я говорил тогда фермерам, что лучше держать синицу в руках, чем журавля в небе».

Под синицей аким имеет ввиду другие элеваторы, но сами зерновики утверждают, что альтернативы у них не было. Госкорпорация их высококачественное зерно по причине ограниченности квот не принимала, а другие элеваторы находятся в другой области, возить туда дальше, что не выгодно, но и требуется отдельный карантинный сертификат, что тоже создает проволочки. При этом местные фискалы еще налоги с пеней назначили на не полученный доход. Некоторые фермеры уже получили уведомления об этом.

«Если бы я вот так украл, меня бы давно посадили, а тут такой беспредел, — возмутился фермер Канат Шубай, — Мы ж не в шарашкину контору сдавали, все по закону, выходит мы живем не в правовом государстве? Куда нам теперь обращаться, написали президенту, но оттуда спустили в антикоррупционную службу, потом в прокуратуру. Нам только и говорят, что работают, но мы теряем время. Ясно же, что нашу пшеницу они продавали за рубеж через свои аффилированные компании, а средства не возвращались, куда ушли деньги?»

В самой компании как воды в рот набрали — телефоны либо не отвечают, либо рядовые сотрудники говорят, что не в курсе этой ситуации. Но фермеры молчать больше не намерены и настроены решительно. Они требуют обеспечить полное и открытое расследование этой трагедии Комитетом по финансовому мониторингу и Агентством по противодействую коррупции, под личным контролем Генеральной Прокуратуры.

Только в этом случае они смогут вернуть свои деньги и начать посевные работы. В противном случае они готовы пойти на крайние меры, потому что терять им уже нечего.

Парадокс. В этом депрессивном дотационном регионе представителей правоохранительных органов отправляют раньше на пенсию, из-за сложной экологических и климатических условий, а тех, кто там реально работает и всех кормит вот так обворовывают с попустительства тех же следователей и прокуроров с судьями.

Полина Шиманская

Весь пар ушел в гудок - Ведомости Казахстана

Национальная мясная программа: авторы и интересанты

О боги, как стремительно летит время! Не минуло еще и двух лет с момента принятия правительством фундаментальной, – рассчитанной на десятилетие, «Национальной программы развития мясного животноводства на 2018 – 2027 годы», как со всех сторон пошли слухи о планах по ее существенной корректировке, вплоть до полной переориентации с мясного производства на молочное, а также на птицеводство, овцеводство, свиноводство, растениеводство – много есть еще направлений, требующих государственной поддержки, передают Ведомости Казахстана.

Да что там два года, — и года не прошло, как дальнейшее продвижение ориентированного на экспорт мясного животноводства было поставлено под вопрос обновленным руководством Минсельхоза. Еще бы, ведь еще с лета прошлого года стала появляться информация об экспорте за рубеж не просто живого скота, а маточного поголовья.

При том, что в саму суть Национальной мясной программы была заложена мощная государственная поддержка не вывоза, а как раз завоза в Казахстана породистого молодняка – по 225 тысяч тенге субсидий на каждую импортированную телочку.

И это, надо подчеркнуть, была не благотворительная, за счет госсредств, блажь со стороны принявшего Национальную мясную программу правительства, а обоснованное и защищенное авторами Программы дальновидное государственное решение.

По их аргументации, за отведенные 10 лет им предстоит решить прорывную задачу — удвоить поголовье скота в Казахстане, и они смело-ответственно берутся за ее выполнение. Однако, опора на собственный воспроизводственный потенциал этого никак не позволяет. Поэтому господдержка и должна в основном пойти на решительное улучшение породности казахстанского стада с помощью импорта из-за рубежа лучших производителей и маточного поголовья.

ОДА НАЦПРОГРАММЕ

Причем авторы Национальной программы, как люди государственные, хотя и поставили в центр разведение мясного скота на экспорт, но не просто так, а в переработанном виде.

Еще бы, просто торговать скотом, это, конечно, чуть выгоднее, чем экспортировать не переработанную пшеницу, но все равно значит торговать всего лишь сырьем, и дарить чужим переработчикам основную добавленную стоимость.

Поэтому в мясной Программе на видном месте обозначена самая современная отечественная переработка, с конкретным списком международных компаний-экспертов и инвесторов, только того и ждущих, чтобы зайти в Казахстан.

И еще, конечно, мясная программа предусматривает решительное улучшение пастбищной инфраструктуры, обводнение и устройство самых современных водопоев, с применением ветровых и солнечных насосных систем. А также и выносных домиков для животноводов, потому что одним из ключевых факторов успеха в Национальной программе указано ни что иное, как кочевое прошлое.

И вообще, надо отдать должное авторам мясной программы: они легко преодолели сопротивление недоброжелателей, пытавшихся укорить тем, что идущие еще от начала прошлого десятилетия планы-заверения (фактически тех же действующих лиц) вывести Казахстан на экспорт до 60 тысяч тонн говядины к 2016 и до 180 тысяч тонн как раз к нынешнему 2020 году, оказались элементарно проваленными.

При том, что все такие обещания тоже щедро финансировались государством, включая и завоз телочек самолетами. Все те же авторы новой программы просто не заметили таких напоминаний, перешагнули через прошлое и пообещали новый десятилетний прорыв. И их мужественной уверенности можно только позавидовать.

ОТПОР ПОДРЫВНЫМ ЭЛЕМЕНТАМ

Но вот, как мы уже сказали, Минсельхоз стало все больше тревожить, что какие-то нехорошие люди и организации начали подрывать саму основу Национальной мясной программы – стали сплавлять за границу не просто живой скот, но и маточное поголовье. Обнаружилось это еще летом, в октябре Минсельхозу пришлось даже прибегнуть к прямому запрету экспорта телочек, а в январе министерский приказ о запрете пришлось переписывать на весь живой скот.

Что прогрессивные экономисты назвали нерыночной мерой, и мы бы с ними согласились. Если бы не наличие той самой Национальной мясной программы, по которой государство активно тратит деньги на завоз того, что … активно вывозится.

Картина, если почитать СМИ, получается, как про задачку о бассейне, в который из одной трубы втекает, а из сразу трех других – вытекает. Дано: за прошлый 2019 год благодаря госсубсидиям в Казахстан завезено 58 тысяч голов скота – совсем немало, и, надо полагать, на круглую сумму. А вывезено … втрое больше, 156 тысяч! Требуется: подсчитать, за сколько лет такой бассейн опорожнится и что надо бы поменять в исходных условиях, чтобы вместо утечки пошло наполнение.

Справедливости ради скажем, что численность крупного рогатого скота в Казахстане, если верить комитету по статистике, за 2019 год выросла, и неплохо, на 287 тысяч голов. И если брать каждого отдельного продавца живого скота, наверняка найдутся резоны, почему ему вывоз из страны выгоднее, чем завязываться с отечественными переработчиками. Но Национальная мясная программа, — она все же не про мясо, которое кому-то проще сбывать прямо с рогами и копытами, а про комплексную мясную индустрию. Ориентирующуюся на экспорт именно потому, что местный рынок, включая местную переработку, удовлетворен полностью.

А для подсказки, в каком направлении надо начинать решать нашу задачку заметим, что подавляющая часть живого экспорта ушла в братский Узбекистан, через, само собой, Туркестанскую область. Аким которой, в должности министра сельского хозяйства Национальную мясную программу и презентовал в совсем недавние, но уже незапамятные времена. Впрочем, наши стада, как в славные времена Золотой орды, дотянулись и до России, Армении с Азербайджаном и даже Ирана. По документам, все же гораздо более бычков, но, если почитать СМИ, бычки могли быть и телочками.

СХВАТИТЬ СЕБЯ ЗА РУКУ

Так кто же эти нехорошие люди и организации, осмелившиеся посягнуть на Национальную программу, фактически ее подорвавшие?!

Полным списком экспортеров нас никто не снабдит, разумеется, зато не надо специально искать тех, кто публично возглавил организованное сопротивление минсельхозовскому запрету на вывоз из страны живого скота — Мясной союз и его руководители. А какое отношение эти смелые и по рыночному мыслящие люди имеют к Национальной мясной программе, в которой про ловкую схему «государственные субсидии на ввоз, быстрая частная прибыль на вывозе» ничего не сказано, а все более – про замечательную отечественную мясопереработку?

Кстати сказать, тревогу как раз и подняли местные переработчики, которым, еще до появления в Казахстане обещанных лучших в мире мясокомбинатов, сырья стало хватать лишь на половину мощностей.

Так вот, Мясной союз и его руководители, не побоявшиеся публично выступить на защиту экспорта живого скота и тем самым пошедшие против такого принципиального приоритета Национальной мясной программы, как отечественная переработка, — они и есть авторы и правообладатели … этой самой Национальной программы!

Позвольте, скажете вы, причем здесь Мясной союз! Мы же все хорошо помним, как Национальную мясную программу продвигали не какие-то отраслевые общественники, а самые ответственные должностные лица Министерства сельского хозяйства, презентовали ее в регионах, в СМИ, потом в правительстве. И принята эта Национальная программа не на съезде животноводов, а на заседании, как полагается, кабмина.

Да, время, воистину, неудержимо, как будто еще вчера мы читали, как тогдашний премьер-министр говорил вице-премьеру – министру сельского хозяйства: «В будущем у нас откроются возможности для наращивания экспорта. Перед нами стоят важные задачи. Умирзак Естаевич, смотрите, чтобы потом нам не было неудобно перед народом и Елбасы».

Похоже, чьими-то усилиями то самое будущее стремительно приближено, экспорт наращивается, чуть ли не своим ходом. И не притормози его нынешний Минсельхоз, рос бы и дальше.

А насчет того, кому и перед кем теперь неудобно, трудно сказать. Воистину, время неудержимо, все без исключения должностные лица, презентовавшие, поддерживающие, принимавшие и подписывавшие Национальную мясную программу – уже не на своих должностях.

Впору даже спросить: а подписывал ли кто-нибудь давшую столь стремительный экспортный крен Национальную мясную программу, да и была ли она вообще?

НАЦПРОГРАММА-НЕВИДИМКА

Разберемся по порядку. Все программы у нас делятся на государственные – они утверждаются Указом глава государства, и правительственные – утверждаются постановлением правительства за подписью премьер-министра. Национальные программы тоже имеются, например, «Национальная экспортная стратегия», но таково ее пафосное название, тогда как по статусу эта программа не государственная, а лишь правительственная.

Перечень государственных и правительственных программ, вместе с номерами утверждающих документов и датами утверждения найти можно, но в нем … нет никакой «Национальной программы развития мясного животноводства на 2018-2027 годы».

Есть только не слишком амбициозная «Государственная программа развития агропромышленного комплекса Республики Казахстан на 2017 – 2021 годы», отнюдь не с замахом на долгую перспективу.

Причем что характерно: эта государственная программа постановлениями правительства корректировалась уже дважды: в июле 2018 года – как раз во времена активнейшего продвижения Мясной программы, и совсем недавно – в январе этого года, но и в обновленных версиях – ни отсылок, ни даже намеков на Национальную мясную программу. И вообще, там нет ничего из того, что в Мясной программе написано, предусмотрено, обсчитано — будто бы и нет ее вовсе.

Не верите, — поищите Мясную программу там, где ей и положено быть – на сайте Министерства сельского хозяйства, не найдете. На сайте правительства, на сайте комитета по статистике, имеющего специальный раздел «мониторинг выполнения государственных и правительственных программ», на добросовестно собирающих у себя все когда-либо утвержденное государственными органами юридических ресурсах — нигде и следов не найдете.

Что за загадка?

Объясняю: Национальная программа развития мясного животноводства в Казахстане с перспективой аж до 2027 года, расписанная по приоритетам, участникам, деньгам и инвесторам, первым из которых (а, может быть, и последним – других пока не видно) выступает государство Казахстан, — да, есть. Только она не государственная и даже не правительственная, а простая такая сама по себе, скромно и непритязательно названная Национальной … программа Мясного союза Казахстана.

Хотите ознакомиться – зайдите на сайт этой общественной организации и убедитесь не только в ее существовании, но и в выгодных отличиях по форме и содержанию от громоздкого правительственного программного стиля.

Это – набор совсем небольшого количества слайдов, в модной ныне презентационной манере, когда все можно прокрутить перед любой аудиторией не больше чем за 10 минут, сопровождая чередующиеся картинки бегающей точкой от лазерной указки.

Такие презентации, говорят, сейчас принято делать даже в самых высоких кабинетах, начальство это любит, клиповая информация переходит в клиповое восприятие и клиповое мышление, наш стремительный век берет свое. Тем более, что слайды Мясной программы сделаны действительно хорошо, с энтузиазмом, художественно броско, профессионально увлекательно, в эдакой динамично-молодежной манере.

Да, в мясной Программе-презентации энергично используется местоимением «мы» и имеется обращение куда-то наверх в форме «резюме для руководства», хотя никаких указаний насчет авторов, организации-разработчика и уточнения, к какому руководству это все апеллирует, мы там не найдем. Оно и понятно: Мясная программа, она, несомненно, государственная – не даром же правительство ее приняло, а СМИ разнесли весть по всей стране, но по государственному делопроизводству никак не проходящая и никем из официальных лиц не подписанная.

Поэтому, если по Закону, никому из должностных лиц за такое исполнение Национальной мясной программы ни перед народом, ни перед Елбасы стыдится не полагается.

ВЛАСТЬ И БИЗНЕС – КОНВЕРГЕНЦИЯ

Почему же программа всего-то одного из многих объединений сельхозпроизводителей, а точнее сказать, — далеко не всех участников животноводческой отрасли, а лишь руководящей верхушки Мясного союза, вдруг стала национальной, приобрела подлинно государственный размах, заслонив собой официальную аграрную госпрограмму?

Почему Мясной союз стал заменой Минсельхозу, его указующей, руководящей и направляющей силой? Причем история эта длится уже скоро десять лет.

Ответ мы все знаем: руководство Министерства сельского хозяйства и Мясного союза – это одно и тоже. Так, по крайней мере, было очень долго и вплоть до недавнего времени.

И я вам так скажу: в нашей не избалованной успехами сельскохозяйственной отрасли – это однозначно самый успешный сельскохозяйственный проект, а реализовала его безусловно самая лучшая команда профессионалов от госуправления и от бизнеса.

Другое дело, что формировать и осуществлять государственную политику в сельском хозяйстве и решать направленные на отдельные групповые или личные бизнес-интересы задачи извлечения самой быстрой и максимальной прибыли – это категорически несовместимые сферы деятельности.

Поэтому вопрос, как их развести, требует продолжения нашего разговора.

Пока же хочу подчеркнуть: проблема много глубже, чем борьба бизнес-интересов и клановых группировок.

Да, в СМИ можно прочитать свидетельства, как одно из важных лиц прямо так и говорило, что лавочка скоро закроется и надо торопиться. Можно много услышать версий, что основное ядро мясной программы — откормочные площадки и фирмы, которые ими владеют, аффилированы с «Мясным союзом Казахстана» и бывшим руководством Минсельхоза, использовали господдержку в своих интересах.

Говорят, они брали деньги у малых фермеров, которые те получали кредитами от системы «КазАгро», заключали с ними договоры на завоз маточного поголовья, и за это получали субсидии из бюджета. А иногда, как тоже можно прочитать, и элементарно «кидали» малых фермеров, не поставляя им скот.

И второй момент – нацеленность на переработку мяса если и была, то в малой степени, в основном те же откормочные площадки продавали живой скот прямо за границу.

Потому что разведение скота – это одно бизнес-направление, а мясопереработка – уже другое.

Однако внешние рынки для экспорта переработанных мясопродуктов тоже надо готовить.

А это, при всем всемогуществе Мясного союза, даже ему одному не под силу. Требуется государственный бизнес-план для всей отрасли, и это действительно важная тема.

Петр СВОИК

Как подставить президента

Куда делись 800 миллионов бюджетных тенге, выделенных на реализацию проекта тракторного завода в Шымкенте

В 2016 году на Ratel.kz вышла серия публикаций под названием «Зона в шоколаде», которая рассказала об экскурсии заместителя акима Южно-Казахстанской области Сапарбека ТУЯКБАЕВА в индустриальную зону «Оңтүстік», что находится в Шымкенте. Чиновник во всей красе показал, как развивается доморощенное ноу-хау. Правда, уже тогда выяснилось, что не всё в индустриальной зоне в шоколаде. Хотя примерно того же оттенка.

Одним из объектов гордости чиновников был тракторный завод «KazKioti», на котором должны были осуществлять крупноузловую сборку тракторов под торговой маркой «Kioti» совместно с южнокорейской компанией Daedong. Дополнительно планировалось производить трактора с китайской компанией «Фотон», а также навесное оборудование и агрегаты совместно с турецкой компанией «Гунгор».

Проект торжественно запустили 2 июля 2015 года во время телемоста с Нурсултаном НАЗАРБАЕВЫМ. Однако, как заявил в интервью Ratel.kz в 2016 году советник генерального директора ТОО «KazKioti» Ермахан КАРАБАЕВ: «Ситуация на рынке так сложилась, что мы попали именно в кризис».

Кстати, снимать тогда внутри цехов нашему корреспонденту категорически запретили. При этом в планах на 2016 год, как говорила владелица завода Умида ВАЛИЖАНОВА, было собрать «300 тракторов и показать себя, тогда партнеры из Китая и Кореи будут готовы зайти с инвестициями, нам тогда будет легче».

Но, похоже, не зашли в Шымкент иностранные инвестиции. Зато проект поддержало государство.

27 июня 2016 года между ТОО «Региональный инвестиционный центр «Максимум», единственным учредителем которого являлся акимат Южно-Казахстанской области, и ТОО «KazKioti» было заключено кредитное соглашение. На поддержку проекта предоставили заём на сумму 800 миллионов тенге с льготной процентной ставкой.

Первый транш – 153,2 миллиона тенге – предназначался на покупку комплектующих.

Второй транш – 234,8 миллиона тенге — на строительно-монтажные работы;

Третий транш – 411,9 миллиона тенге — на покупку оборудования по производству кабины и навесного оборудования.

Все транши были выплачены в июле 2016 года.

А в феврале 2017 года на сайте электронного правительства Шолпан КАДЫРБАЕВА разместила обращение к министру сельского хозяйства, в котором дала очень интересный расклад о работе тракторного завода «KazKioti».

«Доводим до вашего сведения о группе компании (ТОО «KazKioti», ТОО «Жилстрой Индустрия», ТОО Компания «Өнім», ТОО «КазСельМаш-Лизинг») которая занимается делами, противоречащими законам Республики Казахстан. В частности — отмывание и хищение государственных средств, нецелевого использование государственных денег, а также мошенничествах в особо крупных размерах», — интригующе начиналось обращение гражданки Кадырбаевой.

По её словам, ТОО «KazKioti» утверждает, что в 2016 году произвело сельскохозяйственные трактора в количестве 166 единиц, о чем уведомило РГУ «Комитет по инвестициям Министерства по инвестициям и развитию Республики Казахстан» и Управление статистики ЮКО. В подтверждение полной сборки тракторов ТОО «KazKioti» якобы предоставило сфальсифицированные накладные о сдаче готовой продукции.

«Однако фактически с 2015 по конец 2016 года заводом ТОО «KazKioti» не было произведено ни одного трактора и не завезено ни одной запчасти комплектующих для сборки тракторов. Что можно проверить и подтвердить через Центр таможенного оформления ДГД ЮКО. Предоставленные государственные денежные средства в сумме 800 миллионов тенге не были использованы по целевому назначению. Тракторов и оборудования спустя почти год после предоставления кредита до сих пор нет и даже не намечаются. Целевые заемные средства были отмыты и распределены между своей группой компанией», — сообщила Кадырбаева.

По её информации, единственные готовые трактора, завезенные из Южной Кореи в июне 2015 года, ещё до открытия завода, в количестве 17 единиц на сумму 122,3 миллиона тенге, были проданы в лизинг через ТОО «Региональный инвестиционный центр «Максимум» аффилированной компании ТОО «Аккум», учредителем которого является ТОО «Жилстрой Индустрия».

«Тем самым вновь обналичили и отмыли государственные денежные средства через ТОО «Региональный инвестиционный центр «Максимум», — написано в обращении.

Затем, как сообщила г-жа Кадырбаева, ТОО «KazKioti» в феврале 2016 года организовало компанию ТОО «КазСельМаш-Лизинг», по ее же словам, «для получения и хищения бюджетных средств государства, путем подлога документации и отмывания государственных денег».

В июне 2016 года АО «Аграрно-Кредитная Корпорация» был предоставлен целевой заём «КазСельМаш-Лизингу» на поддержку отечественного сельхозпроизводителя в размере 389,3 миллиона тенге для последующей передачи сельскохозяйственной техники в лизинг. Как пишет заявительница, ТОО «КазСельМаш-Лизинг» перечислило напрямую полученные заемные средства тракторному заводу ТОО «KazKioti».

«ТОО «KazKioti» полученные средства потратило на свои нужды, не поставив реально ни одной сельскохозяйственной техники. Чувствуя безнаказанность, данная группа компаний осуществляла незаконные действия вплоть до мошенничества с подделкой документации, что не исключает коррумпированность контролирующих и проверяющих органов. Просим вас обратить внимание на безнаказанность действий к хищению бюджетных средств, выделяемыми государством в кризисные годы для поддержки населения и отечественного сельхозтоваропроизводителя», — сообщила госпожа Кадырбаева.

Ответ заявительнице через сайт электронного правительства дал и.о. директора Департамента инвестиционной политики и финансовых инструментов Министерства сельского хозяйства Азамат ХАМИЕВ. Он подтвердил, что в мае 2016 года было принято решение об одобрении финансирования ТОО «КазСельМаш-Лизинг» сроком на пять лет на обеспечение субъектов АПК сельскохозяйственной техникой на условиях лизинга и на тот момент рассматривались материалы проверки целевого использования заемных средств.

«В случае выявления фактов нецелевого использования займа и (или) иных фактов, подтверждающих недобросовестность заемщика, согласно внутренним процедурам будут приняты установленные законом меры реагирования на указанные ситуации, в том числе меры по взысканию задолженности», — сообщил Хамиев.

… По информации Ratel.kz, с января 2017 года ТОО «KazKioti» не исполняет свои обязательства по договору займа. В декабре 2017 года проект тракторного завода был признан проблемным.

В январе 2018 года ТОО «Региональный инвестиционный центр «Максимум» подало исковое заявление о взыскании просроченной суммы задолженности. Лишь после подачи иска в феврале 2018 года ТОО «KazKioti» оплатило 50 миллионов тенге.

В августе 2019 года вынесено решение специализированного межрайонного экономического суда Жамбылской области о применении процедуры реабилитации в отношении ТОО «KazKioti».

Вам тоже интересно, куда делись сотни миллионов бюджетных тенге, выделенных для реализации проекта тракторного завода в Шымкенте?

Ждите продолжения этой захватывающей истории на Ratel.kz.

Фото: kapital.kz.

Почему казахстанские налогоплательщики кормят Китай

Миллиарды субсидий вливают в животноводство, а местная говядина по-прежнему в дефиците. Почему так происходит, разбиралась корреспондент «Актобе Таймс».

Условия есть, мяса нет

Просторы Актюбинской области могли бы вместить в себя четыре таких государства, как Чехия или девять таких стран, как Молдавия. В Байганинском, Иргизском, Шалкарском районах области большое раздолье для скотоводства. Казалось бы, дефицита местного мяса в нашем регионе не может быть в принципе.

Журналист пошла на центральный рынок, куда съезжается в поисках качественной говядины большая часть горожан. Мяса тут всегда хороший выбор. Но, как оказалось, больше половины товара на прилавках завезли из-за границы.

Да, привозное мясо упитанное, но и тратится на него немало денег из каждой семьи. Вот попробуйте купить сегодня говядину на бешбармак. За каждый килограмм придётся отдать под 2 000 тенге. А значит, бурной рекой из нашей области за рубеж уходит валюта.

Ещё со времён Советского Союза Казахстан славился как основной поставщик отличного мяса и зерна. Неужели местные животноводы столько лет не могут встать на ноги? Ведь то и дело с трибун заявляют о субсидировании аграриев. Куда же уходят субсидии, почему город не видит результата?

Управление сельского хозяйства Актюбинской области ответило на запрос газеты «АТ», что из 5 260 агроформирований региона более 4 000 занимаются животноводством. За минувший год в области зарегистрировали около 194 тысяч голов крупного рогатого скота именно мясного направления. Влетело это удовольствие бюджету в копеечку. На развитие мясного животноводства из бюджета выделили 7,7 миллиардов тенге. Эти средства полностью освоили. На удешевление затрат для откорма бычков на откормочных площадках выделяли 133,9 миллионов тенге субсидий, их тоже полностью освоили.

Казалось бы, при таких затратах бюджета актюбинские прилавки должны ломиться от изобилия мяса. Куда же оно подевалось?

Бюджет субсидирует китайский рынок?

Журналист «АТ» обратилась к руководителю мясного павильона Центрального рынка Ернару Улмагамбетову.

— На сегодняшний день мы действительно ощущаем нехватку актюбинского мяса. Особенно это касается говядины местного происхождения, хотя в нашей области столько крестьянских хозяйств и мясокомбинатов! Но они либо вообще не поставляют мясо на местный рынок, либо привозят нам его по завышенным ценам. Для обеспечения потребностей даже одного небольшого рынка приходится закупать мясо у поставщиков из России и Беларуси. Пройдя столько километров до Актобе, цена их мяса высшей категории остаётся ниже на 30-50 тенге за килограмм, чем у местных животноводов.
Почему казахстанские налогоплательщики кормят Китай

Ернар Улмагамбетов считает, что вся проблема в несовершенной системе субсидирования животноводства:
— Нужно, чтобы казахстанские фермеры получали дотации при сдаче мяса напрямую на рынок, вот тогда горожане ощутят пользу от субсидирования животноводства. А сейчас фермеры отправляют скот на откормочные площадки и только в таком случае получают субсидии. Откормочные комплексы доводят скот до ещё большего веса и вывозят на экспорт. Качественную актюбинскую говядину скупают, насколько мне известно, Китай и Узбекистан. После этого при прибавлении веса уже откормочный комплекс получает дотации. В конечном итоге, это мясо уходит на обеспечение потребления рынка Китая и Узбекистана. А что такое субсидии? Это деньги налогоплательщиков. Так зачем деньги налогоплательщиков государство отдаёт на выращивание говядины для иностранцев?
— Местные власти требуют от рынков сдерживать цены мяса, — продолжает Ернар Улмагамбетов. — Лучше обратите внимание, по какой цене и какого качества предоставляют своё мясо в наш регион местные комбинаты! По отзывам некоторых покупателей, на рынок «Табыс» поставляет свою продукцию мясокомбинат «Актеп» вторых-третьих сортов. А на экспорт — сорта высшего качества. Ведь там договорные обязательства и выгодные цены. Но я считаю, что мясной бизнес должен быть в первую очередь социально направленным.
Экспортировали 4,2 тысячи тонн мяса КРС

Неужели всё актюбинское мясо отправили в Поднебесную? Управление сельского хозяйства Актюбинской области ответило на запрос «АТ», что регион произвёл за минувший год почти 90 тысяч тонн мяса КРС в живом весе. В Россию, Узбекистан и Китай за 2019 год экспортировали 4,2 тысячи тонн актюбинского мяса. Из них Китай получил 30 тонн говядины. В наступившем году планируется экспортировать за границу 4,4 тысячи тонн говядины.

— В торговой сети города не хватает мяса местного производства. Почему этот товар отправляют за рубеж?
— Только 9% произведённой в Актюбинской области говядины уходит за границу, основной объём продукции поступает на внутренний рынок, — отвечает главный специалист отдела животноводства управления сельского хозяйства Нурлыбек Алимбеков. — Запрещать реализовать мясо за рубеж мы тоже не можем, сейчас рыночная экономика. Перед нами стоит задача обеспечить объёмами мяса внутренний рынок. В этом году более 23 тысяч голов КРС актюбинские аграрии поставят на внутренний рынок.- Пока говядина доходит до потребителя, её выращивание дважды субсидируют. Субсидии – это деньги налогоплательщиков. Почему они работают для иностранного потребителя?
— Область должна выполнять индикативные показатели. В прошлом году у нас была задача экспортировать 4 тысячи тонн, а мы экспортировали 4,2 тысячи тонн. Установлена для Актюбинской области задача экспорта мяса и на 2020 год.По сведениям управления сельского хозяйства, сейчас готовится постановление правительства, которое коснётся правил субсидирования. Как утверждает Нурлыбек Алимбеков, откормочным площадкам в нынешнем году уже не увидеть субсидий. Оно останется только у хозяйств, которые сдают скот на откормочные площадки.

Почему местное мясо вкуснее привозного

Чем отличается говядина местного производства от аналогичного мяса из-за рубежа, объяснили актюбинские аграрии.

Почему казахстанские налогоплательщики кормят Китай

— Казахстанская говядина пользуется большим спросом за рубежом, потому что мы в силу своей экономической слабости пока производим экологически чистый продукт, — говорит аграрий из Алгинского района Марлен Баймагамбетов. — За рубежом используют большое количество ветеринарных препаратов для быстрого привеса скота. Пичкают животных всем подряд. В развитых странах уже за полтора года получают большой вес скота за счёт стимуляторов роста и реагентов. Все, кто заботится о собственном здоровье, ищут именно казахстанское мясо из посёлков. Именно поэтому россияне берут у нас хорошее элитное мясо полуторогодовалых бычков. А к нам идёт выбраковка.Что касается цен на мясо, то пытаться сдерживать их административными методами в рыночной экономике бессмысленно и невозможно. Они всё равно будут подниматься, так как цены «накорма» для скота, солярку и бензин из года в год увеличиваются.

Субсидии не устраивают животноводов

Недовольные правилами субсидирования сельского хозяйства фермеры добились, чтобы в Актюбинскую область приехали представители министерства сельского хозяйства. Они хотят, чтобы каждый регион разрабатывал собственную программу поддержки животноводства. Из республики присылали транши, и местная власть распоряжалась бы ими.
— Интересы откормочных площадок лоббируют, туда приезжаешь, а там устанавливают демпинговые цены, — жалуются сельчане. — В прошлом году мы должны были довести бычков до возраста 18 месяцев до веса 200 кг. Теперь нам говорят, что если бычку больше 15 месяцев, то субсидии в 2020 году будут убирать. А если до 15 месяцев, то субсидии дадут. Сузили коридор возраста скота с 18 месяцев до 15 месяцев. А догоним ли мы вес бычков возраста от 7 до 15 месяцев до 200 кг — большой вопрос. Это немалые затраты на корма.
Почему казахстанские налогоплательщики кормят Китай

— Вот посчитайте: отёл идёт с февраля по апрель, — приводит пример руководитель КХ «Алтай и К» из Мартукского района Ислам Картов. — Зимой скот не растёт. К маю его уже нужно отдать, а мы всю зиму его продержали. Он худой, истощённый, зима только прошла. У нас сложные климатические условия и отстаёт кормовая база. Чтобы её наладить, нужны годы. К таким вопросам надо подходить комплексно. За 15 месяцев скот при нынешних условиях не нагуляет 200 кг веса!
Производители мяса тоже против экспорта говядины за рубеж при внутреннем дефиците мяса и продукции из него.
— У актюбинских компаний «Рокос» и «Бал-Юн» очень низкая загруженность, — считает Марлен Баймагамбетов. — У нас переработка мяса не развита, мы должны поднять её на высокий уровень и не разбазаривать так наши богатства. Такова моя личная гражданская позиция.Таким образом, существующая сейчас система субсидирования животноводства не устраивает никого — ни горожан, ни производителей мяса.

Она не даёт возможности хозяйствам насытить местный рынок и ориентирована на экспорт. В результате регион имеет уникальные условия для развития животноводства, а валюта рекой утекает за границу на покупку иностранного мяса. Чем его напичкали, и как его употребление отразится на здоровье населения? На этот вопрос никто не сможет ответить.

Тамара Тройкина

Ни скота, ни миллионов-3: «Мясной союз» продолжает кормить фермеров «завтраками»

Главы крестьянских хозяйств из Павлодарской и Акмолинской областей никак не могут дождаться своих денег, отданных ранее ТОО «SC Food» за поставку КРС породы герефорд, передает корреспондент Azattyq Rýhy. Указанным товариществом руководит гендиректор «Мясного союза Казахстана» Максут Бактибаев.

Напомним развитие скандальной истории: Балгабай Бакишев заплатил 62,5 млн тенге за 100 голов скота, а Иван Бондаренко – 32,5 млн за 59 голов. Однако ТОО «SC Food» вместо обещанного герефорда из Южной Америки, предложило заказчикам другие породы.

Ни скота, ни миллионов: как фермер поверил обещаниям «Мясного союза Казахстана»

В ответ на наше обращение глава «Мясного союза Казахстана» Асылжан Мамытбеков говорил, что произошедшее — обычная практика, а мол, возглавляемая им организация «дорожит своей репутацией и приложит все усилия для скорейшего разрешения сложившейся ситуации». Максут Бактибаев в беседе с корреспондентом Azattyq Rýhy отмечал, что не видит особой разницы между герефордом и ангусом, предложенным взамен. Мол, зря фермеры Бакишев и Бондаренко отказались от его предложения. Деньги он обещал вернуть до 7 февраля 2020 года.

Но репутация, выходит, не так дорога, как декламируется. По словам фермеров, денег они не получили до сих пор.

Они говорят, что переживают самый настоящий кризис, ведь под угрозой срыва оказались важные сделки. Сотрудничество с ТОО «SC Food» не сложилось, и они ищут другие варианты. Но сложно договориться без денег.

«Дела у нас нехорошие. Слышим только одни обещания о возврате денег. Мы воспитаны так, что надо людям верить, быть добропорядочным. Но в жизни нас обманывают, получается.

Даже не мог подумать, что так дело повернется! Кредиты надо отдавать мне, на них идут проценты. Мне звонят, спрашивают насчет оплаты. А как мне отдавать кредит? Просто платить нечем», — сетует Иван Бондаренко.

Фермер даже обращался в Министерство сельского хозяйства, но там ему ответили, что отношения с Максутом Бактибаевым должны решаться в правовом поле. Например, в судебном порядке.

«Я просил создать комиссию в Министерстве, чтобы разобрались в чем дело. Подумываю, стоит ли обращаться в суд, потому что надо внести определенный процент от суммы кредита, а это сотни тысяч тенге», — размышляет Иван Бондаренко, добавляя, что все же надеется, что деньги ему вернут в ближайшее время.

Главе КХ «Замандас» Балгабаю Бакишеву также удалось найти другого поставщика – на сей раз из России, однако платить за КРС пока нечем.

«Плохи у нас дела. Денег до сих пор нет. Сейчас у нас суд будет с Максутом Бактибаевым, а мне говорят, что он сказал суду, что не приедет, потому что не получал повестки», — возмущается фермер.

По его словам, руководство кредитного товарищества «Иртыш», выдавшего ему заемные 62,5 млн тенге по программе «Сыбаға» на закуп КРС, обеспокоено ситуацией и также связывалось с Максутом Бактибаевым.

«Им сказали, что надо подождать — деньги будут до 11 февраля. Но перевода не было. В России от меня ждут перечисления по сделке. Как мне вернет мои средства Бактибаев, так я переведу», — подчеркивает Балгабай Бакишев.

Отзывать судебный иск фермер не планирует. По его словам, надеется на то, что доброе имя все же окажется дороже жажды наживы. Ведь именно о репутации так складно говорил экс-глава Минсельхоза Асылжан Мамытбеков.

Ризабек ИСАБЕКОВ

Ни скота, ни миллионов-2: Асылжан Мамытбеков ответил фермерам

Руководители «Мясного союза Казахстана» не видят проблемы в том, что фермеры, заплатившие десятки миллионов за породистых коров, так и не получили их. Не вернули им и денег. Происходящее в «Мясном союзе» называют «обычной практикой», передает корреспондент агентства Azattyq Rýhy.

Ранее мы рассказали о злоключениях двух фермеров — Балгабая Бакишева из Павлодарской области и Ивана Бондаренко из Акмолинской, которые заплатили ТОО «SC Food» солидные суммы за поставку скота. Руководителем этой компании является гендиректор «Мясного союза Казахстана» Максут Бактибаев.

Глава крестьянского хозяйства «Замандас» Балгабай Бакишев отдал 62,5 млн тенге за обещанные ему 100 голов КРС герефордской породы. Иван Бондаренко ждал 59 голов на 32,5 млн тенге. Оба должны были получить скот в прошлом году. Взамен им были предложены коровы других пород, но скотоводы сочли товар некачественным. Балгабай Бакишев подал иск в суд, требуя исполнения обязательств от ТОО «SC Food». Аксакала сильно возмутило то, что его деньги, взятые в кредит, были использованы на другие цели. К тому же, за невыплату займа фермеру теперь грозят штрафные санкции.

В ответ на запрос Azattyq Rýhy председатель правления «Мясного союза Казахстана» Асылжан Мамытбеков сообщил, что возглавляемая им организация «дорожит своей репутацией и приложит все усилия для скорейшего разрешения сложившейся ситуации».

По словам Асылжана Мамытбекова, главам двух хозяйств по ряду причин поставка скота отсрочена с прошлого года на этот.

«ТОО «SC Food» в 2019 году в целях удовлетворения растущего спроса на КРС заключило контракт на поставку 4400 голов (один корабль) пород Ангус и Герефорд из Южной Америки, но по причине отказа финансирования АО «Аграрная кредитная корпорация», поставка перенесена на 2020 год», — указывает в своем ответе глава «Мясного союза Казахстана».

Впрочем, у представителей АО «Аграрная кредитная корпорация» на этот счет свое мнение, и о нем чуть позже.

«С целью выполнения взятых на себя обязательств в срок, компанией (ТОО «SC Food» — Azattyq Rýhy) приобретен скот из стран Европейского союза. Скот доставлен в декабре 2019 года, передан получателям, кроме 2 указанных компаний, отказавшихся от приобретения», — уточняет Асылжан Мамытбеков.

Он подчеркивает, что возврат средств обеим компаниям «будет завершен в ближайшие сроки», а ТОО «SC Food» называет «одним из активных членов «Мясного союза Казахстана» наряду со многими другими».

Также корреспонденту Azattyq Rýhy удалось побеседовать с Максутом Бактибаевым, который говорит, что только два фермера недовольны предложенным им на замену скотом, и он сам не видит особой разницы между ангусом и герефордом.

На это фермер Балгабай Бакишев замечает, что ситуацию можно сравнить с той, когда человек заказал «Мерседес», но ему поставили «Фольксваген». Обе машины неплохие, но разница между ними очевидна. Тем более, клиент-то всегда прав.

Максут Бактибаев говорит, что по сути скот был поставлен главе КХ «Замандас», но тот, якобы, просто не понравился Бакишеву. Ему предлагали и ангус, и симментальскую породу.

«Для фермера, который занимается скотоводством, на самом деле главное, чтобы скот был хороший. Они хотели именно герефорда. Многие компании в принципе легко шли на замену породы. Такая практика у нас есть», — поясняет Максут Бактибаев.

Что касается неудавшейся попытки поставить скот из Южной Америки, то Максут Бактибаев, как и Асылжан Мамытбеков, кивает в сторону АО «Аграрная кредитная корпорация».

«Не получилось, потому что не дали нам кредит нормальный, и из-за этого пошли все проблемы», — размышляет наш собеседник.

Мы задали ему прямой вопрос: «Зачем вольно тратить деньги на закуп породы, которая заказчика не устраивает вовсе?».

«С точки зрения практики, люди соглашаются на другие породы. В этом проблемы нет. Вы знаете, разницу между ангусом и герефордом? Там тонкие настройки, небольшая разница. Я сам фермер. Главное — качество скота, а не порода», — убежден Максут Бактибаев.

Деньги Балгабаю Бакишеву он обещает вернуть до 7 февраля и предпочитает избежать судебных разбирательств.

В службе маркетинга и PR АО «Аграрная кредитная корпорация» (АКК) Агентству сообщили о сотрудничестве с ТОО, возглавляемым Максутом Бактибаевым.

«Действительно, кредитная заявка на приобретение 4​ 400 голов КРС от ТОО «SC Food» поступала. Однако уполномоченным органом — кредитным комитетом АО «АКК» — было отказано в финансировании на основании кредитной истории клиента и других причин, являющихся коммерческой тайной», — сообщает служба маркетинга и PR.

В корпорации уточняют, что при анализе кредитной заявки от потенциальных заемщиков учитываются многие факторы. Например, различные риски, влияющие на несвоевременное погашение или неисполнение обязательств перед кредитором. В том числе их финансовые показатели, действующая кредитная нагрузка, кредитная история и другие данные.

«Также не могут претендовать на получение кредитной линии клиенты, признанные проблемными заемщиками в «Аграрной кредитной корпорации» и в других финансовых институтах», — подчеркнули в АКК.

В 2019 году корпорация по программе «Сыбаға» профинансировала завоз 31​ 543 головы КРС на сумму 22,7 млрд тенге.

Далее мы вновь связались с Балгабаем Бакишевым, который ответил, что ничего не слышал о том, что ему обещан возврат денег до 7 февраля, и иск из суда он забирать не намерен. Хотя и признает, что с радостью избежал бы всех этих походов по судебным инстанциям, занявшись делами своего крестьянского хозяйства.

Тем более под угрозой срыва оказалась важная сделка. Глава КХ «Замандас» нашел нужный ему качественный скот в России, но на его закуп не хватает средств.

«В первый раз я с таким столкнулся. Обычно все шло «технично», по договору», — сетует Балгабай Бакишев.

На реплику Максута Бактибаева, что нет особой разницы между ангусом и герефордом, фермер отвечает, что он уж точно знает в чем отличия. Еще добавляет, что ему предложен был не самый лучший скот, к тому же других пород.

«Это брошенный скот, который Европа сбрасывает. «Мерседес» он и в Африке такой. Мне «Фольксваген» предложили, причем по цене «Мерседеса», — размышляет Балгабай Бакишев.

Иван Бондаренко, фермер из Акмолинской области, говорит, что заключил не один, а сразу три договора с «SC Food», но скота по-прежнему нет, как и денег. Этому фермеру Максут Бактибаев также сулит вернуть средства до 7 февраля.

«Вернее скот был, от которого я отказался. Если я его возьму, то свою семью в трясину посажу, потому что я не смогу расплатиться с кредитами. И у них хватает слов сказать, что скот мне привозили...», — не скрывает возмущения Иван Бондаренко.

О дальнейших шагах — судиться или нет с гендиректором «Мясного союза Казахстана» Максутом Бактибаевым, фермер пока умалчивает.

«Пусть он не думает, что мы безграмотные. Так и напишите: пусть нас за безграмотных людей не считает и подумает. Мы будем действовать по закону. Планы наши пока не буду озвучивать», — заключает Иван Бондаренко.

Ризабек ИСАБЕКОВ

Почему Умирзак Шукеев оскорбил машиностроителей Казахстана

Или великая профанация о явлении «Джон Дир» народу Казахстана.

В стране уже давно была поставлена задача реанимировать отечественный сегмент сельхозмашиностроения, а после выступления президента Касым-Жомарта Токаева в ноябре прошлого года о низких темпах обновления парка сельхозтехники, в том числе казахстанского производства, она получила второе дыхание.

При этом, на протяжении долгого времени, между местными производителями оборудования для АПК и импортерами иностранных аналогов, представителями зарубежных брэндов сельхозмашиностроения, практически не возникало трений и разногласий.

Каждый возделывал свой огород, понимая, что на то есть воля фермера: так, небольшие и средние фермерские хозяйства приобретали в основном агрегаты отечественного или евразийского производства (российского или белорусского). Компании покрупнее могли себе позволить завозить технику из Европы – в основном, из Италии и Германии или из США.

А если быть точным, то европейская и американская сельхозтехника, как правило, производилась на заводах этих компаний, расположенных в России или Китае, а затем по контрактам завозилась в Казахстан.

ВЕЛИКАЯ ПРОФАНАЦИЯ

Так, например, происходило и происходит с сельхозоборудованием немецкого концерна «CLASS». Конечно, разговоры о том, что немецкий гигант сельхозмашиностроения построит свое сборочное производство на площадке ТОО «КазТехМаш» в городе Петропавловск ведутся с завидной регулярностью.

Однако зная специфику рынка можно предположить, что планы германского инвестора насчет Казахстана могут остаться лишь на бумаге, потому что ему может оказаться выгодно просто торговать своим оборудованием из России.

В этой связи очень показательно выглядит ситуация с американским «John Deer», который никогда не питал иллюзий насчет своего якобы прихода в Казахстан, не планируя и даже не предполагая этого делать.

Действительно, зачем ему это? Ведь у «John Deer» и так все хорошо: один завод по производству сельскохозяйственной, дорожно-строительной и лесозаготовительной техники в подмосковном Домодедово, второй завод по выпуску исключительно сельхозоборудования в приграничной с Казахстаном Оренбургской области РФ, третий крупный завод – в Китае, четвертое – сборочное предприятие в Узбекистане.

Казахстан не только чужой на этом празднике жизни, а всего лишь покупатель готовой продукции, обеспечивающий продажи и рабочие места заводам даже не в далеких США, а в соседних странах.

Зато весь 2018 год теперь уже бывшее руководство Минсельхоза Казахстана внушало доверчивым согражданам миф о якобы скором приходе инвесторов из «John Deer» в наши ковыльные степи

Говорилось буквально следующее: «Сейчас Казахстан вынужден завозить сельхозтехнику John Deer из-за рубежа, в том числе и с заводов американской компании, построенных в Китае и России. В случае же, если предприятие John Deer будет построено у нас в республике, это не только ознаменует собой престиж, не только создаст сотни и тысячи рабочих мест для наших специалистов, но и послужит большим подспорьем для наших малых фермеров».

«John Deer» для малых фермеров – это еще одна сказка в этом ряду, так как по стоимости своей сельхозтехники компания располагается в верхнем ценовом эшелоне, ориентируясь в основном на продажи для крупных фермерских хозяйств или агрохолдинги.

Профанацией оказалась и оглашенная на всю республику информация о том якобы, что президент компании «John Deer» Сэм Аллен подписал с нашей стороной соглашение об открытии в Казахстане четырех опытных хозяйств. Дескать, американский гигант взял на себя следующие обязательства. Во-первых, совместно с нашим Национальным аграрным научно-образовательным центром (НАНОЦ) John Deer откроет два опытных хозяйства – одно на юге, одно на севере страны – и полностью оснастит их техникой и оборудованием за свой счет, в том числе по программам точного земледелия.

Во-вторых, также с НАНОЦ американская корпорация откроет еще два опытных хозяйства и полностью оснастит их техникой и оборудованием по принципу: 33 % — за счет John Deer, 33 % — за счет своего дилера по Казахстану и 33 % — за счет самого аграрного научно-образовательного центра.

В-третьих, компания John Deer снизит цены на всю линейку своей сельхозтехники, продаваемой в Казахстан, на 10 %.

Так вот, ничего подобного президент «John Deer» Сэм Аллен и экс-министр сельского хозяйства РК Умирзак Шукеев ни в ходе рабочей поездки последнего в Молин, штат Иллинойс, где расположена штаб-квартира «John Deer» в сентябре 2018 года, ни когда-либо в другое время, не подписывали.

Те же американцы слишком чтут свою репутацию и сознают собственную силу, чтобы разбрасываться ничего не значащими обещаниями или заведомо невыполнимыми по причине их невыгодности для них планами.

Более того, присутствовавший тогда на переговорах Сэм Аллен, выйдя с них и полагая, что его никто не видит и не слышит из казахстанской делегации, позволил себе посмеяться и неприлично выругаться насчет наивного предложения казахстанской стороны.

КАЛЕЙДОСКОП АГРОМАШИН

Если продолжать смысловой ряд, то в Казахстан завозится достаточно много брендированной сельхозтехники. Из США помимо «John Deer», импортируется агропромышленное оборудование компании «New Holland Agriculture» посредством турецкого дистрибьютора ТОО «Turkuaz Machinery».

Дистрибьюторская компания «Астана Агропартнер» привозит российскую технику «Ростсельмаш», «Алмаз» из Алтайского края и «VELES» из Барнаула, трактора «BELARUS» и комплектующие «Белагромаш-Сервис», итальянские агрегаты GASPARDO и комплектующие ZAFFRANI, польское оборудование HYDRAMET и т.д.

Известный в недавнем прошлом государственный деятель, ныне владелец крупного фермерского хозяйства «Байсерке-Агро» Темирхан Досмухамбетов предпочитает итальянские трактора Landini в пику дорогостоящей и не устраивающей его в плане сервисного обслуживания техники John Deer.

Всего очень много и каждый выбирает исходя из собственных предпочтений и толщины своего кошелька. Но, разумеется, в этой ситуации было бы роскошью наплевав на отечественное производство, заниматься исключительно лишь покупкой импортных промышленных товаров, финансируя уйму производственных цепочек и экономик за рубежом.

Благо, сейчас на предприятии АО «Агромашхолдинг» в Костанайской области производится казахстанский трактор марки «Lovol», зерноуборочные комбайны «Essil», жатки, сеялки и другая сельхозтехника.

Кстати, эти трактора мощностью от 35 до 130 лошадиных сил уходят по цене от 3,5 до 14,5 млн. тенге. Для малых фермеров неплохое подспорье, учитывая, что их продажи встроены в национальную лизинговую кампанию посредством «КазАгроФинанса». Тем более, что на сегодня выпущено уже 100 таких тракторов.

А в конце минувшего года в Костанае был открыт первый завод в сфере сельхозмашиностроения, реализуемый в рамках программы совместных действий в области развития казахстанско-российской производственной кооперации. Производство тракторов «Кировец» организовано в Индустриальной зоне совместно с АО «Петербургский тракторный завод».

Или, например, как заметил в разговоре с нами генеральный директор Казахстанской Агро Инновационной Корпорации (КАИК) владеющей заводом «Вектор» в городе Кокшетау Олег Балыбин, это предприятие выпускает кормозаготовительную технику, навесное, прицепное оборудование. В планах производить трактора. Но основной упор делается на почвообрабатывающую технику, а также кормозаготовительную тематику – прицепы, пресс-подборщики, косилки.

«Мы производим с высокой долей локализации ковши. Эти ковши навешиваются на трактора, мы производим стрелы для этих ковшей, локализация здесь у нас максимально высокая. Единственно, что мы не можем производить – это гидроцилиндры, мы их покупаем. Все остальные металлические детали – это 100 % наше производство.

Мы производим грабли-ворошилки на 100 %. Мы производим вилы захватные. По ним 95 % нашей локализации. Но если смотреть далеко вперед, то мы можем наладить производство гидроцилиндров – это не проблема, но любое производство должно лежать на пласте экономики. То есть, в тот момент, когда мы увидим достаточно большую потребность в производстве гидроцилиндров, мы его сможем наладить», — констатировал Балыбин.

УЗКО СЕГМЕНТИРОВАННЫЙ ЛОББИСТ

После того, как мы представили более или менее широкую палитру иностранного импорта и собственного производства сельскохозяйственной техники, можно попытаться ответить на ключевой вопрос этой статьи: «Почему летом 2019 года у занимающего пост акима Туркестанской области Умирзака Шукеева вдруг сдали нервы и он позволил себе публично оскорбить представителей целой отрасли казахстанской экономики, что в дальнейшем повлияло на его имидж и позиции в рейтинге акимов областей и городов республиканского значения?».

Как можно понять, ни Умирзак Шукеев, ни кто-либо из его окружения не является лоббистом промышленных заводов по производству оборудования АПК как внутри страны, так и на постсоветском пространстве. Более того, ни он, ни кто-либо из его приближенных вряд ли заинтересованы в продвижении европейских брендов сельскохозяйственного машиностроения на казахстанском рынке. Ни про немецкие, ни про итальянские сельхозмашины Умирзак Естаевич особо не говорил в комплиментарной форме. Как, впрочем, и про китайские.

Удивительно, но акима Туркестанской области нельзя даже назвать лоббистом американских производителей сельхозтехники. Корпорация «New Holland» со своей продукцией проходит мимо него, да и сам «John Deer», если зреть в корень – это голиаф по сравнению с бывшим министром сельского хозяйства Казахстана, который уж точно не Давид.

Завлечь, организовать производство «John Deer» на территории Казахстана у него не получилось: по-честному, переговоры в США с этим потенциальным инвестором были провалены. Однако, могло ли быть по-другому, если Казахстан давно утратил свою субъектность для этой транснациональной корпорации. Она предпочла прийти к россиянам, зайти к китайцам и даже узбекам.

А высокомерные слова Сэма Аллена, президента «John Deer», сказанные им в кулуарах этих переговоров и направленные в адрес потуг бывшего главы Минсельхоза РК выставить свои условия американской корпорации, свидетельствуют о том, что у нашей стороны элементарно нет переговорной базы: с чем выходить и как заманивать иностранных инвесторов, особенно если это давно сделали наши соседи.

Тем не менее, для непосвященных это может выглядеть упорством, достойным лучшего применения, но начиная с лета 2018 года и вплоть до кульминации с нервическим припадком лета 2019-го с его рефреном про мошенников, Умирзак Естаевич открыто рекламирует продукцию казахстанского дистрибьютора – единственного поставщика техники «John Deer» с заводов соседних стран в нашу республику – ТОО «Eurasia Group Kazakhstan». Ну и попутно охаивает тех, кто производит сельхозтехнику в Казахстане.

РАЗГОВОР С ПРОИЗВОДСТВЕННИКОМ

Достаточно вспомнить его разговор с председателем Ассоциации производителей сельхозтехники, оборудования и запчастей для отраслей АПК Есиркепом Абдрахмановым, которого возмутило то, что при министре Шукееве была пролоббирована субсидия в 25 % из государственной казны на покупку сельхозтехники иностранного производства.

Так, Есиркеп Абдрахманов заявил:

«Уже не раз говорилось, что 80 % сельхозтехники изношено, техника старая, постоянно ломается, постоянно тратятся огромные средства на ее ремонт и нужно покупать фермерам новую. Отечественные машиностроители готовы обеспечить техникой наших фермеров, но у них нет возможности ее покупать. Вы сказали, что новая программа будет направлена на то, чтобы поддерживать в первую очередь отечественных фермеров и что обновление должно составлять 6 %, хотя этого мало, а нужно больше 10 %. И первый вопрос – как министерство будет помогать фермерам в закупке сельхозтехники и какие средства предполагается выделить и на каких условиях.

Второй вопрос – будет ли министерство поддерживать отечественное сельхозмашиностроение? Объясняю: в прошлом году отечественное машиностроение и производители сделали продукции на 20 млрд. тенге, а по импорту купили на 100 млрд. тенге. Вы сказали, что создадите равные условия «отечественникам» и «импортникам» и будет 25 % субсидий.

Но поскольку отечественная техника по сравнению с импортной в 1,5-2 раза дешевле, то это получается, что импорт будет поддерживаться в 1,5-2 раза больше. В Казахстане отечественные машиностроители не в равных условиях с той сельхозтехникой, которая поступает по импорту, потому что импорт не облагается НДС. Он у них идет методом зачета. А отечественные машиностроители как правило платят НДС, то есть мы сразу идем на 12 % дороже.

Вы приводили сравнение с Россией.

В России иностранная техника вообще не субсидируется. А своя субсидируется до 30 %. При этом при закупке металла российские предприятия получают скидку до 30 %. Поэтому в России создали свое собственное машиностроение и оно сильно развивается.

В прошлом году на Форум машиностроителей приехал руководитель «Ростсельмаша» Константин Бабкин и когда его спросили: «а почему вы не создаете в Казахстане свои филиалы или какой-нибудь свой завод, он сказал: казахи, зачем мне у вас создавать, когда вы же мне создали такие условия, что я в «Ростсельмаше», у себя в Ростове-на-Дону изготавливаю свои машины, привожу сюда в Казахстан и вы у меня все сами покупаете. Мне выгодно у вас продавать, а не у вас производить».

Поэтому вы как заместитель премьер-министра можете создать такие условия нам как у них, и мы тогда обеспечим страну дешевой техникой?».

В ответ тогдашний министр сельского хозяйства произнес, что заводы «Вектор» в Кокшетау, АО «Агромашхолдинга» в Костанае и «еще один в Семее» — это обман самих себя и не нужно их поддерживать.

РЕКЛАМНЫЕ АКЦИИ «ДЖОН ДИР»

И ОТКРОВЕННЫЙ ЛОББИЗМ ПРОДАЖ

Тогда же Умирзак Естаевич организовал рекламные смотрины комбайна «John Deer» стоимостью $500 тысяч на поле Агропарка «Каскелен» в Алматинской области, созвав туда большое количество фермеров и прессы.

Впрочем, дороговизна предлагаемого Минсельхозом Шукеева оборудования «John Deer» вызвала нарекания даже у представителей фермерского хозяйства «Байсерке Агро» Темирхана Досмухамбетова.

Например, самый безобидный комментарий прозвучал следующим образом: «По сей день остается открытым вопрос доступности для сельхозтоваропроизводителей вашей техники «John Deer». Но и не только техники, но и запчастей и самого сервиса. Ведь мы знаем, что возникают ситуации, когда уборочная уже подходит к концу и только тогда склады обеспечиваются запчастями и ремонт встает в такую сумму, что урожай становится нерентабельным. Вы не думали выйти из премиум-сегмента и пойти навстречу сельхозтоваропроизводителям Казахстана и стать более доступными для всей страны».

Разумеется, когда в Казахстане только начали обсуждать возможность введения утилизационного сбора на ввоз иностранной сельскохозяйственной техники, это вызвало острое жжение пониже спины у лиц, так или иначе кормящихся с перепродаж в Казахстан импортного сельхозоборудования.

Вопрос – каким боком к этому процессу причастен лично Умирзак Шукеев? Почему громче всех стал кричать именно он и тесно аффилированные с ним лица? Наконец, импортная сельхозтехника – это ведь не только «John Deer» и его комплектующие, но и другие американские компании, заводы-изготовители из Европы и Китая, их дистрибьюторы на территории Казахстана.

Однако слышно было лишь лоббистов – нет, даже не прихода иностранного инвестора «John Deer» в экономику Казахстана, а лоббистов всего лишь продаж сельхозтехники данной конкретной компании у нас в республике с заводов-изготовителей в России и Китае.

В ответ на попытку ввести утилизационный сбор, который может ударить по доходам перепродавцов сельхозтехники «John Deer» с предприятий в соседних странах, Умирзак Шукеев произнес фразу, которая окончательно сорвала маску с того: кто и какие интересы преследует, прежде всего.

«Я всегда говорил, что нет у нас производства сельхозтехники. Привезли трактор или комбайн по частям, собрали здесь и еще льготы хотят от государства. Это мошенники, хотят заработать на фермере. Сейчас все современные фермеры знают преимущества качественной техники, их не обманешь. Нам важно, чтобы фермер не испытывал проблем и спокойно работал, только так сельское хозяйство будет развиваться», — заявил он.

Конечно, «мошенники» быстро ответили акиму Туркестанской области, что машиностроительными предприятиями Казахстана только за первое полугодие 2019 года было произведено продукции на общую сумму 553 млрд. тенге.

«Что касается сельхозмашиностроения, то в Казахстане производится целый спектр сельскохозяйственной техники. Лисаковским предприятием «Дон Мар» производятся зерновые жатки, которые практически на 100 % локализованы в РК. Костанайское предприятие «АгромашХолдинг» имеет 90 % локализацию в производимых сеялках, свыше 40 % в производимых комбайнах и до 100 % в выпускаемых узлах и агрегатах (тележки для жаток, подборщики, противовесы на трактора, быстро изнашиваемые детали, наклонная камера, шкивы и т.д.). ТОО «СемАЗ» выпускает трактора МТЗ, Кокшетауское предприятие «КАИК» производит посевные комплексы, прицепы, пресс-подборщики, навесное оборудование и прочие орудия, компанией AVAGRO налажен выпуск опрыскивателей и т.д.», — ответили машиностроители, которых Шукеев обвинил в совершении уголовного преступления.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ:

ГДЕ ВЫ, ПОБОРНИКИ ФРИДМАНОВСКОЙ ШКОЛЫ?!

Поразительно, но коммунистический Китай, вечно враждующий с США, сумел затащить к себе транснациональную компанию – плоть от плоти республиканской Америки «John Deer». Находящаяся под экономическими санкциями, как нас уверяют – «недоразвитая путинская Рашка», имея у себя десятки производителей сельхозтехники, умудрилась поставить у себя же два больших завода «John Deer», который почему-то не спешит убегать из этого вселенского Мордора. Ладно, узбеки: у них, в транскрипции Шукеева, наверное, в сборочном цеху мошенники сидят и колеса прикручивают.

Но вот ведь в чем беда. Нет у нас настоящих последователей Милтона Фридмана во власти. А были бы, то давно бы любыми коврижками затащили бы разные «Джоны Диры» в Казахстан, вытеснили бы продукцию отечественных предприятий, может быть убили бы ее на корню, заполонили бы весь фермерский Казахстан желто-зеленым цветом, заставили бы для этого новые заводы спуститься в другую ценовую категорию. Но это ведь так долго и сложно, а главное – нужно выстраивать долгосрочные стратегические союзы на Западе… Куда легче просто купить в одной стране и перепродать в другую, не так ли?! А потому любой производственник и человек труда априори будет казаться врагом или… мошенником.