Лукавые цифры казахстанского Минсельхоза

Агропромышленный комплекс является одним из важных секторов экономики, который формирует продовольственную и экономическую безопасность страны. Однако сегодня в Казахстане эта отрасль, несмотря на все программы развития, остается сферой потенциальных, а не реальных возможностей. Более того, с 1991 года доля аграрной отрасли в ВВП страны снизилась с 29,5 до менее 5%.

Урожаи и воспроизводство птицы, крупного и мелкого рогатого скота в Казахстане оставляют желать лучшего. Уж сколько лет прошло, а до результатов былых социалистических достижений еще очень далеко. Как по количеству, так и по качеству выпускаемой продукции. Стабильный рост наблюдается лишь в ежегодном повышении цен на продукты питания, сообщает Ритм Евразии.

Анализ показывает, что на внутреннем рынке продуктов питания в значительной степени (от 30 до 90%) присутствует импорт, причем даже по тем видам, которые производились на отечественных предприятиях: плодоовощным консервам (84%), сырам и творогу (51%), мясу птицы (50%), мясным и мясорастительным консервам (40%), колбасным изделиям (39%), сливочному маслу (36%). Ощутимо «провисание» по сахару (57%) и рыбе (72%). Не радуют цифры по импорту мяса и мясопродуктов: только за 10 месяцев 2019 года из России, Беларуси, Украины, Аргентины, Уругвая ввезено 183,7 тыс. тонн. Свыше 10 кг на душу населения! При этом мощности перерабатывающих предприятий загружены на 25-50%.

Среди причин сложившейся ситуации (наряду с неразвитостью системы заготовкок, засильем посредников и т. д.) – приписки. В течение многих лет в Казахстане статданные, начиная от посевных работ до валовых объемов продукции АПК, систематически завышались, и реальные цифры сильно отличались от бумажных. В частности, фермеры рассказывают о нередких «просьбах» местных властей отчитаться об опережающем реальные сроки завершении полевых работ даже в дождливые периоды.

Одним из проблемных вопросов сельского хозяйства страны является мелкотоварный характер производства. Сейчас в стране насчитывается около 1,6 млн личных подсобных хозяйств (ЛПХ) и 200 тыс. крестьянских и фермерских хозяйств. На их долю приходится до 70-90% производства молока, мяса, плодов, овощей, картофеля, поэтому подсчет произведенной там сельхозпродукции заслуживает особого внимания. Здесь, учитывая масштабы, открываются практически безграничные возможности для статистического «творчества».

Приписки в Казахстане превзошли советские (тогда приписки считались экономическим преступлением, и за них грозил тюремный срок) масштабы. К примеру, в 2002-2003-х годах, по словам тогдашнего главы аграрного ведомства и вице-премьера Ахметжана Есимова, объем приписанного зерна превысил 2 млн тонн. В 2012 году Минсельхоз обнаружил расхождение по урожаю почти на 1,5 млн тонн: по статистике было 11,2 млн тонн зерновых, а по данным космического мониторинга – 9,8 млн.

Согласно данным министерства сельского хозяйства, в 2016 году в Казахстане собрали рекордный урожай зерновых – 21,1 млн тонн в бункерном весе. Проведенная летом следующего года Генеральной прокуратурой проверка выявила отсутствие на хлебоприемных предприятиях республики 5,5 млн тонн зерна, заложенного в банках второго уровня в виде расписок и государственного резерва.

В 2019 году, по сводке аграрного ведомства, было намолочено 19,7 млн тонн зерна. Вместе с тем Международный совет по зерну оценил объем производства всех видов зерна в Казахстане в 16,8 млн тонн. Годом ранее расхождение данных составляло 3,6 млн тонн.

Аналогичная ситуация в животноводстве. В частности, проведенная в 2011 году идентификация КРС показала расхождение между данными статотчетов и реальностью примерно на 1 млн голов. Таким образом, мяса в тех объемах, которые «чиновники от сохи» планировали отправлять на экспорт, просто не оказалось. Провалились затеи масштабных экспортных поставок мяса премиум-класса в Россию (которая ежегодно завозит около 700 тыс. тонн говядины), в Китай (импортирующий свыше 1 млн тонн говядины). Амбициозная планка экспорта в 60 тыс. тонн в год, установленная еще в бытность министром Асылжана Мамытбекова (проработавшего на этом посту с 2011 по 2016 год), все еще остается за горизонтом.

Проблема приписок носит комплексный характер, среди ее причин: хищения, коррупция, желание руководителей скрыть свою некомпетентность, лень, непрофессионализм. Чиновники также вынуждены хвалиться перед вышестоящим начальством рекордными цифрами собранного урожая, растущим поголовьем скота. От этого зависит, «усидят» они в кресле или нет.

Нужно менять подходы к оценке их деятельности, которая сегодня выстроена так, что им необходимо все время демонстрировать положительную динамику. Однако последняя пока плохо коррелирует с реальностью, и для достижения утвержденных ранее показателей акимы рисуют нужные цифры. Аграрии также принимают правила игры. Кому-то не хочется портить отношения с местной властью, тем более если это ему ничего не стоит. Другие добавляют «липовые» центнеры, если за это дают какие-то бонусы или хотя бы их не отбирают.

А кто-то, приписывая поголовье скота и получая незаконные субсидии, торопится освоить бюджетные миллионы: на каждую голову выделяется по 18 тыс. тенге госсубсидий. В частности, в 2019 году на субсидирование развития племенного животноводства и повышение продуктивности отрасли выделено 115,7 млрд тенге. Кредиты на приобретение 82,2 тыс. голов КРС получили 840 семейных ферм.

Отметим, что, к примеру, в Белоруссии развивают кормовую базу для скота и в итоге заваливают казахстанские магазины своей колбасой и прочими мясными деликатесами. В РК же закупают за валюту импортных бычков и буренок, многие из которых не выдерживают предлагаемого им аскетического рациона: мало выпасов, трудно с кормами, нередко весьма скудными (жмых, малоценные отходы, отруби).

Практика приписок продолжает жить. Решить эту проблему и навести порядок власти надеются путем цифровизации, которую Минсельхоз сейчас внедряет в качестве стратегической задачи. Благодаря мониторингу спутников либо беспилотников появляется возможность отслеживать каждый земельный надел. Однако ситуация вряд ли изменится, пока в отрасли будут доминировать мелкие хозяйства, а статистика оставаться завязанной на бюджетные потоки и региональную политику.

Фундамент проблемы приписок в том, что от цифр сельхозстатистики зависят управленческие и финансовые решения, например распределение средств господдержки АПК, аппаратный вес конкретных руководителей. Это делает соблазн приписок крайне великим. Руководство региона обязывают отчитываться о выполнении индикаторов госпрограмм (росте индекса физического объема, росте урожайности, надоев, привесов).

Поскольку это влияет на размер государственных субсидий, то для местных властей важным фактором становятся рапорты о положительных результатах своей деятельности. Сравнительно легко это сделать за счет ЛПХ, так как здесь сложно разбираться в адекватности показателей, а администрация будет биться за нужные цифры, показывая их рост, до последнего.

Для наведения порядка в этом вопросе необходимо разрабатывать условия, минимизирующие возможности приписок. В частности, не только сделать систему получения субсидий простой и прозрачной, но и добиться, чтобы виновные возмещали все приписанное из собственных средств.

Сергей СМИРНОВ

«Лавочка прикроется через год, максимум через два. Нужно спешить»

Как казахстанская мечта о мясной сверхдержаве накрылась медным тазом.

Коллеги с республиканского интернет-портала «Azattyq-Ruhy.kz» накануне опубликовали знаковую статью про компанию «SC Food» одного из руководителей «Мясного союза Казахстана» Максута Бактибаева.

Прежде чем привести ее целиком и без изъятий на площадке нашего издания, позволю себе углубиться в невеселые раздумья: и про «Мясной союз» и про SC Food и про людей, которые окружают всю эту скотоводческо-откормочную инфраструктуру. Тем более, как никак, полтора года я тесно работал с ними и, наверное, имею право высказывать собственное мнение, свою позицию по этому вопросу.

Не буду сейчас бросаться сантиментами: мол, я ничего не знал и ни о чем не догадывался. Знал и догадывался.

Просто до последнего всегда хочется верить, что все делается не только ради «кормушки». А еще ради того, чтобы хоть что-то оставить после себя.

Когда же ты вкладываешь свои силы, в том числе и духовные, а за твоей спиной банально проворачивают схемы, а в остальное время плетут друг против друга интриги вроде как свои же люди, то вообще-то… это деморализует.

Ну да ладно, перейдем к сути написанного коллегами. Я подскажу, куда смотреть и как правильно понимать нюансы.

Видите, там, где речь идет о том, что компания Максута Бактибаева якобы гарантирует, что привезет скот для малого фермерского хозяйства из Южной Америки.

С этого и надо начинать: они все время манипулировали общественным сознанием, что, дескать, мясная программа, которую они же и пролоббировали служит, прежде всего, интересам малых животноводческих хозяйств.

Но чтобы завозить скот для малого фермера, емкостью 100-200 голов, из допустим Латинской или Северной Америки, нужны, конечно, корабли. Будут ли они заполняться и в какой срок: ну не пойдет же судно лишь с сотней голов КРС на борту. Значит, нужно ждать, пока заполнится. А это все долго и сложно. Значит и в контрактах можно прописать пункт о бессрочности их исполнения. Взять деньги и не исполнять, как, собственно, и происходит.

Все разговоры о том, что для малых фермеров начнут завозить скот из-за океана, это не более чем выдумки, направленные на то, чтобы стрясти с них побольше денег «здесь и сейчас».

А по большому счету, весь скот по этой программе пригонялся к нам из России, потому что близко, дешево и сердито.

Второй важный момент. Весь 2018 год, когда была пролоббирована эта мясная программа на уровне правительства, они вводили общественность в заблуждение. Трубили: нам нужно срочно наращивать поголовье КРС внутри Казахстана, чтобы через десять лет нарастить нужные объемы и стать если не государством-лидером в сфере мясного животноводства (всего в мире таких стран шесть-семь: США, Канада, Бразилия, Аргентина, Уругвай, Австралия, ну может еще Франция), то хотя бы заметным субъектом на этом рынке.

Мечта вполне достижимая, учитывая территорию Казахстана и наличие пастбищ. Но это теоретически. А практически…

Все эти «объяснялки», которые генерировались в мозгу только одного человека – бывшего министра сельского хозяйства РК Асылжана Мамытбекова, всегда проходили через меня.

А я уже перерабатывал и «докручивал» про то, что мы сейчас ворвемся на мировой мясной рынок как Чингис хан; про то, что мы заполним отечественные мясокомбинаты своим скотом, который будем перерабатывать без остатка, останется только одно «му!»; про то, как к нам уже ломятся в двери инвесторы из Ирландии, Италии, Китая, Австралии и Израиля и прочая белиберда.

Реальность же оказалась куда прозаичнее… Купленный в огромных количествах скот в Российской Федерации, в прямом смысле слова «прокрутили» в Казахстане в течении года, кому-то дали разродиться, кому-то нет и все это эшелонами через Туркестанскую и Актюбинскую области продали в Узбекистан, обратно в Россию, да вывезли в Армению.

В чем секрет? Да в том, что закупался скот в России при помощи государственных субсидий, а чистая прибыль от реализации того же скота в виде маточного поголовья, их потомства в виде не откормленных молодых бычков (да не исключено, что со всем скопом вывозили и откормленных бычков на убой) шла уже в карман ловких дельцов.

Стояли ли непосредственно у кормила этого процесса, выступая в качестве повитух лично Асылжан Мамытбеков, Максут Бактибаев и Умирзак Шукеев, не мне судить.

Просто сейчас мне смешно читать про то, как оказывается, они выполнили задачу, поставленную перед самими собой и обещанную Елбасы Нурсултану Назарбаеву, об экспорте за рубеж более 60 тысяч тонн красного мяса говядины.

Увы, это все чепуха. Как изначально была лапшой, которую они навесили на уши Нурсултану Абишевичу, история про приход в Казахстан итальянско-армянского инвестора «Cremonini group – Inalca», которому, дескать, не давал жизни тогдашний министр сельского хозяйства РК Аскар Мырзахметов.

Мифический мясокомбинат Inalca был использован всего лишь как таран, чтобы снести с должности главы Минсельхоза господина Мырзахметова. И он сработал. Inalca сделал свое дело, Inalca может уходить.

60 тысяч тонн мяса на экспорт – это такой же наспех сконструированный миф. И вовсе не потому, что скот перегонялся в живом виде, а не переработанном в виде мяса, что как говорят в Одессе две большие разницы.

Нет, просто купили скот в одной стране, а продали в другую. Вот такой круговорот на государственные деньги.

И тут либо – либо. Либо Минсельхоз закрывает глаза на эту «лавочку», благодаря которой кормится узкая группа лиц, а заодно постоянно худеет бюджет министерства, поголовье КРС внутри Казахстане не растет, а наоборот тает на глазах, плюс казахстанские мясокомбинаты и дальше стоят без сырья и работы, либо принимает кардинальные меры по исправлению ситуации.

Слава богу, было принято второе, не побоюсь этих слов, прагматичное и патриотичное решение.

Где, на каком этапе они «сломались»? Или может быть изначально, никто и не думал претворять в жизнь казахстанскую мечту о мясной сверхдержаве в Евразии. Как гордо и красиво звучит, не правда ли. Это я тоже сам придумал.

У меня есть своя версия на этот счет. В конце октября 2018 года на одном из форумов, при мне, высокопоставленный чиновник Минсельхоза подошел к представителю «Мясного союза» и сказал дословно: «Лавочка прикроется через год – максимум два. Нужно спешить».

То есть, никакого десятилетия на реализацию этой мясной госпрограммы, в том виде, в каком она была прописана, они же сами не отводили. Максимум рассчитывали дотянуть до конца 2020 года. А там хоть потоп.

Теперь можно более или менее точно предположить, почему именно 2019 год стал годом шквальных продаж за границу нашего поголовья крупного рогатого скота. Да потому что их вначале 2019 года вытолкнули из Минсельхоза. Да, не всех, но главных идеологов и главную ударную силу уж точно. Поэтому они спешили, торопились сильно, потому что знали, что «лавочка» вот-вот закроется.

После прочтения вчерашней статьи, мне пришлось открыть свой чулан. Мне долго не хотелось этого делать, но все же я решил поднять кое-какие данные «в тему».

Признаюсь, что «сокровищница» моего чулана – это не предмет столь короткого разговора, который я затеял просто как прелюдию к материалу своих коллег. Это то, чем меня пичкали на протяжении полутора лет, пока я обслуживал эту группу влияния.

Так уж вышло, что у них внутри был мощный раздрай. Перманентный, который всегда с тобой. Грызясь и интригуя против друг друга, разные представители клана бывало плакались мне в жилетку, снабжая всяческими материалами и сведениями для причинения вреда своим соперникам внутри группы. Наверное, потому что, как они выражались, я «хорошо умею запускать шары».

Это, кстати, и послужило одной из веских причин моего системного разочарования и в них, и, пожалуй, в самой нашей государственной службе. Потому что ты никогда не знаешь, кто твой истинный враг: тот, кто снаружи или тот, кто внутри и возле тебя, которому ты всецело доверяешь.

Так уж вышло, что мне часто «сливали» Максута Бактибаева: его и его «SC Food». Точнее, «SC Food» это не совсем его компания, он лишь выступает как верхушка айсберга. По крайней мере, мне все время об этом жужжали, просили пропихнуть «заказной» материал об истинных владельцах и бенефициарах компании, о том, сколько она долгов набрала и т.д.

Я, конечно, все собирал, но ничего не делал в этом направлении. Потому что, иначе все чем мне приходилось заниматься, в мгновение ока утратило бы смысл.

Сейчас же прошло время и многое на расстоянии видится по-другому. Так и так, стали появляться статьи о реальном положении дел этой компании, поэтому, пока, не углубляясь в подробности, могу добавить:

«SC Food» — поразительная компания. Ей была открыта кредитная линия за счет средств Национального фонда – ни много ни мало в размере 2,1 млрд. тенге. Причем, это было еще 10 лет назад и произошло через АО НУХ «КазАгро», его дочерние структуры.

Тогда как за это время фактическая возвратность кредитных средств составила менее 8 %. Срок возврата денег Нацфонда несколько раз пролонгировался, в итоге его каким-то образом увеличили до 20 лет с первоначальных 10-ти. Что за помощь: от кого, за какие заслуги, почему такие супер-выгодные условия?

При этом, имея такой карт-бланш от Нацфонда, компания насобирала денег с малых фермеров-животноводов. То, что раскопали коллеги из Azattyq Rýhy это всего лишь часть. Сейчас всплывает сумма долга почти в 300 миллионов тенге перед малыми фермерами, перед которыми не выполняются условия по поставке почти 500 голов крупного рогатого скота.

В общем, я пока умываю руки и прошу ознакомиться со статьей коллег. И если надо чуть позже могу выложить более подробную информацию об истории создания компании, ее бенефициарах, истории кредитования, финансовой задолженности, неисполненных договорах с малыми фермерами в разрезе областей страны и т.д.

А пока с прискорбием отхожу в сторону.

Валерий СУРГАНОВ

«Ни скота, ни миллионов: как фермер поверил обещаниям «Мясного союза Казахстана»

За сотню коров он отдал кредитные средства, и не дождавшись скота, начал судиться

Фермер из Павлодарской области, глава крестьянского хозяйства (КХ) «Замандас» Балгабай Бакишев подал иск в суд на ТОО «SC Food», руководителем которого является гендиректор «Мясного союза Казахстана» Максут Бактибаев. Данная компания, по его словам, обещала поставить 100 голов КРС — бычков герефордской породы на сумму в 62,5 млн тенге, передает корреспондент агентства Azattyq Rýhy.

У этого фермера и многих его коллег накопилось немало вопросов к председателю правления «Мясного союза» Асылжану Мамытбекову.

Известный в области и по всей стране фермер Балгабай Бакишев развивает свое КХ в Иртышском районе. Глава хозяйства рассказал нам, что каждые два года завозит быков герефордской породы мясного направления. Она очень похожа на «казахскую белоголовую», известную как акбас.

«Сначала растил акбас, потом начал подмешивать герефордскую. Телята выходили хорошие, весовые. Ранее покупали у местных КХ и в Кокшетау. Я доволен этой породой», — делится животновод.

Однако в 2019 году поиски бычков полюбившегося вида в Казахстане и России не увенчивались успехом. Но затем, казалось, выход нашелся. В Павлодар, вспоминает Балгабай Бакишев, приехал гендиректор ассоциации «Мясной союз Казахстана» Максут Бактибаев с предложением о закупе КРС через подконтрольное ему ТОО «SC «Food». Глава КХ «Замандас» тут же поверил словам руководителя такого ранга.

«Мы были уверены, что государство посмотрело в нашу сторону, на проблемы крестьян. Я имел на руках кредитные деньги, но не мог нигде купить коров: объездил Пермскую, Иркутскую области, Красноярский край. Не нашел там герефорда. До этого приезжали и россияне, но я не соглашался, потому что не знал их», — утверждает Балгабай Бакишев.

Ранее КХ «Замандас» через кредитное товарищество «Иртыш» по программе «Сыбаға» получило 62,5 млн тенге на покупку КРС, и глава хозяйства горел желанием их вложить куда-нибудь, чтобы средства начали «работать».

20 августа 2019 года Балгабай Бакишев подписал договор с ТОО «SC Food» о поставке ему из Бразилии 100 голов бычков герефордской породы. Вторая сторона, по его словам, обязалась предоставить скот ровно через три месяца, то есть в 20-х числах ноября.

«Но скота не было. Звоню узнать, в чем дело. Трубки не берут», — рассказывает глава КХ.

В декабре Балгабай Бакишев отправил в ТОО «SC Food» письменную претензию с просьбой вернуть деньги. При этом, на предложение данной компании поставить коров симментальской породы глава КХ «Замандас» ответил решительным отказом.

«Я не ее заказывал! Мне говорят, что вышло так, что танкер, который должен был привезти скот из Бразилии, не был заполнен – надо было набрать четыре тысячи голов. На какое число голов они собрали заявки, не знаю», — отмечает наш собеседник.

Герефордская порода — британская мясная порода. Ее отличает «высокий выход мяса, неприхотливость в плане кормления, яркий вкус и нежная консистенция мраморной говядины»

После празднования Дня Независимости фермер опять послал претензию в адрес поставщика, но до сих пор письменного ответа от ТОО «SC Food» не получил.

«Если герефорда нет, то зачем потратили мои деньги? Пусть лежали бы. Куда потратили, не говорят. Но объясняют, что продадут какой-то скот, который закупили. Почему на мои деньги?!», — возмущается Балгабай Бакишев.

Тем временем, фермеру грозят штрафные санкции за невыплату кредита, начисляются проценты. Заемные миллионы словно испарились, жалуется мужчина.

«Недавно я поехал к Бактибаеву поговорить, и в его кабинет зашел Мамытбеков (Асылжан Мамытбеков, председатель правления «Мясного союза Казахстана» — Azattyq Rýhy). Они оба – одна команда, напрямую связаны друг с другом. Делом общим или родственники, я не знаю. В тот день они оба ушли от меня, потому что приехали китайцы. Я не стал ждать, пока закончатся их переговоры, и уехал», — вспоминает фермер.

В результате Балгабай Бакишев подал иск против ТОО «SC Food». Скоро пройдет первое слушание.

«Два года назад примерно я пересекался с Мамытбековым. Хотел с ним посоветоваться, как с бывшим министром по вопросу сельских кооперативов. Вроде министр он был нормальный, думал я. Но разговора не получилось, он вышел резким, и мы ушли оттуда. Тогда я не знал, что Бактибаев с ним связан», — продолжает фермер.

В АО «Аграрная кредитная корпорация» Azattyq Rýhy рассказали, что знакомы с ситуацией вокруг КХ «Замандас».

«В 2019 году к нам поступил ряд обращений от фермеров Карагандинской и Павлодарской области о несвоевременной поставке КРС оператором ТОО «SC Food», закупаемого в рамках реализации госпрограммы кредитования. Срок просрочки у всех различный. В свою очередь это негативно влияет на своевременное освоение заемщиками целевого использования заемных средств и сказывается на исполнении договорных обязательств заемщика перед кредитором, — сообщает служба маркетинга и PR «Аграрной кредитной корпорации».

Налоговые отчисления SC Food

2013 год – 8 110 600 тенге

2014 год – 9 603 600 тенге

2015 год – 7 427 600 тенге

2016 год – 10 027 700 тенге

2017 год – 8 871 600 тенге

2018 год – 35 015 900 тенге

2019 год – 0 тенге.

Фермер из Степногорска Иван Бондаренко негодование павлодарского коллеги разделяет полностью. По его словам, он также заключил договор с «SC Food» о поставке 59 голов КРС герефордской породы на общую сумму 32,5 млн тенге. ТОО должно было привезти скот к концу декабря.

«Из того количества герефорда лишь 10 голов соответствовали моим требованиям. Затем мне предложили породу ангус, но там также лишь 11 голов нас устраивали, остальные были маленькие», — говорит Иван Бондаренко.

Деньги на приобретение скота у степногорского фермера тоже были заемные – он получил их в АО «Фонд финансовой поддержки сельского хозяйства».

«По информации ИП «Бондаренко», причиной срыва сроков является неисполнение обязательств по поставке КРС со стороны ТОО «SC Food». Отмечу, что заемщики фонда выбирают поставщика самостоятельно», — говорит директор Департамента мониторинга проектов АО «Фонд финансовой поддержки сельского хозяйства» Максат Касымбеков.

Агентство Azattyq Rýhy направило официальный запрос председателю правления «Мясного союза Казахстана» Асылжану Мамытбекову с просьбой разъяснить ситуацию».

Ризабек ИСАБЕКОВ

Ни скота, ни миллионов: как фермер поверил обещаниям «Мясного союза Казахстана»

Фермер из Павлодарской области, глава крестьянского хозяйства (КХ) «Замандас» Балгабай Бакишев подал иск в суд на ТОО «SC Food», руководителем которого является гендиректор «Мясного союза Казахстана» Максут Бактибаев. Данная компания, по его словам, обещала поставить 100 голов КРС — бычков герефордской породы на сумму в 62,5 млн тенге, передает корреспондент агентства Azattyq Rýhy.

У этого фермера и многих его коллег накопилось немало вопросов к председателю правления «Мясного союза» Асылжану Мамытбекову.

Известный в области и по всей стране фермер Балгабай Бакишев развивает свое КХ в Иртышском районе. Глава хозяйства рассказал нам, что каждые два года завозит быков герефордской породы мясного направления. Она очень похожа на «казахскую белоголовую», известную как акбас.

«Сначала растил акбас, потом начал подмешивать герефордскую. Телята выходили хорошие, весовые. Ранее покупали у местных КХ и в Кокшетау. Я доволен этой породой», — делится животновод.

Однако в 2019 году поиски бычков полюбившегося вида в Казахстане и России не увенчивались успехом. Но затем, казалось, выход нашелся. В Павлодар, вспоминает Балгабай Бакишев, приехал гендиректор ассоциации «Мясной союз Казахстана» Максут Бактибаев с предложением о закупе КРС через подконтрольное ему ТОО «SC «Food». Глава КХ «Замандас» тут же поверил словам руководителя такого ранга.

«Мы были уверены, что государство посмотрело в нашу сторону, на проблемы крестьян. Я имел на руках кредитные деньги, но не мог нигде купить коров: объездил Пермскую, Иркутскую области, Красноярский край. Не нашел там герефорда. До этого приезжали и россияне, но я не соглашался, потому что не знал их», — утверждает Балгабай Бакишев.
Ранее КХ «Замандас» через кредитное товарищество «Иртыш» по программе «Сыбаға» получило 62,5 млн тенге на покупку КРС, и глава хозяйства горел желанием их вложить куда-нибудь, чтобы средства начали «работать».

20 августа 2019 года Балгабай Бакишев подписал договор с ТОО «SC Food» о поставке ему из Бразилии 100 голов бычков герефордской породы. Вторая сторона, по его словам, обязалась предоставить скот ровно через три месяца, то есть в 20-х числах ноября.

«Но скота не было. Звоню узнать, в чем дело. Трубки не берут», — рассказывает глава КХ.

В декабре Балгабай Бакишев отправил в ТОО «SC Food» письменную претензию с просьбой вернуть деньги. При этом, на предложение данной компании поставить коров симментальской породы глава КХ «Замандас» ответил решительным отказом.

«Я не ее заказывал! Мне говорят, что вышло так, что танкер, который должен был привезти скот из Бразилии, не был заполнен – надо было набрать четыре тысячи голов. На какое число голов они собрали заявки, не знаю», — отмечает наш собеседник.
Герефордская порода — британская мясная порода. Ее отличает «высокий выход мяса, неприхотливость в плане кормления, яркий вкус и нежная консистенция мраморной говядины»

После празднования Дня Независимости фермер опять послал претензию в адрес поставщика, но до сих пор письменного ответа от ТОО «SC Food» не получил.

«Если герефорда нет, то зачем потратили мои деньги? Пусть лежали бы. Куда потратили, не говорят. Но объясняют, что продадут какой-то скот, который закупили. Почему на мои деньги?!», — возмущается Балгабай Бакишев.

Тем временем, фермеру грозят штрафные санкции за невыплату кредита, начисляются проценты. Заемные миллионы словно испарились, жалуется мужчина.

«Недавно я поехал к Бактибаеву поговорить, и в его кабинет зашел Мамытбеков (Асылжан Мамытбеков, председатель правления «Мясного союза Казахстана» — Azattyq Rýhy). Они оба – одна команда, напрямую связаны друг с другом. Делом общим или родственники, я не знаю. В тот день они оба ушли от меня, потому что приехали китайцы. Я не стал ждать, пока закончатся их переговоры, и уехал», — вспоминает фермер.

В результате Балгабай Бакишев подал иск против ТОО «SC Food». Скоро пройдет первое слушание.

«Два года назад примерно я пересекался с Мамытбековым. Хотел с ним посоветоваться, как с бывшим министром по вопросу сельских кооперативов. Вроде министр он был нормальный, думал я. Но разговора не получилось, он вышел резким, и мы ушли оттуда. Тогда я не знал, что Бактибаев с ним связан», — продолжает фермер.

В АО «Аграрная кредитная корпорация» Azattyq Rýhy рассказали, что знакомы с ситуацией вокруг КХ «Замандас».

«В 2019 году к нам поступил ряд обращений от фермеров Карагандинской и Павлодарской области о несвоевременной поставке КРС оператором ТОО «SC Food», закупаемого в рамках реализации госпрограммы кредитования. Срок просрочки у всех различный. В свою очередь это негативно влияет на своевременное освоение заемщиками целевого использования заемных средств и сказывается на исполнении договорных обязательств заемщика перед кредитором, — сообщает служба маркетинга и PR «Аграрной кредитной корпорации».



Фермер из Степногорска Иван Бондаренко негодование павлодарского коллеги разделяет полностью. По его словам, он также заключил договор с «SC Food» о поставке 59 голов КРС герефордской породы на общую сумму 32,5 млн тенге. ТОО должно было привезти скот к концу декабря.

«Из того количества герефорда лишь 10 голов соответствовали моим требованиям. Затем мне предложили породу ангус, но там также лишь 11 голов нас устраивали, остальные были маленькие», — говорит Иван Бондаренко.

Деньги на приобретение скота у степногорского фермера тоже были заемные – он получил их в АО «Фонд финансовой поддержки сельского хозяйства».

«По информации ИП «Бондаренко», причиной срыва сроков является неисполнение обязательств по поставке КРС со стороны ТОО «SC Food». Отмечу, что заемщики фонда выбирают поставщика самостоятельно», — говорит директор Департамента мониторинга проектов АО «Фонд финансовой поддержки сельского хозяйства» Максат Касымбеков.

Агентство Azattyq Rýhy направило официальный запрос председателю правления «Мясного союза Казахстана» Асылжану Мамытбекову с просьбой разъяснить ситуацию.

Ризабек ИСАБЕКОВ

Существующая система семеноводства не соответствует требованиям современного агробизнеса

В своем выступлении, на заседании Комитета АПК Сената Парламента РК, генеральный директор Казахского научно-исследовательского института земледелия и растениеводства Андрей Агеенко остановился на ситуации в семеноводстве.
А.Агеенко отметил, что остро стоит проблема хранения генофонда растений, а также с системой первичного семеноводства.

«Существующая система первичного семеноводства не соответствует требованиям современного агробизнеса, отсутствует контроль за отечественным рынком семян, большинство фермеров сеют зерном, которое не соответствует стандартам. Все эти факторы обрекают поля на низкую урожайность и продуктивность. Предлагаем внести изменения в систему контроля семеноводства, разрешить выпускать на рынок перспективные сорта культур, не дожидаясь трехлетнего цикла регистрации в реестре», — сказал А.Агеенко.

Иван Сауэр Дариге Назарбаевой: «Увлеклись заморскими Ангусами, фальсифицировали показатели производства мяса»

В стране назрела необходимость пересмотреть программу развития мясного животноводства.

Еще на минувшей неделе в Сенате Парламента под председательством спикера Дариги Назарбаевой прошла встреча с главами фермерских ассоциаций, экспертами в сельском хозяйстве и профильными депутатами. На ней Назарбаева предложила пересмотреть программу развития АПК, действующую в настоящее время.

Дело в том, что перед ней выступили ряд докладчиков с констатацией отрицательных тенденций в агропромышленном комплексе страны.

НАКАЗЫВАТЬ ТЕХ, КТО РАЗДУВАЕТ ПОКАЗАТЕЛИ ПРОИЗВОДСТВА МЯСА

Так, председатель правления НПП «Атамекен» Аблай Мырзахметов привлек внимание участников встречи к тому, что в рамках трех государственных программ развития агропромышленного комплекса на субсидирование было затрачено порядка двух триллионов тенге, но при этом показатели отрасли не выросли и серьезно отстают от мировых.

По данным Мырзахметова, которые приводит «Закон.кз» по уровню переработки продукции Казахстан является больше импортозависимой страной, так как основную долю экспорта занимает живой скот с низкой рентабельностью, который используется как сырье для дальнейшей переработки. Такая ситуация, считает глава НПП «Атамекен», негативно сказывается на продовольственной безопасности государства.

О том, что сдерживает развитие животноводства, также рассказал участникам встречи председатель Комитета АПК Президиума НПП «Атамекен», директор агрофирмы «Родина» Иван Сауэр. Одной из ключевых проблем он считает слабую систему ветеринарного обеспечения. Многочисленные реформы в ветеринарии значительно ослабили контроль за ветеринарным благополучием в стране, что подтверждается участившимися случаями вспышек опасных заболеваний животных.

Отдельная проблема – приписки в отчетности. Сауэр полагает, что государство должно наказывать тех, кто искусственно раздувает и фальсифицирует показатели по производству мяса. С его точки зрения, в вопросе развития мясного производства стоит «не гнаться за заморскими Ангусами, а развивать отечественную породу», особенно Казахскую белоголовую корову, которая хорошо адаптирована к региональной специфике.

ДЕНЬГИ НА ИМПОРТ КРС «ВЫЛЕТЕЛИ В ТРУБУ»

Дело в том, что программа импорта маточного поголовья КРС, на деле, оказалась фикцией: все разговоры о том, что мы завезем в страну большое количество импортного крупного рогатого скота, чтобы форсированно нарастить поголовье чистопородного КРС, что мы займемся переработкой, которая позволит нам продавать за рубеж продукцию более высокого передела по высоким ценам, оказались обманом.

Никакой переработки не случилось, наоборот эта инициатива жестко ударила по нашим отечественным мясокомбинатам — переработчикам. И стала выгодной лишь узкой группе лиц — держателей наших откормочных площадок, которым и полагались отличные субсидии.

Более того, скот в огромных количествах стал уходить из страны, превысив импорт — уходить в живом виде. В первую очередь, в Узбекистан, где тамошний бизнес при поддержке государства действительно начал по уму поднимать свое животноводство.

Нам же, особенно государственному бюджету страны, был причинен колоссальный ущерб. Деньги оказались потрачены впустую.

В итоге, министр сельского хозяйства РК Сапархан Омаров, первый вице-премьер правительства — министр финансов Казахстана Алихан Смаилов начали наводить порядок в этом вопросе. Результатом стал объявленный Минсельхозом мораторий на вывоз крупного рогатого скота за пределы страны в течении ближайших шести месяцев.

Как пишет «Forbes.kz» полный запрет на экспорт живого скота из Казахстана ввел Минсельхоз РК после субботней встречи главы ведомства Сапархана Омарова с крупнейшими мясопереработчиками страны. Причина моратория — во взрывном росте объема отгрузок КРС в Узбекистан, который за минувший год увеличился в четыре раза – с 39 тыс. в 2018 до 156 тыс. по итогам 2019. Кстати, это стало одним из факторов существенного роста цен на мясо в Казахстане.

«Почему Казахстан ввел мораторий на экспорт живого скота»

Как указывает издание, согласно национальной программе развития мясного животноводства на 2018–2027, за десять лет поголовье скота в Казахстане должно удвоиться. То есть численность КРС должна вырасти с 7 до 15 млн голов, овец — с 18 до 30 млн. Соответственно, суммарное производство говядины и баранины должно подскочить с 600 тыс. до 1,1 млн тонн.

При этом разработчики программы признали, что темпы естественного воспроизводства не позволят достичь целевых индикаторов в срок, и инициировали программу закупа импортного маточного поголовья. Для поддержки этого процесса предусмотрена солидная государственная помощь – 225 тыс. тенге на каждую импортированную телку.

Используя эти субсидии, фермеры Казахстана завезли за прошлый год в страну примерно 58 тыс. голов. Вроде бы, неплохо. Но, подведя итоги года, МСХ РК обнародовало цифры – вывезено за тот же год скота почти в три раза больше! То есть миллиарды тенге, потраченные госказной на поддержку отрасли, оказались выброшены на ветер.

Согласно данным МСХ РК, за 2019 год из Казахстана было экспортировано более 156 тыс. голов крупного рогатого скота. Большая часть ушла из граничащей с Узбекистаном Туркестанской области – почти 99 тыс. голов. Также в лидерах ЗКО – 26 тыс. и Актюбинская область – 9 тыс.

Основным покупателем казахстанского скота стал Узбекистан – 121,5 тыс. голов. Далее следует Армения – 22 тыс. и Азербайджан – 5 тыс.

Как отмечает «Forbes.kz», эти цифры показали сразу две проблемы, что и вынудило МСХ РК ввести мораторий на вывоз живого КРС и МРС.

Во-первых, угроза для выполнения уже упомянутого индикатора по росту численности скота в Казахстане.

Во-вторых, перекос в экспорте в пользу сырья, а не готовой продукции. Ведь если перевести живой скот в мясо, то его в 2019 году за границу ушло в десять раз больше, чем собственно готовой говядины или баранины. Притом, что мясоперерабатывающие предприятия Казахстана загружены лишь на 30-35 %, продавать сырье за границу – непозволительная роскошь.

Автор статьи подчеркивает, что самое время вспомнить тот факт, что один из разработчиков действующей программы развития мясного животноводства Арман Евниев, работавший первым вице-министром в бытность Умирзака Шукеева главой МСХ РК, не раз рассказывал о посещении передового мясокомбината в Китае. И приводил такие цифры: если продать на мясо живого быка можно максимум за $2 тыс., то при грамотном забое и использовании внутренностей, костей, шкуры и всего остального можно получить $15 тыс. Сейчас Казахстан, экспортируя скот живым, всю эту добавленную стоимость теряет.

Подводя итог «Forbes» замечает, что экспорт живого скота идет в основном из трех регионов Казахстана. Это объясняется очень просто – тут в свое время были созданы мощные откормочные площадки. Ведь именно они и отправляют эшелоны скота за границу, а не рядовые фермеры.

Переработчики характеризуют эти компании как олигополии – крупнейших участников рынка, которые используют несовершенство законодательства для получения конкурентных преимуществ. В данном случае, несовершенными являются правила субсидирования, принятые пять лет назад при министре сельского хозяйства Асылжане Мамытбекове, который сейчас возглавляет Мясной союз Казахстана.

«ОТКОРМОЧНИКИ» ПРИВЫКЛИ К ХАЛЯВНЫМ ДЕНЬГАМ

Главное, что правительство и Минсельхоз не не поддались на попытку поднять истерику в СМИ аффилированными лицами, доведя начатое до логического завершения.

Вся эта рябь на воде пройдет и казахстанская отрасль животноводства, особенно малые фермеры, работающие со скотом на земле и переработчики, добавляющие продукции серьезную стоимость, покупатели в магазинах и супермаркетах, только скажут кабинету министров и руководству аграрного ведомства «большое спасибо!».

А откормочникам и аффилированным с ними интересантам, пора поубавить аппетиты и вместо того, чтобы доить бюджет и вывозить скот живьем за границу, следует научиться работать с нашими мясокомбинатами, торговыми сетями и покупателями. На худой конец, искать за пределами Казахстана клиентов, готовых покупать переработанное мясо.

Полученных за эти годы субсидий из государственного кошелька и так должно хватить на выстраивание новой работы, ведение переговоров и нахождение новых контактов, открытие собственных мясокомбинатов, а то и торговых сетей, вложение инвестиций в маркетинг и рекламу. Брендирование и продвижение своего товара.

Двигайтесь и конкурируйте!

Что вы там молотите?

Приписки в сельском хозяйстве превзошли советские масштабы — зерновики ежегодно рисуют по 3-4 млн тонн урожая.

Согласно сводке Министерства сельского хозяйства, в стране в 2019 году намолочено 19,7 млн тонн зерна. В то же время Международный совет по зерну в сезоне-2019/2020 оценил объем производства всех видов зерна в Казахстане в 16,8 млн тонн — это на три миллиона тонн меньше, чем цифры нашего Минсельхоза. Годом ранее ситуация была аналогичная — данные расходились на 3,6 млн тонн.

Любой аграрий в Северо-Казахстанской области скажет, что приписать к реальной урожайности даже 10-20 центнеров с гектара не проблема, особенно если за это дадут какие-то конфеты-бонусы ну или хотя бы не отберут.

Чиновникам, видно, греют душу рекордные цифры собранного урожая. Они ими хвалятся перед вышестоящим начальством. Аграрии принимают правила игры государственных мужей, потому что это ничего не стоит — налоги крестьянского хозяйства или товарищества с ограниченной ответственностью сегодня законодательно никоим образом не зависят от урожайности, а соответственно, от приписок.

Есть мнение, что в советское время тоже приписывали урожай, но центнерами. А сейчас — тоннами! Бывшие директора совхозов вспоминают, что раньше искажение статистики было чревато последствиями — за приписки можно было и в тюрьму загреметь на пару лет.

Сегодня приписки превратились в традицию…

Еще в 2012 году Минсельхоз, сверив статистику с данными космического мониторинга, обнаружил, что цифры по урожаю не сошлись почти на 1,5 миллиона тонн. Выяснилось, что три основных зерносеющих региона страны предоставили данные о сборе урожая в объеме 11,2 миллиона тонн зерновых, а космический мониторинг показал всего 9,8 миллиона тонн. По Северо-Казахстанской области расхождение составляло 525 тысяч, по Акмолинской области — 276 тысяч, по Костанайской — 598 тысяч тонн. Напомним, что эти регионы — главные житницы страны.

Еще раньше, в начале двухтысячных годов, представитель Минсельхоза Арман ЕВНИЕВ заявлял, что показатели производства зерна в стране завышаются на 35-40 процентов. Тогдашний глава аграрного ведомства и одновременно вице-премьер Ахметжан ЕСИМОВ говорил, что объем приписанного зерна в 2002-2003 годах превысил два миллиона тонн!

Чтобы сегодня хотя бы косвенно оценить объем приписок, достаточно сопоставить данные статистики. Так, по данным Минсельхоза, урожай зерна за 10 лет, с 2008 по 2018 год, составил порядка 203 млн тонн, а средний показатель экспорта по зерну за десятилетие — примерно 51 млн тонн. Отняв от полученной цифры вала ушедшие, по официальным данным, на экспорт 51 млн тонн, получаем 152 млн тонн.

Судя по выступлению нынешнего министра сельского хозяйства Сапархана ОМАРОВА, внутреннее потребление составляет 5,9 миллиона тонн, на семена уходит около 2 млн тонн, на фуражные цели — 1 млн тонн, остальное идет на экспорт. Поэтому от 152 млн тонн отнимаем 69 млн тонн, идущих на внутреннее потребление и фураж, еще 20 млн — на семена за 10 лет и примерно 19 млн тонн — на экспорт муки за десять лет. Итого остается 44 млн тонн. Даже если скинуть 4 млн тонн на возможные потери за 10 лет, то остается еще 40 млн тонн зерна переходящего остатка. Но по оперативным данным о наличии зерна в республике самого Минсельхоза на 1 июля 2019 года, в стране было всего 3,5 млн тонн зерна. То есть потерялось за 10 лет около 36 млн тонн, как раз 3-4 миллиона тонн в год.

Бывший министр сельского хозяйства Асылжан МАМЫТ­БЕКОВ, работавший на этом посту с 2011 по 2016 год, в своем Фейсбуке недавно написал, что не исключает приписок и сам пытался с ними бороться.

“Вы думаете, у нас есть армия госслужащих — землемеров и учетчиков с землемерными циркулями, весами и другими измерительными приборами, которые ходят по всей стране, мерят площади посевов, полученный урожай, взвешивают надоенное молоко, забитые туши и рисуют нужные цифры?

Нет! Эти данные собираются через статистическую отчетность самих производителей. Есть ли на них влияние чиновников? Есть ли там приписки? Я думаю, что есть. Но это не влияние МСХ. По крайней мере, так не было в мою бытность и в последующем. Почему? Потому что нет мотивов для этого. Наоборот, искаженная статистика причиняет множество неудобств, так как МСХ принимает решения по интервенционным закупкам и продажам зерна, в зависимости от ситуации иногда приходится принимать решения по ограничению или стимулированию экспорта”, — написал он.

Мамытбеков, говоря о вреде приписок, напомнил события 2008 года, когда в стране вводили ограничение на экспорт зерна.

“При этом статистика показывала достаточное наличие зерна — более 8,1 млн тонн. Госресурсы “Продкорпорации” тоже были достаточными для того, чтобы страна не осталась без хлеба до нового урожая, который был не за горами. Однако, зная, что реальные цифры сильно отличаются от бумажных, по принципу “подальше от греха” и “лучше перебдеть, чем недобдеть”, на фоне резкого повышения цен на муку и хлеб правительство по предложению МСХ ввело запрет на отгрузку пшеницы. Вся проблема была в том, что реальных цифр не знал никто — ни МСХ, ни акиматы, ни статорганы”, — разоткровенничался экс-министр в Фейсбуке.

После введения запрета цены внутри страны на пшеницу резко упали. Но даже по этим низким ценам фермеры не могли найти покупателей на весь объем. Абсолютно ликвидный товар стал невостребованным и остался на складах у фермеров. Это неправильное управленческое решение, повлекшее множество проблем для отрасли, он связывает именно с ложными данными. В итоге чересчур большой переходящий остаток вкупе с большим урожаем 2009 года “помог” обрушить цены на внутреннем рынке осенью того же года.

“Я далек от мысли, что проблема с воздушными цифрами решена. Они были, продолжаются и, скорее всего, будут продолжаться. Еще много что надо сделать, чтобы хоть как-то обуздать эту проблему. Например, в налоговой сфере. Так как режим единого земельного налога, которым пользуются многие КФХ, никак не дестимулирует приписки, на которые фермеры идут по различным причинам, в том числе по настоятельной просьбе местных акимов. Если бы рост урожайности и, соответственно, доходов пропорционально влиял и на его увеличение расходов по налогам, многие фермеры вынуждены были бы крепко задуматься и отказать в этих просьбах. Ну а кто захочет портить отношения с местной властью, тем более если это ему ничего не стоит.

Причины таких “просьб” сельских, районных акиматов тоже не просты и не на поверхности. Это не их прихоть и желание выделиться. Глубинные причины (как ни парадоксально) идут наверх.

Во-первых, они втянуты в систему, что вынь да положь, а покажи рост, рост во всем. Рост индекса физического объема, рост урожайности, надоев, привесов. Индикаторы оценки их деятельности выстроены так, что они вынуждены все время демонстрировать положительную динамику. Вне зависимости от реалий.

Во-вторых, что кроется за заседаниями и совещаниями в министерствах и правительстве, особенно в последние дни квартала и отчетного года по вопросам принятия мер по росту экономики. Эти совещания в акиматах воспринимают как четкий сигнал по соответствующей работе с бизнесом. Потому и появляются эти просьбы по увеличению надоя, привеса, урожайности.

Соответственно, эти правила игры формируются не в регионах, а в центре. Поэтому делать крайними, демонизировать акиматы в вопросе искажения статистики неправильно. Ну а то, что есть акимы, которые могут снести голову, когда им велят всего лишь подстричь, так это было всегда. И то, что гонки между собой начинают устраивать уже по ходу, это тоже можно списать на человеческие слабости. Ну азартен, ну что поделать, не привык он отставать даже в этом вопросе. Куда смотрело тогда МСХ, спросите вы. МСХ и все другие министерства тоже втянуты в эту карусель и как белки в колесе должны все время бежать. Куда? Не важно. Бежать и демонстрировать рост и хорошие цифры”, — объяснил довольно подробно и популярно экс-министр, откуда растут ноги массовых приписок урожая.

Аким Северо-Казахстанской области Кумар АКСАКАЛОВ, подводя итоги уборочной кампании 2019 года, специально остановился на вопросах цифровизации отрасли сельского хозяйства и внедрения космического мониторинга, который может помочь искоренить приписки.
— Сегодня оцифровано 100 процентов пашни. Мы теперь знаем каждое поле, его границы, кто и что там сеет. Мы должны видеть урожайность по каждому полю, чтобы космически либо беспилотниками это мониторить. Без присутствия человека. Все поля не обойдешь, не проверишь, — отметил аким области. — Чтобы у нас был не тот отчет, который сдают сельхозпроизводители в стат­управление, а мы беспилотниками видели реальную урожайность каждого поля. И тогда мы будем предъявлять претензии к тем, кто плохо работает. От штрафов до изъятия участка. Нужно, чтобы земля работала во благо народа. Сегодня вносится ряд изменений в законодательство, будут наказывать тех, у кого урожайность ниже среднерайонной.

Екатерина Назаренко

Вызовы для Минсельхоза: чего не хватает казахстанскому Агропрому?

Прицел на производство мяса и колбас, молока и сливочного масла, переработку хлопка, обработку кож и шерсти.

Как раз по завершению прошлого года исчерпали свой срок сразу несколько основополагающих государственных и правительственных программ: «Государственная программа индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2015-2019 годы».

Не менее основополагающая «Государственная программа инфраструктурного развития «Нурлы Жол» на 2015-2019 годы».

А также и «Программа развития регионов до 2020 года» и «Государственная программа развития образования и науки на 2016-2019 годы». Плюс, «Программа развития сферы услуг до 2020 года».

И в первые же рабочие дни нового года правительство переутвердило исчерпавший себя программный пакет на новые сроки, не особо прибегая к отчетам по результатам и публичным обсуждениям новых проектов. Причины чего станут тем более понятными, если заглянуть в раздел показателей выполнения государственных и правительственных программ сайта Комитета по статистики: особо хвалиться достижением поставленных целей и выполнением целевых индикаторов не приходится.

КОНЕЙ НА ПЕРЕПРАВЕ НЕ МЕНЯЮТ, А ЗАГНАННЫХ?

А вот «Государственная программа развития агропромышленного комплекса Республики Казахстан на 2017-2021 годы» — она как раз в самом решающем этапе, отсчитала первые заложенные в нее три года и вышла на оставшиеся два.

Что же касается ведущемуся статистиками аккуратному отслеживанию ее выполнения, сейчас мы имеем, можно сказать, как раз отчетный экватор: есть данные только по первой половине 2019 года, итого мы ровно на половине от программных и фактических показателей ее начала и завершения.

Есть смысл как раз на этой середине особо внимательно всмотреться в ход выполнения Аграрной программы, особенно на фоне замены руководства Министерства сельского хозяйства и поиска новой командой лучших путей и стратегий.

Итак, пойдем по приоритетам Агропрограммы, обозначенным в ней как увеличение в течение 5 лет производительности труда в АПК и экспорта переработанной сельскохозяйственной продукции как минимум в 2,5 раза по сравнению с 2017 годом.

Вообще же целевые индикаторы Программы отсчитываются от 2015 года, по ним и будем ориентироваться.

Индекс производительности труда в сельском хозяйстве к уровню 2015 года в Программу на 2017 год был заложен умеренной величиной 112 %, фактически же по отчету было получено даже 119,1 %.

На 2018 тоже было предусмотрено немного – 118 %, по отчету же вышло целых 133,6 %.

Но вот на 2019 год в Программе был почему-то предусмотрен прыжок сразу на 196 % против 2015 года, и тут явный «недотяг»: по имеющемуся пока только за первое полугодие отчету набирается всего 139,7 % и до искомой планки явно не допрыгнуть.

Тем более не слишком понятно, как будут совершены прыжки до 228 % в этом году и на 267 % к окончанию Программы.

Следующий основополагающий показатель – индекс физического объема валовой продукции и услуг сельского хозяйства.

Здесь так: на 2017 год в Программу был заложен рост на 108 % против 2015 года, на 113 % в следующем, на 2019 опять прыжок – до 154,2 %, на 2020 год подъем до 170,5 % (особо умиляют скрупулезно высчитываемые составителями десятые доли процентов) и почти удвоение – 190,2 % в 2021 году.

По отчету же выходит: 2017 год – 108,6 % — попадание и даже с перевыполнением. В 2018 году – 112,4 %, здесь недотянули 0,6 %. А отчет за первое полугодие 2019-го показывает нам 116,6 % — шансов вытянуть программный индикатор – никаких.

И еще два фактически ключевых показателя аграрной Госпрограммы: наращивание экспорта сельскохозяйственной продукции и сокращение ее импорта.

Сравниваем: экспорт переработанной сельхозпродукции в 2017 году по Программе должен был составить 1081 млн. долларов, по отчету имеем $1242 млн., перевыполнение.

На 2018 год Программа предусматривала $1150 млн., отчет – $1366 млн., тоже с завидным превышением.

На 2019 год заложено было $1270 млн. и с этим, судя по результатам прошлого года, наши статистики управятся. А вот на нынешний 2020 год предусмотрено прыгнуть до $1650 млн., в окончании же Программы в 2021 году – даже до $2400 млн., и как-то не видно, за счет каких резервов будет совершен такой высокий прыжок.

Теперь снижению зависимости от внешнего закупа: импорт продовольственных товаров в 2017 году по Программе — $2466 млн., в 2018 году – $2377 млн., в 2019 году – $2288 млн., в 2020 году – $2196 млн. и на 2021 год предусмотрено снижение до $2105 млн.

Имеем по отчету: 2017 год – $3013 млн., или перебор с закупом продовольствия сразу на полмиллиарда долларов с гаком. По итогам 2018 года – продовольственный импорт $3095 млн., вместо заложенного в Программу снижения – рост, перерасход валюты против программного показателя вырос до $718 млн.

Дождемся полной отчетности за 2019 год – увидим, но вряд ли тенденция изменится. А она такова, что фактическая зависимость от импорта продовольствия не снижается, а растет.

В Программе много еще и других целевых показателей, но, пожалуй, достаточно и увиденного нами. Картина уже вырисовалась: достаточно удачно стартовавшая, — с точки зрения выполнения весьма умеренных на первые три года показателей, Программа уже сегодня явно захлебывается, — вместо заложенных на два завершающих года крупных рывков – торможение или даже откат.

А потому не стоит ли новому руководству Минсельхоза, вместо двухгодичного ожидания заложенного еще предшественниками программного провала, уже сейчас понять, что в Программе не так, чего в деле подъема агропроизводства не хватает и что совершенно необходимо добавлять. А также – принципиально менять.

Мы же, со своей стороны, добавим информации к размышлению. Начиная, разумеется, с финансов.

НЕТ ДЕНЕГ, НЕТ ЖИЗНИ

Начнем с обеспечения Агропрома кредитами.

В целом по состоянию на ноябрь 2019 кредиты банков экономике составили 13668 млрд. тенге, или 21,7 % от ВВП. Притом, что по-хорошему, надо бы, как минимум, раза в два больше.

Но вот объем кредитов собственно сельскому хозяйству, из этой и без того недостаточной кредитной массы – только 256 млрд. тенге, и это лишь 1,9 % от всех кредитов или … 0,4 % от ВВП.

Тогда как доля сельского хозяйства в ВВП, хотя и снизилась кратно против советских времен, все-таки, в зависимости от года, лежит в диапазоне 7-8 %.

То есть, кредитование сельского хозяйства, при общей острой кредитной недостаточности экономики как таковой, еще примерно пятикратно занижено против реального места агропрома во всем национальном производстве.

Теперь по бюджетным ассигнованиям. В проекте республиканского бюджета на 2020 год при общей величине затрат 12303 млрд. тенге, по строке «сельское, водное, лесное, рыбное хозяйство …» значится 281 млрд., вроде бы немало.

С учетом напряженности бюджета можно было бы сказать «спасибо» и за такие деньги.

Однако, это всего лишь 2,3 % от расходной части, то есть и тут пропорция занижена примерно в три раза против доли «сельхозки» в валовом национальном продукте.

Наконец, инвестиции. По отчету за январь-ноябрь 2019 года, вложения в основной капитал всего по Казахстану составили 10841 млрд. тенге, это примерно 19 % от ожидаемого ВВП в расчете на год, и по-хорошему тоже надо бы раза в два больше. А вот конкретно на инвестиции в сельское хозяйство пришлось только 429 млрд. тенге, или … 3,9 % от всей такой в целом недостаточной инвестиционной массы. Опять-таки, и здесь агропром дискредитирован по инвестициям против других отраслей, как минимум, вдвое.

И еще такая показательная диспропорция, уже внутри отрасли: на выращивание сезонных культур пришлось 61,7 % всех сельскохозяйственных инвестиций, тогда как на животноводство – только 28,4 %. Для справки: объемы валовой продукции растениеводства и животноводства по итогам 2018 года составили 54 % + 56 % = 100 %. То есть, и здесь мы видим совершенно явный «сырьевой» перекос: в почти не уступающий по объемам землепашеству, но более высокотехнологичный и, соответственно, требующий значительно больших капиталовложений мясной передел вкладывается как раз сильно меньше.

ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ НОСТАЛЬГИЯ

И вот еще, рекомендую, крайне любопытный для анализа и извлечения уроков раздел статучета – динамические таблицы объемов различных производств по каждому году, за все время независимости.

Специально для нашего разговора сделана выборка: выпуск наиболее важных продуктов питания по таким ключевым годам: 1990 – последний год существования СССР; 2000 год – начало роста нефтяных цен и запуск экспортно-сырьевой модели; 2010 год – завершившиеся мировым кризисом «тучные годы» позади, начинается индустриально-инновационная политика; и, наконец, почти сегодняшний 2018, полная отчетность по которому имеется.

Советую, не торопясь вглядеться в каждую строчку: припомнить колхозно-совхозные времена и продовольственные прилавки тех лет, ужаснуться буквально катастрофе, постигшей аграрный сектор и пищевую промышленность к началу нулевых, порадоваться восстановительному росту и оценить, что мы получили в итоге.

Мясо и субпродукты: в 1990 году произведено 1 076 550 тонн, в 2000-м — 79 412, в 2010-м — 157 177, в 2018-м — 263 529 тысячи тонн. Спад до 24 % от былой мощности;

Колбасы: 154 932 тыс. тонн, 12 022, 35 300 и 45 009 тыс. тонн, соответственно. Упадок до 29 % от прошлого производства;

Соки, тыс. литров: 38 411 в 1990-м, 27 240 в 2000-м, 180 087 в 2010-м и 122 845 в 2018 году. Рост на 320 %;

Масло растительное в тоннах: 94 тыс. 951 тонн в 1990 году, 55 060 в 2000-м, 222 943 в 2010-м и 388 тыс. 676 тонн в 2018, что обеспечило взлет до 409 %;

Маргарин, жиры: 71 376 тыс. тонн в 1990 году, 10 449 в 2000-м, 46 641 в 2010-м и 68 671 тыс. тонн в 2018 году, что сохранило производство почти на былом уровне – 96 %;

Молоко в тоннах: 1 469 572 тонн в 1990 году, 109 553 в 2000-м, 294 957 в 2010-м, 538 077 в 2018 году или падение до 37 % от уровня производства начала 90-х;

Масло сливочное: 85 056 тысяч тонн в 1990 году, 4 350 в 2000-м, 14 000 в 2010-м, 18 тыс. 471 тонн в 2018 году или «просадка» до 22 % от имевшихся мощностей производства;

Сыр и творог: 35 тыс. 203 тонн в 1990 году, 8 409 в 2000-м, 16 342 в 2010-м, 27 тыс. 541 тонн в 2018 году. Или 78 % от показателя производства в 1990 году;

Мука: 1 962 045 тонн в 1990 году, 1 740 796 в 2000-м, 3 753 837 в 2010-м, 3 803 148 тонн в 2018-м или рост в 194 % к показателю начала 90-х годов;

Хлеб свежий: 1 290 569 тонн в 1990 году, 569 283 в 2000-м, 736 692 в 2010-м, 707 902 тыс. тонн в 2018 году или падение до отметки в 55 % от производства на конец распада соцсистемы;

Сахар: 319 тыс. 134 тонн в 1990 году, 279 715 в 2000-м, 363 836 в 2010-м, 279 тыс. 291 тонн в 2018 году. Итого просели до 88 % от показателя 90-го года;

Водка, тыс. литров: 113 тыс. 680 литров в 1990 году, 48 396 в 2000-м, 45 358 в 2010-м, 30 тыс. 718 литров в 2018 году или снижение до 27 %;

Вино виноградное, тыс. литров: 65 тыс. 900 литров в 1990 году, 46 093 в 2000-м, 17 232 в 2010-м, 50 тыс. 105 литров в 2018 году или 76 % от показателей начала независимости;

Пиво, тыс. литров: 298 тыс. 030 литров в 1990 году, 135 678 в 2000-м, 495 174 в 2010-м и 638 тыс. 726 литров в 2018 году или рост до 214 % от объемов советского производства в 1990 году;

Сигареты, папиросы, млн. штук: 12 485 млн. в 1990 году, 19 293 в 2000-м, 24 228 в 2010-м, 18 141 млн. в 2018 году или рост выпуска сигарет до 145 % от показателя советского периода;

Шерсть, тонн: 75 тыс. 180 тонн в 1990 году, 400 тонн в 2000-м, 2 371 в 2010-м, 2 тыс. 723 тонны в 2018 году или стремительное падение до 4 % от былого уровня производства и обработки шерсти;

Хлопок, тонн: 99 тыс. 297 тонн в 1990 году, 95 463 в 2000-м, 91 404 в 2010-м и 69 тыс. 138 тонн в 2018 году или уровень в 70 % от прошлых объемов;

Кожа, шкуры, тыс. кв. дц: 624 891 в 1990 году, 1 947 в 2000-м, 99 320 в 2010-м, 144 989 в 2018 году или 23 % от мощности советской обработки кожи и шкур.

Итак, четырехкратное увеличение против советских времен мы имеем по растительному маслу, эта отрасль в суверенном Казахстане выросла не с нуля, но весьма значительно.

Второе рекордное – 320 % место у производства соков, фруктовых и овощных.

Производство пива более чем удвоилось, — порадуемся и этому. И в полтора раза вырос выпуск курева – здесь радоваться не стоит.

А вот что выпуск муки у нас почти удвоился – это безусловно хорошо.

При том, что выпечка хлеба с советских времен упала почти вполовину – давайте, чтобы не углубляться в тему, считать и это достижением, не хлебом единым питается современный человек.

Сахара от прежнего производим только 88 % — давайте и это посчитаем в плюс – сладкое вредно.

Вина разливаем на четверть меньше, а от производства водки и спиртов вообще осталась только четверть того, что распивали советские люди – это нам в безусловный плюс.

Но вот то, что мяса и мясопродуктов современная пищевая промышленность Казахстана выпускает на 24 % от былого, колбас – 29 %, молока – 37 %, а сливочного масла только 22 % — как это понимать, дорогие соотечественники?

Переработанного хлопка у нас сейчас 70 % от прежнего, кож обрабатываем только на 23 % от того, что некогда делали, а от фабрик первичной обработки шерсти, получается, вообще остались 4-процентные руины!

Не будем сравнивать с опустошениями, наносимым войнами и оккупациями, это не корректно. Но выводы должны быть сделаны. Хотя бы в том смысле, что о конечных результатах Агропрома надо судить по городской пищевой промышленности. И в том, что для понимания, куда нам надо идти, полезно не забывать, от чего мы ушли.

Продолжение следует

ПЕТР СВОИК

Геннадий Зенченко: «Какой экспорт? Нам бы себя накормить!».

Как завозили из-за границы скот, здесь убивали и показывали, что это наше производство.

Коллеги из журнала «БОСС Агро» взяли развернутое интервью у директора знаменитого коммандитного товарищества «Зенченко и К» Геннадия Геннадиевича Зенченко. Однако речь в нем шла не только о молоке и молочном животноводстве, но и о программе экспорта говядины, о том сработала или нет программа поддержки личных подсобных хозяйств (ЛПХ), о сложной ситуации в ветеринарии, и о том как снова вернуть людям навык «трудиться». «Ведомости Казахстана» предлагают его вашему вниманию:

По давней традиции декабрь – это во всех смыслах итоговый месяц. Время вспомнить о вынесенных уроках, оправданных рисках или несовершенных делах, резюмировать проделанную работу. В этом году мы подведем итоги года, побеседуем о прошлом, будущем и настоящем отрасли АПК страны и порассуждаем о том, не кто виноват, а что делать, с руководителем одного из передовых хозяйств Казахстана КТ «Зенченко и К», Геннадием Зенченко.

МЯСНАЯ СХЕМА

— Геннадий Геннадьевич, в этом году мы наблюдали существенные перемены в сельском хозяйстве Казахстана. Слышали о больших планах и намерениях. Мы всегда с верой принимаем новые программы, ждем «золотых гор», исполнения обещаний и прочих надежд. Спустя время в унисон говорим о них же, как о в корне неверных, губительных и опрометчивых решениях. О чем мы больше всего жалеем сегодня?

— Стоит вспомнить, сколько было потрачено на развитие мясного животноводства в рамках той программы, которая была. И в итоге ничего не получилось. Она была немного неверная. Представьте, как можно заниматься таким бизнесом: завозить из-за границы скот, здесь убивать и показывать, что это наше производство.

Это какая цена на мясо получалась? Другое дело, если бы развивали этот бизнес. Но была построена схема именно такая, что одна компания-холдинг завозит, потом «дочкам» своим отдает, они сдают на мясокомбинат. При этом на каждое такое «движение» начислялись субсидии. В итоге получилось 1200 тенге на 1 кг мяса субсидий. Согласитесь – абсурд! Это все сейчас исправили.

Второй момент. Я был удивлен тем, что, когда поднялся вопрос об экспорте нашей молочной продукции на российские рынки, нас однозначно оттуда выдвинули. Хотя есть подписанные меморандумы, где каждая страна, как и Казахстан, так и Россия, имеют квоту торговли на рынках Таможенного союза. Но не все ее выполняют.

Вы видите, сколько российского товара сейчас находится на наших торговых прилавках? Им не ставятся никакие препоны, их товар свободно заходит на рынок. Но мы не видим такого же дружелюбия со стороны российских компаний.

Мы работали. До 11 тонн молока доходили. Дальше объем стали сокращать. В конце концов, нас поставили в такие жуткие условия, что чуть ли не каждый рейс мы должны отвозить в Челябинск в лабораторию для подтверждения товарности молока.

Когда приезжал в нашу область Президент Касым-Жомарт Токаев, он сказал мне: «Правильно, Геннадий Геннадьевич, почему мы не должны уважать свое государство, почему мы должны быть приростком России? Мы такая же независимая страна, и можем торговать, где угодно. Я дал задание, сейчас разбираются».

Через короткое время после нашего разговора омский Казмаркет начал звонить, с просьбой привезти продукцию. Курган тоже просит. Все! Тема разрешилась. Это говорит о чем? Нужно поднимать вопросы! Все решаемо! Президент вместе с нами болеет за производство, за реализацию нашей продукции, за наше дело, за успех отрасли.

ЛЮДИ РАЗУЧИЛИСЬ ТРУДИТЬСЯ

— Каким был этот год для фермеров? И какие изменения на Ваш взгляд окажут важное влияние на отрасль в дальнейшем?

— В 2018 году Елбасы сказал, что производство производством, но мы должны заниматься качеством жизни людей, и, самое главное, на селе. Это не пустые слова. Они были финансово подтверждены. Большое количество школ, где с 80-х годов никто краской не мазнул, сегодня отремонтированы: крыши перекрыли, окна поставили, отопление наладили. Это уже плюс, и люди это чувствуют. Сегодня в любом селе зажечь 10 фонарей – уже большой шаг вперед. У людей появляется вера, что жизнь восстанавливается, что можно ждать лучших условий. Остается только трудиться.

Чего мы пока не видим. Народ отвык трудиться. Рабочая сила – серьезный вопрос. Независимо от зарплат. Люди привыкли жить на 5 тысяч, другим и 500 может быть мало. Но как можно прожить на 5 тысяч? На иждивении у родных сидеть?

Вот, к примеру, Беларусь планирует ввести закон, по которому если человек не работает, то его нужно заставлять.

Даже в таком селе, как наше, и то есть вопросы к работникам. Мы, только благодаря качеству жизни, на селе практически не имеем проблем со специалистами. Для детей все есть, социальной сфере большое внимание уделяем, провели перевооружение по технике во всех отраслях. Мы стараемся идти в ногу со временем.

— Инновации и техническое оснащение современными технологиями сегодня важны не только для фактической прибыли, но и для кадров?

— Если бы мы не пошли новыми технологиями именно в животноводстве, его бы сегодня не было. Потому что сегодня 4 доярки доят 1000 голов. А если по старой технологии посчитать, то нагрузка одной доярки – 40 животных. Представьте, сколько мне нужно доярок на 2,5 тысячи коров? Столько и не наберется. Вот только за счет технологий и сохранили скотоводство. И самое главное, мой отец, Геннадий Иванович, сохранил хозяйство и дал людям круглогодичную занятость. Не как в других хозяйствах – посезонно. И эта дисциплина нам помогает.

130 тысяч тенге зарплата на селе. Разве это мало? А в деревне с населением в 1,5 тыс. человек порой невозможно найти 15 работников. Поэтому нужно вкладывать в село.

К примеру, молодой специалист, жил в общежитии, имел теплые сан.условия, доступ к горячей воде. А приезжает в деревню и слышит: «Там дрова, туалет на улице, вот печка – затопишь, вон колодец – воды принесешь». Кто туда поедет? Какими деньгами можно заманить? Предоставляйте условия достойные, а потом с них требуйте, как с работника. Вот тогда будет правильно.

ЭКСПОРТИРОВАЛИ ОХЛАЖДЕННОЕ МЯСО В РФ, ЗАВОЗИЛИ ОТТУДА ЖЕ ЗАМОРОЖЕННОЕ

— Что нужно делать в первую очередь?

— Сегодня обозначены приоритеты, на что обратить внимание, и на что направить деньги в первую очередь. Нужно двигаться ступенчато. Работать по тому, что нам самим не хватает. Не про экспорт разговор вести. Ведь, честно говоря, это было немного неправильно: мы собирались экспортировать мясо, а оказалось, нам самим оно нужно; молоко хотели продавать, а сегодня говорим, что нам его не хватает. Мы поставляли охлаждённое мясо в Россию, а после, чтобы закрыть нехватку на собственном рынке, закупали замороженное из той же России, Украины и Белоруссии…

Экспорт – это наше лицо. Но даже своим хозяйством мы не покрываем спрос. В столицу 70 % от заявки отправляем, в Петропавловск – 75 %, в Кокшетау – 20 %. Нет сырья (мы работаем только на своем молоке).

Когда закроем свои вопросы, тогда уже можно думать об экспорте. Да, у нас в Казахстане самые чистые, экологические продукты! Приезжают американцы и европейцы, берут простое мясо, не от откормленного быка, а коровье, и говорят — какое вкусное мясо!

Потому что натуральное! Аналогично и по молоку. Сколько разговоров было о том, что плохое молоко долго не киснет. Все начали искать то, которое киснет. Потом снова «лучшее» оказалось то, что долго стоит. Теперь же снова претензии слышу: почему ваше молоко не киснет? Это народ, под него надо подстраиваться.

Вы посмотрите, наша экологическая продукция всегда в спросе – лен, пшеница, мясо, молоко. Все это наше ищут. Мы богатые люди, просто нам нужно все это до ума довести. Тогда не нужно будет выходить на рынки. К нам сами приедут.

ПРОГРАММА ПОДДЕРЖКИ ЛПХ ВСЕ-ТАКИ СРАБОТАЛА

— К слову о молоке, как о сырье. За последние месяцы тема соблюдения стандартов по приемке молока на завод стала избитой. Но все же хочется услышать Ваше мнение. ФАО говорят, что молоко от ЛПХ чуть ли не гигантское зло, которое портит всю отрасль.

— Сырья меньше не станет. Дело в другом. Мы, почему-то, всегда идем впереди планеты всей. Россия захотела такие условия поставить – мы за ней сразу…

Но если про молоко от ЛПХ, так мы давно про него говорили. Представляете, как можно тонну молока насобирать, с каждого двора по 3 литра, и гарантировать, что оно качественное? Из 90 банок достаточно всего одной быть «поганой», чтобы испортить остальное. Говорили мы, что эта программа мертвая. Но что уже старое ворошить… Хотя, сколько оборудования приобретено для закупа, для хранения.

Но как бы там ни было – это поддержало некоторые села. К примеру, 1200 голов КРС в одном округе. Как только ЛПХ ввели, как только объявили о закупе сырого молока по 60 тенге (до этого было 30), люди стали сами заниматься. Ведь в деревне жить и корову не держать – неправильно. И все окунулись в этот заработок. И сегодня они занимаются молоком и мясом, им не надо на работу ходить, все налажено.

Плохое молоко или нет – уже другой вопрос. Мы должны их поддерживать: с лабораториями решить, по закупу подумать. У нас есть переработка, а значит из него можно делать масло, творог.

По мясу аналогичная ситуация. Где оно бьется, откуда идет, вы знаете? Про молоко все говорят, а то, что частники мясо везут и на рынках торгуют, не волнует? Кто может дать гарантию качества этого продукта?

В СУБСИДИЯХ НУЖНА ОСТОРОЖНОСТЬ

— Какой отрасли АПК сегодня необходимы субсидии, какой уже пора работать самостоятельно?

— Возьмем полеводство. Мы – крестьяне, не кричали, когда снимали погектарные субсидии, хотя все жили по схеме: посеял, отчитался, получил субсидии. Главное было не урожай получить, а деньги за то, что ты его посеял. Убрали эту господдержку и что изменилось? Хлеба меньше стало? Нет! А деньги сохранили. Поэтому и говорят, нужно выявлять перспективные отрасли, которым требуется помощь, и туда направлять финансовые потоки. Всем хочется субсидий, кто откажется от такого подарка? Но он должен компенсироваться.

Если рассматривать бизнес и современные реалии, то я сегодня не могу поднять цену на литр молока. Потому что понимаю, что это значит для нашего населения. Мы отпускаем по 200 тенге. Но такую цену вы нигде не найдете. В столице торгуют по 260, а у меня спрашивают, почему так дорого? Я накормил, надоил, переработал, привез – 200. Остальная цена – это накрутка торговли. И я не поднимаю цену. Мне вот завтра скажут: «Ты получаешь субсидии на литр молока, и у тебя еще совести хватает выжимать из людей?».

Не зря же создается стабилизационный фонд, и продовольственная безопасность контролируется государством. И без субсидий это неправильно будет. Без них что будет? Свободный рынок, какой был в 90-е. Ценники в 40-50 раз накручивали. Где наши люди в таком случае окажутся, пенсионеры?

Я говорю как, работают субсидии – нужно давать, не работают – надо выяснить, почему и какова в них необходимость.

К примеру, сегодня планируется 120 животноводческих комплексов построить по Казахстану, 10 из них в 2020 году в СКО. Но как человека можно убедить пойти в то производство, где завтра деньги не вернутся. Ты должен вложить миллиард и еще долго работать без чистого дохода. Поэтому есть стимул: 25 % от стоимости – получи. Мало того, скот пришел, субсидии получил, и они сразу идут на гашение того кредита, который ты взял, к примеру, в АКК. Все чисто. И так правильно.

Конечно, можно по-разному рассматривать. К примеру, ретроспективный проект, по которому с 2007 года хозяйства не получили субсидии до сих пор. А ведь без такого важного звена, как господдержка, которая была выведена в один из главных пунктов бизнес-плана, само дело может рухнуть.

Или мясная программа. Хозяйства покупали скот, ждали, смотрели, им сказали, что телок продавать дальше будут, двигать этот бизнес. Это не выполнилось. Куда все делись? Этот импортный скот пошел на мясокомбинат. Цена вопроса: стоимость кг 2 тысячи, продали по 1 тысяче. Убыток.

Мы – бизнесмены всегда просим, чтобы программа не была годовой. Минимум – пятилетка, а потом уже пересматривайте! Вы когда расписываете план на определенный период – структурируете, что за это время нужно сделать. Но если резко убирают один пункт, вы, как бизнесмен, просто нереально попадаете.

Схема-то правильная. По всем кредитам и при строительстве комплексов два года дают каникул. Пока ты скот привёз, пока он адаптировался, растелился, пока пошла продукция. После этого начинаешь платить. А с чего платить, если ты вложился, а субсидий не дали? Нужно отдавать субсидии за произведенную продукцию!

— То есть сейчас мы идем правильным путем?

— Дай Бог. Помните, построили мы ферму в 2007 году и Иван Адамович (ТОО «Родина»). И следующие 5 лет никто не строил. Тяжело было. А сейчас? Открываются МТФ чуть ли не каждый месяц. У людей получается, перспективы есть.

Я всегда говорю, что, когда у тебя ремень на последней дырке, и ты живешь от пуза – тебе хорошо. А когда затянуть пояса, то тяжеловато становится. А затягивать надо! Надо думать. Никто за нас думать не будет.

У ВЕТЕРЕНАРИИ НЕТ БАЗЫ

— Одна из важных проблем АПК сегодня – ветеринария. Если в других отраслях сельского хозяйства есть перемены, то в ней они еле заметны. Не загубим ли мы животноводство такой ветеринарией как у нас?

— Ветеринарию нашу поднимать надо. Срочно. Потом это может так аукнуться… А без скота мы никуда. И начинать нужно со специалистов. Их не хватает, а молодые не идут в эту профессию. Нужно уделять внимание не только академиям, но и среднему звену. Мы растим инженеров, профессоров. А кем командовать они будут?

База университетов… Ее нет! Как можно научить зоотехнии, если рядом нет живой коровы? В Германии в колледжах стоит самое передовое оборудование, студенты на нем работают, со скотом сами занимаются. Вот это специалист вырастает. Теория от практики не должна идти отдельно.

Раньше мы приходили в СевНИИЖ, нам там говорили, чем кормить, как содержать. И мы прислушивались, потому что это наука. А сегодня мы учимся самым дорогим методом – «методом тыка». Все потому, что у того же СевНИИЖ нет базы.

Покровский техникум, за который я держусь обеими руками. Там осталась единственная группа ветврачей! Хорошо, что хоть набрали. А ведь это областной колледж!

Большой вопрос есть и к программе обучения. Зачем им теоретически изучать технику, которой современный фермер уже не пользуется? Пример. Попросили меня взять студентов на уборку. Приехали они с преподавателями. Ребята увидели чистые с кондиционерами кабины Krone, механизатора не в мазуте, и обомлели. Учитель благодарил за возможность познакомить студентов с настоящей техникой. Обидно их потерянное время. Люди годы тратят на изучение того, что уже не пригодится в современном сельском хозяйстве.

МАРКЕТИНГОВЫЙ ХОД

— Возвращаемся к итогам. Одним из важных событий уходящего года для фермеров стала высокая рыночная цена урожая 2019.

— Вы знаете, год этот был до того неадекватный и настолько обнадеживающий… Среди областей Казахстана нам повезло больше всех. Вложились все в удобрения, погода позволила вырастить достойный, великий урожай. Лишь одна небольшая проблема – осенние дожди – принесла такой колоссальный урон. Не получили качественный хлеб. Бились все до последнего. Только благодаря цене, фермеры остались на плаву, и даже строят планы на покупку новой техники, семян и прочего.

— Для фермеров это, безусловно, радость. Но поднятие цен на урожай всколыхнуло другие отрасли, взволновало переработчиков и производителей хлеба, повлияло на стоимость других товаров. Отразится ли эта ситуация и на следующий год?

— С хлебом, как с нефтью. Независимо от того, что творится на бирже, на заправках мы не видим скачков. Так и здесь. От того, что мы сегодня дадим муку дешевую, я не гарантирую Вам, что завтра хлеб не поднимется. И встанут другие вопросы: вода, электричество подорожало, просите зарплату добавить, налогов больше платить…

Да, хлеб – это святое. Но сколько сегодня подвохов есть. Обращали внимание? Можно цену меньше сделать, и никто не замечает, что хлеб был 700 гр, а стал 500. Люди покупают глазами: цена дешевая – беру. Я это проходил.

В Кургане сравнивал, демпинг делал, ну ниже цену ставить некуда. Как? А когда обратил внимание на пакет, там указано – 900 гр. А у меня ровно литр! Ход менеджмента.

Стабфонды есть. Государство заботится об этом. Но давайте с вами вернемся к этому разговору через год и увидим, чего достигли.

Китай дало мукомолам добро

79 казахстанских мукомольных компаний включены в Реестр Главного таможенного управления КНР. Ранее под гарантию Министерства сельского хозяйства РК были включены 30 предприятий РК. На основании полученных от казахстанского бизнеса заявок при поддержке Союза зернопереработчиков Казахстана, КГИ в АПК направил гарантийное письмо со всеми необходимыми материалами в ГТУ КНР по 49 мукомольным предприятиям.

То есть выездная Инспекция китайскими экспертами не проводилась. И вот на этой неделе ГТУ КНР обновило Реестр, теперь 79 мукомольных предприятия РК могут поставлять муку в Китай. В разрезе регионов:
Костанайская область — 23 предприятия,
Туркестанская область (вкл. Шымкент) — 15 предприятий,
Акмолинская Область (вкл. Нур-Султан) — 13 предприятий,
Северо-Казахстанская область — 10 предприятий,
Карагандинская область — 8 предприятий,
Восточно-Казахстанская область — 4 предприятия,
Павлодарская область — 3 предприятия,
И по одному предприятию в Алматинской, Западно-Казахстанской и Актюбинской областях.

Казахстан планирует более $1 миллиарда в виде новой помощи банкам

… пакет свежей помощи может стоить до 1 триллиона тенге (2,6 миллиарда долларов США).

Казахстан планирует предоставить более 1 миллиарда долларов (779,42 миллиона фунтов) помощи как минимум четырем местным банкам после того, как анализ качества активов выявил дыры в их балансах, которые требуют вливания капитала, сообщили Reuters два источника, знакомые с планами.

Этот шаг последовал за предыдущими спасениями, которые стоили нефтедобывающей стране Центральной Азии более 13 миллиардов долларов, но до сих пор не привели к оживлению банковской системы, изобилующей плохими кредитами после падения цен на недвижимость и девальвации валюты.

Новые спасения могут потребовать дополнительных заимствований со стороны правительства или, если они снова будут финансироваться центральным банком, оказать давление на валюту <KZT => тенге.

Обзор качества активов, начатый в этом году, должен быть завершен к концу декабря. Но три банкира, знакомые с процессом, сказали, что он уже показал, что четырем кредиторам среднего размера необходим дополнительный капитал для списания безнадежных кредитов.

В трех источниках также говорится, что власти полны решимости предоставить финансовую помощь всем четырем, но условия такой помощи еще не согласованы.

Центральный банк Казахстана не ответил на запрос о комментариях по этому вопросу. В понедельник глава центрального банка Ерболат Досаев заявил, что власти согласовывают планы действий с банками в феврале на основе анализа качества активов. Обзор охватил 14 крупнейших банков из 27 казахстанских.

«У нас есть четкое видение проблем (с которыми сталкиваются банки) и того, что мы собираемся делать», — сказал Досаев на брифинге, не предоставив никаких подробностей.

Один из источников сказал, что пакет свежей помощи может стоить до 1 триллиона тенге (2,6 миллиарда долларов). Другой источник сказал, что это будет стоить больше, чем предыдущая программа помощи, которая составила 410 миллиардов тенге, и что в ней могут участвовать более четырех банков.

Общие расходы центрального правительства Казахстана в следующем году были установлены на уровне 12,9 трлн тенге.

"Основателем проектного менеджмента можно назвать Чингисхана", Арман Евниев

Министерство сельского хозяйства вновь вносит поправки в программу развития агропромышленного комплекса страны на 2017-2021 годы. Как заявил во время заседания правительства первый заместитель министра Арман Евниев, мясные рынки Казахстан будет завоевывать так, как в свое время завоевывал мир Чингисхан.

«Основателем проектного менеджмента можно назвать Чингисхана. При власти Чингисхана все воиска были разделены на правое левое и центральное крыло. Каждое крыло в свою очередь делилось на тумены состоящие из 10 тысяч их возглавляли туменбасы. Каждому туменбасы подчинялись мынбасы, у которых в подчинении были тысячи человек, им подчинялись жузбасы в подчинении которых было по сто человек. Жузбасы подчинялись онбасы. Таким образом Чингисхан, используя такой подход управления, покорил своим войском полмира. Мы покорим мясом и другой сельхозпродукцией», — заявил Евниев.

«Вы упомянули войско Чингисхана, как бы мы не напугали соседей», — рассмеялся премьер-министр Бакытжан Сагинтаев.

Как объяснил Евниев, реализация программы будет идти от центрального уровня на районный, а затем на уровень сельских округов.

«Мы будем знать всех участников программы, заместителей акимов области, района. Хозяином проекта будет фермер. Мы будем работать с каждым из них, каждый будет ответственен за свою часть», — пояснил он.

Суть проектного подхода состоит из трех показателей – измеримый результат, ответственность конкретного лица за недостижение поставленных задач и «ежедневный труд с утра до вечера».

В целом, по его информации, доступность финансирования для субъектов АПК будет решаться за счет восьми конкретных мероприятий. Это — восстановление субсидирования процентной ставки; совершенствование инвестсубсидирования; внедрение аграрных расписок; повышение эффективности субсидий; фондирование финансовых институтов через КазАгро; совершенствование агрострахования; развитие системы кредитных товариществ; развитие институтов гарантирования.

Вместе с тем, в рамках повышения эффективности господдержки планируется сокращение неэффективных субсидий.

«Мы видим – жизнь не стоит на месте и существующие на сегодня меры господдержки требуют кардинального пересмотра. Их надо не только максимально упростить и автоматизировать. Прежде всего, субсидии должны стимулировать внедрение новых технологий и увеличение производительности. Поэтому планируется сократить субсидии, которые напрямую искажают ценообразование и относятся по методике ВТО к «желтой» корзине. К таким надо отнести погектарную поддержку, субсидирование на единицу продукции в животноводстве (кг, литр, голов). С 2019 года такие субсидии будут полностью исключены в растениеводстве и с 2020 года в животноводстве. Эти средства будут направлены на такие финансовые инструменты как возмещение процентной ставки, инвестсубсидирование, агрострахование, система кредитных товариществ, институт гарантирования, которые более того, требуют еще дополнительного финансирования», — рассказал он.

При этом он подчеркнул, что «никаких сокращений субсидий не будет». Наоборот Минсельхоз планирует «наращивать объемы поддержки по финансовым инструментам».

Казахское ноу-хау: взять миллиарды и разориться

Как получить полтора триллиона тенге субсидий за 10 лет и оказаться банкротом? Мастер-класс от трех агрохолдингов «КазэкспортАстык», «Иволга» и «Алиби». Их общая сумма финансовых обязательств которых составляет 4,6 млрд. долларов, будут заново перекредитованы, а их долги выкуплены Фондом проблемных кредитов.

В январе наш портал Exclusive.kz уже рассказывал печальную историю о том, как три крупнейших казахстанских агрохолдинга «Алиби», «Иволга», «Казэкспортастык» оказались на грани банкротства. Их совокупный долг перед банками составил 4,6 млрд.долларов. Эти три хозяйства контролируют в общей сложности около 5 млн.гектаров посевов пшеницы из 11 млн. гектаров по стране, включая привязанные к ним крестьянские хозяйства. Сегодня все они банкроты, а следовательно, высока вероятность того, что через год Казахстан будет импортировать зерно, а тысячи сельхозпроизводителей будут разорены Тогда наша публикация вызвала серьезный резонанс.

Президент страны дал поручение выработать согласованные решения в отношении трех проблемных агрохолдингов.

Схема осталась прежней. «Казагро» уже в который раз выделил бюджетные средства на посевную. Кредиты вновь пролонгированы, предпринимается еще одна попытка реструктуризации. Порочный круг продолжается.
Как нам стало известно, схема осталась прежней. Холдинг «Казагро» уже в который раз выделил бюджетные средства на посевную. Кредиты вновь пролонгированы, предпринимается еще одна попытка реструктуризации. Порочный круг продолжается.

Что касается реструктуризации, то рабочим органом Совета кредиторов определена Ассоциация финансистов Казахстана. Кредиторы готовы рассмотреть вопрос о приостановлении претензионно-исковой работы. В свою очередь, министерству сельского хозяйства предложено обратиться к правительству с предложением о том, чтобы Фонд проблемных кредитов выкупил с дисконтом задолженности всех трех холдингов.

И вот здесь интересно, как по-разному повели себя холдинги.

Если «КазэкспорАстык», сумма финансовых обязательств которого составляет 264 млрд.тенге, пошел на диалог и готов рассмотреть очередность погашения перед каждым кредитором с урожая 2017 года, то «ГК «Иволга Холдинг» отказалась от участия в Совете кредиторов.

Основной долг «Казэкспортастык» был перед Сбербанком. По сути, теперь Сбербанк собственник КЭА, а следовательно, 1 млн га посевных теперь принадлежат России.
И еще один любопытный нюанс. Основной долг «Казэкспортастык» был перед Сбербанком. По сути, теперь Сбербанк собственник КЭА, а следовательно, 1 млн га посевных теперь принадлежат России.

Финансовые обязательства ГК «Иволга» — 173 млрд. тенге. Народный банк выделил для их финансового оздоровления 29,59 млрд. тенге, но они не только отказались от участия в Совете кредиторов, но и предоставления информации о своем финансовом состоянии. Поэтому не ясно, будет ли приостановлена претензионно-исковая работа в их отношении. Более того, минсельхозу предложено продать заложенную землю без предварительного выкупа права землепользования кредиторами, то есть лишить права «первой ночи».

«Алиби» должен холдингу «Казагро» в около 20 млрд. тенге, из них почти 90% просроченных. Кроме того, холдинг профондировал для оздоровления «Алиби» шесть финансовых институтов на общую сумму 178 млрд. тенге. Их кредиторы поддержали создание Совета кредиторов. НПП должен убедить заемщика в добровольном участии в совете кредиторов.

Всплыл еще один таинственный заемщик — ГК «Атамекен Агро». Сумма его обязательств перед «Казагро» составляет около 431 млрд. тенге. То есть почти столько же, сколько у всех трех вышеупомянутых холдингов. И, хотя просроченные обязательства у них отсутствуют, появление еще одного крупного заемщика вызывает тревогу.

В итоге, АО Цесна банк и НПП Атамекен должны предоставить в минсельхоз план оздоровления группы компаний. Скорее всего, будет заключено Соглашение об урегулировании неплатежеспособности по каждой группе компаний.

У нас есть системообразующая отрасль, которая оказалась банкротом. За последние 10 лет сельское хозяйство абсорбировало около 1,5 триллиона тенге. При этом, доля сельского хозяйства в ВВП страны не превышает 5%.
Что же мы имеем в сухом остатке? У нас есть системообразующая отрасль, которая за последние десять лет более чем щедро субсидировалась бюджетными деньгами и оказалась банкротом. За последние 10 лет сельское хозяйство абсорбировало около полутора триллиона тенге. При этом, доля сельского хозяйства в ВВП страны не превышает 5%. Единственная отрасль, которая была способна приносить экспортный доход – зерновая – переходит в предкоматозное состояние. Сотни миллиардов тенге, загнанных на счета крупных агрохолдингов создали финансовые тромбы и могут парализовать не только экономику, но и социальные показатели: массовую безработицу, падение доходов и, как следствие, вызвать социальные потрясения. Но трудно ответить на главный вопрос? Как они этого «добились»: взять на «шоколадных» условиях миллиарды долларов и обанкротиться тем, где Россия нарастила свой экспорта за те же искомые десять лет в десять раз?

Ну давайте предположим стандартную схему: взяли деньги, сделали неэффективные закупки, подвели цены, не случился урожай, погода подкачала, половину разворовали. Тоже можно понять. Все так делают.

Но ведь патроны в «бабломете», именуемом госбюджетом, заканчиваются из-за падения цен на нефть. Это раньше мы могли просто негодовать по поводу урожая, гниющего под открытым небом. Это раньше мы могли себе позволить экспериментировать, увлекшись масличными культурами, буквально через несколько месяцев вдруг обнаружив, что их мало вырастить, нужно еще и переработать. Мы могли себе позволить запретить экспорт зерна, отбросив всю отрасль на десятки лет назад за счет потери своей ниши. Мы могли позволить себе завезти буренок на миллиарды тенге, чтобы потом их дружно уморить. Набедокурили немало.

Но теперь иные времена. АПК объявлен новым драйвером экономики. Но, к сожалению, политика минсельхоза не имеет к этому прямого отношения. Тысячи мелких сельхозпроизводителей, получивших менее 10% от государственных субсидий, производят более 80% сельхозпродукции. Но и они задыхаются от безденежья, отсутствия техники, логистической базы.

Сейчас нужен новый взгляд на АПК, новая глобальная стратегия развития с использованием новых технологий, и финансовых в том числе. Необходимо изменение механизма ценообразования и субсидирования, решение так называемого «земельного вопроса», который защитит права инвесторов в агросекторе, создание адекватного механизма финансирования. Для этого нужно создавать условия для внедрения нанотехнологий, а не заливать ее деньгами, как это началось в начале нулевых.

Когда и кем был запущен этот механизм бессознательного саморазрушения?
В поисках ответа на эти такие простые вопросы, мы от безысходности решили исходить из еще одного очевидного принципа – все решают кадры. А следовательно, нужно посмотреть, когда и кем был запущен этот механизм бессознательного саморазрушения?

10.1991-06.1992 Двуреченский Валентин Иванович[3]
06.1992-06.1993 Турсумбаев Балташ Молдабаевич[4]
06.1993-06.1994 Кулагин Сергей Витальевич[5]
06.1994-03.1996 Карибжанов Жаныбек Салимович[6]
03.1996-01.1998 Ахымбеков Серик Шаяхметович[7]
01.1998-09.1998 Кулагин Сергей Витальевич
09.1998-01.1999 Нуркиянов Толеухан Муратханович[8][9]
01.1999-07.1999 Карибжанов Жаныбек Салимович[6]
07.1999-05.2001 Мынбаев Сауат Мухаметбаевич
05.2001-05.2005 Есимов Ахметжан Смагулович[10][11]
14.05.2004-11.08.2005 Умбетов Серик Абикенович[12][13]
08.2005 – 01. 2006 гг. Мырзахметов Аскар Исабекович[14]
01.2006-04.2008 Есимов Ахметжан Смагулович[15]
04.2008-04.2011 Куришбаев Ахылбек Кажигулович[16][17]
04.2011-05.2016 Мамытбеков Асылжан Сарыбаевич
05.2016-н.в. Аскар Мырзахметов[18]

Итак, за 25 лет сменилось шестнадцать министров сельского хозяйства. Оставим в покое период до начала 2000-х, когда включился нефтяной фейверк и министры менялись чаще, чем автомобили у олигархов.

Начнем с Сауата Мынбаева (1999-2001), пришедшего на смену «жертве» саранчи Жаныбеку Карибжанову. Он смог реализовать свой финансовый гений, создав финансовую инфраструктуру для финансирования АПК. Правда, «Аннушка уже разлила масло» и темпы роста валового выпуска сельского хозяйства в 2001 г. мало зависели от темпов роста бюджетных расходов на сельское хозяйство.

Но вот в отрасль пришел «тяжеловес» Ахметжан Есимов (2001-2008 годы). Забавно, что википедия с красноречивой скупостью дает о периоде его работы всего одну строчку: «Во время работы А. Есимова министром сельского хозяйства Казахстан вышел на первое место в мире по экспорту муки». От себя добавим, что Казахстан во время его работы занял 6 место в мире по экспорту зерна. При нем доля расходов на сельское хозяйство выросла с 3 до 5,4%, достигнув исторического максимума за 25 лет.

Стремление Есимова увеличить финансирование сельского хозяйства было вполне логичным. Казахстан тогда начал переговоры по вступлению в ВТО и, по его условиям, должен был быть зафиксирован тот уровень господдержки, который был на момент входа.
Еще одним прорывом при Есимове можно назвать создание законодательной базы для развития АПК: Земельного кодекса, Лесного кодекса, Закона об использовании водных ресурсов, Закона о ветеринарном контроле и т.д.

Как ни странно, но Есимов стал первым, кто попытался внедрить в управление отраслью современные технологии. В частности, в 2006 году Министерство сельского хозяйства попыталось внедрить единую автоматизированную систему управления отраслями агропромышленного комплекса (АПК) «e-agriculture». Предполагалось, что эта система позволит проводить оперативный мониторинг и анализ основных отраслей АПК, принимать на ее основе управленческие решения. Но судя по всему, проект остался на бумаге, как и многие другие планы.

Даже «тяжеловес» Есимов не смог обеспечить необратимость тех преобразований, которые он пытался внедрить.

После Есимова пришел Серик Умбетов и нынешний министр сельского хозяйства Аскар Мырзахметов. Они руководили ведомством недолго и не оставили сколько-нибудь заметного следа.

Ахылбек Куришбаев возглавлял минсельхоз с марта 2008 по 2011 год. В целом можно сказать, что при нем положение отрасли законсервировалось. Вероятно, это можно объяснить тем, что ученый пытался управлять отраслью исходя из каких-то фундаментальных факторов, но не понимал, что положение сельского хозяйства, в отличие от многих отраслей, где декларации годами могут оставаться безнаказанными, мгновенно отражается на прилавках магазинов.

Однако самый драматичный период начался во время руководства МСХ Асылжаном Мамытбековым. Именно тогда субсидирование сельского хозяйства подвергалось наиболее ожесточенной критике с точки зрения эффективности. В стиле той эпохи «прорывных» проектов все они с завидной регулярностью останавливались или вовсе проваливались. Страну пообещали завалить мраморным мясом, и даже экспортировать его в Россию. За огромные деньги был завезен племенной скот. Он оказался инфекционным скот сожгли. Аграрники, внесшие свои деньги в твердой валюте, искренне плакали. На полях гнил собранный урожай зерновых.

Мамытбекову «повезло» с двумя девальвациями, которыми были оправданы практически втрое выросшие цены на закуп техники, оборудования, семян и пр.

Государственная поддержка сельского хозяйства достигла рекордного уровня. Была принята программа по развитию агропромышленного комплекса в РК на 2013 — 2020 годы «Агробизнес — 2020», которая предусматривала выделение из государственного бюджета в общей сложности 3,12 трлн. тенге. За период с 2009 по 2013 годы общий объем субсидирования отрасли из средств республиканского и местного бюджетов вырос в два раза с 43,2 млрд. тенге в 2009 году до 88,4 млрд. тенге в 2013 году.

Тем не менее, отрасль так и не стала финансово самодостаточной. Обновление технического парка в районе 2%, падает экспорт зерна, снижается урожайность.

Возможно, секрет долголетия Мамытбекова в кресле министра объясняется тем, что он предпринимал титанические усилия, чтобы исправить положение в отрасли за счет защиты интересов неформальных и формальных лоббистских групп.

Огромные долги сгенерированы не только в сельском хозяйстве, а практически во всех отраслях в самые «сытые» годы. И в этом парадокс нашего государственного менеджмента. Вот такое наше казахское ноу-хау.
В принципе, Мамытбеков был в тренде. Тогда вся страна топила печь нефтедолларами. Все бы ничего, но именно в этот период были сгенерированы долги сельского хозяйства в целом и трех агрохолдингов в частности. Впрочем, огромные долги сгенерированы не только в сельском хозяйстве, а практически во всех отраслях в самые «сытые» годы. И в этом парадокс нашего государственного менеджмента. Вот такое наше казахское ноу-хау.

Стране нужен хозяин. Но кто он? Поколение нынешних менеджеров оказалось дискредитировано низкой эффективностью. Их молодость счастливо совпала с тем периодом, когда бюджет страны щедро оплачивал их амбиции. Однако, вернулось время, когда прощать их ошибки не можем себе позволить даже мы. По иронии судьбы, самой эффективной оказывается «старая гвардия» родом из того самого совка, к которому мы относимся с неоправданной снисходительностью. Но СССР действительно «ковал» кадры, используя принцип меритократии, когда без практического опыта управлять отраслью не пускали.

Редакция Exclusive

Пирамида АПК: Как нам помочь Сапархану Омарову наладить работу в агропромышленном комплексе

Блестящая статья экономиста Петра Своика о прошлом, настоящем и будущем казахстанского сельского хозяйства

Похоже, руководство Министерства сельского хозяйства всерьез ищет новое лицо и программу деятельности. В таком случае, попробуем и мы поговорить о нынешнем месте агропромышленного комплекса и его перспективах.

А поскольку для уверенного взгляда вперед надо, прежде всего, не бояться оглянуться назад, посмотрим и мы на сегодняшнее настоящее из не такого далекого прошлого.

ПЕРЕВЕРНУТАЯ ПИРАМИДА

Оглянемся на 2011 год, когда была принята прорывная программа внешне ориентированного животноводства, с планом доведения экспорта до 60 тысяч тонн к 2016 году и до 180 тысяч к 2020. То есть, по завершению как раз нынешнего года.

На самом деле, хорошо, если удастся отчитаться о хотя бы 10 % исполнения утвержденных на самом высоком уровне (и щедро профинансированных) планов, но исполнение на одну десятую – это полный, катастрофический провал. И таковым его и следует признать, — не для списания на предшественников и поиска виновных, а для извлечения необходимых уроков на будущее.

Главный из которых такой: мясное животноводство, тем более ориентированное на экспорт – это вершина всей пирамиды АПК, в основе которой – растениеводство, на втором уровне – мясные переделы, на третьем – полное обеспечение внутреннего рынка и только на четвертом — экспорт.

Армируют же все уровни аграрной пирамиды система защиты растений и ветеринария, семеноводство и селекция, мелиорация и обводнение пастбищ, обеспечение удобрениями и сельскохозяйственной техникой. И, разумеется, научное обеспечение.

И именно потому, что должного основания не оказалось, напичканная понтами и надеждами, государственными субсидиями и коммерческим интересом экспортно-мясная верхушка элементарно провалилась в пустоты под собой.

А что же должно быть заложено даже не в технологические уровни, а в глубинный фундамент самой пирамиды АПК? Потребности собственного рынка и его производственные возможности, само собой.

ДОРОГОЙ И МАССИРОВАННЫЙ ИМПОРТ

Смотрим официальную статистку, которая по этой части удивительно правдива, до прямо-таки разоблачительной правды.

Главная беда нашего Агропрома – повальная бедность казахстанцев. Состоятельных семей, тратящих на питание меньше 30 % своих расходов только 8,5 %. Самое большое количество – 40 %, тратят на еду от трети до половины своего бюджета и объективно они – уже бедные.

Но еще больше таких, у которых на продукты уходит до 60 % семейного бюджета (24,6 %), а более четверти, — 27,7 % семей вообще проедают свыше 60% того, что зарабатывают.

Вы скажите – это не вопрос Минсельхоза. Нет, это его главный вопрос — именно аграрное ведомство обязано заострить проблему. Казахстанцы должны получать достаточно, чтобы полностью раскупать производимое на полях, при этом иметь здоровый рацион и тратить на него ну никак не половину семейных бюджетов!

Иначе наши производители мяса, да еще с амбициями на экспорт, вечно будут отбиваться от упреков, что собственный рынок не может жить без массированного импорта.

К примеру, с января по октябрь нынешнего года из Казахстана за рубеж отправлено 18 тысяч тонн мяса и мясопродуктов, на 41,6 млн. долларов. А из-за рубежа в Казахстан ввезено … 157 тысяч тонн, за что заплачено … $232 млн.

Итого, на каждый килограмм проданного за рубеж нашего мясного товара мы завозим 8,7 кг товара иностранного, а на каждый доллар, вырученный нашими мясными экспортерами, казахстанские покупатели чужих мясопродуктов выкладывают из своего кошелька 5,8 доллара.

Объяснения Мясного союза, что их качественная продукция местным покупателям не по карману, потому они и устремлены в экспорт, тогда как в страну завозится что похуже и подешевле – они правдивы. Но эту правду Минсельхоз обязан предъявить Министерству труда и соцзащиты, Министерству торговли и интеграции, Минфину и самому главе правительства: покуда это будет так, не только сельскохозяйственного, — никакого серьезного производства в стране не наладить.

ЧТО НЕДОЕДАЮТ И ЧТО ПЕРЕЕДАЮТ КАЗАХСТАНЦЫ

Что же до ориентированного на внутренний рынок и пока не используемого потенциала собственно Агропрома, пожалуйста:

Если брать отечественные же нормы здорового питания, то казахстанцы относительно вписываются только по мясу и мясопродуктам – 99 %, недоедают рыбы и морепродуктов – 94 %, по молочке всего 87 %, яиц едим на 73 %, овощей и бахчевых только 63 %, фруктов – 57 %, а картофеля всего 49 %. Зато наверстываем нехватку белков и витаминов мучным – 131 %, жирным – 114 % и сладким – 140 %.

Добавьте сюда импорт всего того, что может быть выращено и в Казахстане, — получим перспективу развития аграрного комплекса даже без прорывов на оперативные просторы китайского, иранского или других зарубежных рынков.

Вы скажете: выращивать можно и бананы, важно не пытаться культивировать то, что из-за границы можно привезти дешевле. Отвечу: носители таких представлений не должны допускаться до планирования и руководства сельским хозяйством Казахстана!

Важно понимать, что наши села-аулы – это не пункты извлечения прибыли, а места для человеческого проживания, со всем по-современному необходимым: интернетом, школой, бассейном и детскими спортивными секциями.

Приносящие достаточный доход хлебопашество и животноводство – это уже надстройка над базисом полноценной сельской жизни. Поэтому оптимальная структура посевов и возделываемых культур, как и выбор породы и количества разводимого скота и птицы должны исходить, во-первых, из обеспечения наибольшей отдачи земли, во-вторых, из максимальной трудовой занятости сельского населения, — да еще и с нишами для привлечения горожан.

А здесь, между прочим, тоже есть куда оглянуться, чтобы получше разглядеть будущее – в колхозно-совхозный строй. Что ни говори, а по тем временам это были наиболее оптимальные трудовые коллективы, если брать по степени трудоустройства всех селян и обеспечения села-аула соцкультбытом. Впрочем, даже и по собственно производственным показателям клятые колхозно-совхозные времена были далеко впереди нашей капиталистической действительности.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА МИНСЕЛЬХОЗА

В конце существования Казахской ССР вклад агропромышленного комплекса в общий объем производства превышал 20 %, в том числе примерно 13 % по растениеводству и 7 % по животноводству. Данные по полному 2018 году: доля сельского хозяйства – 7,5 %, растениеводство 4 %, животноводство 3,5 %.

Рекомендую: на сайте Статкомитета в разделе «динамика социально-экономических показателей» есть чрезвычайно познавательная таблица – в ней как раз с 1991 года расписана масса всего, в том числе подробно по посевным площадям, культурам, урожайности на га и валовым сборам.

Так вот, за тридцать лет после распада СССР в растениеводстве … ничего не изменилось. А ведь один только научно технический прогресс за эти годы тупо повысил отдачу земли в мировом сельском хозяйстве едва ли не в разы. То есть, три десятилетия на одном месте, это … провал в прошлое на две-три эпохи.

Что же до более высокого технологического уровня — животноводства, то в нем не стагнация, а … опрокидывание. КРС к концу КазССР было 9,6 млн голов, на сегодня, при десятилетней уже программе мясного животноводства, далеко еще до семи с половиной миллионов. По овцам-козам: было больше 34 млн., довели до меньше 19 млн. Свиней: с трех миллионов съехали до сильно меньше миллиона. Птица: с 60 млн ушли на менее 45 миллионов.

А сколько людей покинуло не способные обеспечивать работой села-аулы?

Это – национальная катастрофа: именно так следует определить произошедшее в сельском хозяйстве. Такую горькую правду пора сказать элементарно для того, чтобы поднять на должный уровень планку необходимых восстановительных и ведущих к современному агропроизводству задач.

В этом смысле разрабатываемая собственно Минсельхозом агропрограмма – это только технико-экономическая часть. Должна быть еще и политическая, — президентского национального уровня сельскохозяйственная программа. В самом деле, так уж совпало, что ныне мы имеем не только персональный президентский транзит, но и выдыхающуюся экспортно-сырьевую модель, тоже требующую своей замены.

ПОСЛЕДНИЙ ВЕРБЛЮД КАРАВАНА

Доказательства? Давайте посмотрим, какая величина экспорта сырья (остальные составляющие не столь велики, чтобы с ними считаться) заложена в основу бюджета на наступающий 2020 год – 55,5 млрд долларов. А сколько было десять лет назад, когда только готовилась программа мясного экспортного прорыва?

Экспорт по итогам 2010 года принес экономике Казахстана … $60,3 млрд. В чем дело, стали меньше добывать нефти, черных и цветных металлов? Нет, заметно больше, а экспорт зерна и муки примерно тот же.

Просто в 2010 году средний курс тенге был 147 к доллару, а ныне уже – почти 390. То есть, экспортно-сырьевой локомотив уже не тащит вперед всю национальную экономику, наоборот, теперь уже внутренняя экономика несет нагрузку по поддержанию сырьевых экспортеров – ценой обесценивания той валюты, на которой она функционирует.

Вы спросите: почему казахстанцы на круг тратят половину доходов на питание, как в откровенно бедных странах? А это как раз и есть плата за девальвационный допинг сырьевого экспорта.

Но вот когда каравану приходится разворачиваться, последнему верблюду выпадает роль первого. Сельское же хозяйство в экспортно-сырьевой модели и есть тот последний верблюд. Правительство, например, делает ставку на иностранные инвестиции и сильно гордится их ростом. Так, только с 2010 года и по второй квартал нынешнего прямых иностранных инвестиций в Казахстан было заведено на $220 млрд. А сколько из них пришло в сельское хозяйство? Арифметически немногим меньше — $198, только … миллионов. То есть, 0,09 %.

Впрочем, у родных банков сельское хозяйство тоже в самом хвосте: на 1 ноября при общей массе кредитов экономике 13501 млрд тенге, на сельское хозяйство пришлось 258 млрд, или 1,9 %. Что, может быть, даже и хорошо – при таких-то удушающих процентах.

Да, государству (а точнее, налогоплательщикам, вместе с врачами-учителями и прочими «бюджетниками) приходится брать на себя бремя финансовой поддержки сельского хозяйства. И бюджетная нагрузка на этот счет – очень немалая. Так, на этот год в строке «сельское, лесное и рыбное хозяйство» значатся 538 млрд тенге, сравните с 445 млрд на всю науку, культуру, искусство, спорт и туризм, или со 130 млрд тенге на всю электроэнергетику и ЖКХ.

Впрочем, и здесь есть с чем сопоставить: порядка 600 млрд тенге уходит из бюджета на так называемый возврат НДС сырьевым экспортерам. Да, многие государства поощряют таким образом свой экспорт, но – высокотехнологичный. А сырую нефть и металлы у нас спокойно бы вывозили и без такого бюджетного спонсорства.

АПКОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Что надо бы предусмотреть в самой агропрограмме – отдельный разговор. Одно понятно – нет смысла продолжать планировать некие «прорывы» кусочками: отдельно по КРС, отдельно по молоку, по овцам, по свиньям и по курам.

Вначале нужна мастер-программа, охватывающая всю проблематику и ставящая поэтапные задачи. Причем не она должна подстраиваться под нынешнее «фермерство», а фактически – натуральное хозяйствование, а наоборот. Сельские райцентры должны стать якорными, — вокруг них создаваться современные крупно-товарные агропроизводства с жилой и социальной инфраструктурой. Наверное, пора реализовать показательный пилотный комплекс в одном из них.

Обеспечение техникой – с опорой на машиностроение внутри ЕАЭС, с максимально возможной казахстанской локализацией.

Государственная поддержка — исключительно в отношении своего производителя и потребителя, принципиально ни копейки субсидирования ни в наш экспорт, ни в не евразийский импорт.

Самое же главное, повторим: политическое обеспечение аграрной программы.

Обязанность Минсельхоза – вынести проблему ресурсного обеспечения на рассмотрение руководства страны и общественности.

Ну, а что должностным лицам говорить не положено, скажем мы:

По сути, подъем села-аула должен стать национальной идеей – антитезой внешне ориентированной компрадорской экспортно-сырьевой модели. Саму эту модель мы ни в коем случае не должны отвергать, — сегодня она наша кормилица.

Создание ее после катастрофы развала СССР было фактически неизбежным, хорошо, что хоть так получилось. Но пришла пора ее, со всем уважением и почтением, переделывать. Та же партия «Аул», соответствующая 0,09 процентам влиятельности, должна наполнится созидательным пафосом национально-освободительного уровня – так победим!

Из банков Казахстана пропали миллиарды долларов

Правительство Казахстана готовит новый пакет помощи банковской системе, страдающей от плохих кредитов и нехватки капитала.

Поддержка понадобится четырем из 14 крупнейших банков страны, где с августа ЦБ проводит ревизию активов, рассказали Reuters банкиры и источники, знакомые с планами властей.

Под проверку Нацбанка, которая завершится в конце декабря, попали в том числе казахские «дочки» Сбербанка, Альфа-банка и ВТБ, а также Халык-банк, Kaspi, Forte, БЦК, АТФ, Евразийский, Jýsan Bank, Bank RBK, Altyn Bank, Нурбан и Хоум Кредит.

По словам одного из источников Reuters, обнаруженные ЦБ проблемы оцениваются в триллион тенге или 2,6 млрд долларов. Такую сумму придется потратить на покрытие дыр в банках, до сих пор страдающих от последствий девальвации тенге и падения цен на нефть.

Предыдущий пакет помощи на 13 млрд долларов оказался бессилен оздоровить банковскую систему, на балансе которой по-прежнему находятся безнадежные кредиты. Деньги государства пополнят капитал и позволят списать эти активы.

Первая порция помощи может быть выделена в начале следующего года — пакет составит около 1 млрд долларов. «Это уже работа, которая будет проводиться в январе-феврале месяце. В феврале окончательные индивидуальные планы с каждым финансовым институтом будут подписаны, что мы будем делать в предстоящие два, три года», — рассказал глава НацБанка Казахстана Ерболат Досаев.

По расчетам Moody’s, недостаток резервов в банковской системе Казахстана варьируется от 400 до 600 миллиардов тенге (1,1-1,6 млрд долларов).

Неясным остается то, кто профинансирует новые вливания в банки. Если возложить эту обязанность на правительство, это ударит по бюджету и вынудит Минфин занимать деньги на рынке.

Другой сценарий — пойти по пути Банка России, который финансировал спасение банков за счет денежной эмиссии и за пять лет, по оценке Fitch, «напечатал» сумму, эквивалентную 80 млрд долларов (вдвое больше, чем было потрачено на Олимпиаду в Сочи).

Впрочем, в этом случае увеличение денежной массы может ударить по тенге, который в 2015 году был девальвирован в 2 раза — с 188 до 364 тенге за доллар, и с тех пор продолжает медленно дешеветь, обновляя исторические минимумы.

На 18.43 мск вторника тенге торгуется на отметке 386,62 за доллар, теряя 0,2% за день. 9 октября курс достигал рекордных 391,32 тенге за доллар.

Мясной передел

Еркину Татишеву, Сапархану Омарову и Аскару Мамину понадобилось меньше одного года, чтобы сделать то, что «Мясной союз Казахстана» не смог осуществить почти за 10 лет.

Большим успехом экономического блока казахстанского правительства стало подписание двух стратегических соглашений с крупными инвесторами из США в отрасли сельского хозяйства: американским лидером мясной промышленности «Tyson Foods» и компанией с мировым именем в сфере инвестиций и управления объектами водной инфраструктуры, орошаемого земледелия и производства ирригационных систем «Valmont».

Дело в том, что впервые за достаточно продолжительное время нашим переговорщикам удалось привлечь особо сильных иностранных инвесторов из списка «приоритетных стран». Более того, серьезным шагом вперед стало то, что эти инвесторы приходят не в добывающую промышленность, а в сектор производства и переработки. Отдельного упоминания достойно то обстоятельство, что компании «Tyson Foods» и «Valmont» будут строить свои заводы на территории Казахстана.

Творцами этого успеха являются три человека: отечественный бизнесмен, совладелец и председатель Kusto Group Еркин Татишев, министр сельского хозяйства РК Сапархан Омаров и премьер-министр республики Аскар Мамин.

«ТАЙСОН» ПРИХОДИТ ВМЕСТО МИФИЧЕСКОЙ «ИНАЛКА»

Итак, «Tyson Foods» с годовым оборотом в $42 млрд. должна будет построить в Казахстане современный мясоперерабатывающий комплекс производительностью около 2 тысячи голов крупного рогатого скота в сутки. Именно столько голов КРС будет отправляться на убой, что в год «на выходе» обещает весьма впечатляющий объем в 125 тысяч тонн мяса говядины.

Важно то, что это предприятие затачивают не только под потенциальные потребности китайского рынка, то есть на экспорт, но и на обеспечение внутренних потребностей Казахстана и его граждан в потреблении качественного красного мяса.

Ежегодная прибыль для экономики страны от деятельности казахстанско-американского мясокомбината обещает достичь $1 млрд.

Главным инициатором переговоров и привлечения «Tyson Foods» в нашу республику выступил известный казахстанский предприниматель Еркин Татишев – глава международной инвестиционной компании Kusto Group. Эта группа компаний, ранее занимавшаяся добычей полезных ископаемых, производством строительных материалов и девелопментом в разных странах мира, вернулась в Казахстан, решив ворваться в самый быстрорастущий агропромышленный сектор экономики.

Сам Еркин Татишев является автором так называемой протеиновой стратегии Казахстана, которая собственно говоря и преломилась в названии совместной программы действий между министерствами сельского хозяйства США и Казахстана, получив новое звучное имя — развитие современной агромультипротеиновой индустрии на просторах нашей страны.

Начиная с 2019 года Татишев провел ряд массированных переговоров с президентом «Tyson Foods» Ноэлом Уайтом и советом директоров компании, буквально заманив стратегических инвесторов в мясоперерабатывающую отрасль Казахстана.

Успех Татишева как эффективного переговорщика заключается в том, что он действовал без какой-либо материальной помощи со стороны государства в виде обильных субсидий, вместо этого играя по-крупному – напротив, выступая как потенциальный соинвестор проекта, который в будущем сможет принести максимальную прибыль сразу трем сторонам – государству и казахстанским фермерам, американским инвесторам и самой Kusto Group.

Для сравнения: на протяжении почти 10-ти лет в Казахстан «грозилась» зайти компания InalcaEurasiaHolding – евразийское подразделение итальянской группы компаний Cremonini. Эта «дочка» Cremonini group работала в тесной упряжке с «Мясным союзом Казахстана». Обещания были – построить в Илийском районе Алматинской области мясокомбинат с мощностью переработки до 30 тыс. тонн говядины ежегодно и общей стоимостью проекта в 40 млн. евро.

Первому президенту Казахстана лидеру нации Нурсултану Назарбаеву заносили даже гневные письма о том, что итальянским инвесторам не дают развиваться в Казахстане, лишают субсидий, отчего невозможно построить мясоперерабатывающий комплекс, а виноват во всем на тот момент действующий министр сельского хозяйства РК Аскар Мырзахметов.

В итоге, Аскара Мырзахметова сместили с должности главы Минсельхоза за то, что «провалил работу со стратегическим инвестором в сфере мясопереработки», а введенный в заблуждение бывший глава государства Нурсултан Назарбаев комментируя его отставку в январе 2018 года на расширенном заседании правительства сильно пожурил Аскара Исабековича, заметив, что тот «убежал» от иностранного инвестора – итальянской Cremonini group и его дочерней InalcaEurasiaHolding.

Однако на самом деле даже при всех самых благоприятных условиях никто, похоже, и не собирался строить никакой мясокомбинат в Алматинской области.

ОБОРОТЫ «ТАЙСОНА» И БЛЕДНЫЙ АРМЯНСКИЙ СЛЕД

Дело в том, что в мае 2018 года Астану посетил вице-президент Inalca Сержио Комиззоли, который должен был подписать «Дорожную карту», посвященную сотрудничеству итальянской Cremonini с Минсельхозом Казахстана. Тогда же планировалась закладка капсулы в фундамент долгожданного мясокомбината Inalca на юго-востоке страны. «Дорожную карту» представитель европейской компании в отрасли мясопереработки подписал, а вот что касается строительства завода, был откровенно озадачен.

В кулуарах заседания Астанинского экономического форума (АЭФ), в рамках которого и прошло торжественное подписание, он честно признался, что не знает ни о каком мясокомбинате под Алматы. И вообще ничего не слышал о планах его возведения ни в 2018-м, ни в каком-либо другом году.

К тому же, компания Cremonini уже построила мясоперерабатывающий комплекс в приграничной с Казахстаном Оренбургской области РФ и ей явно не хотелось спешить с очередным подобным предприятием, по сути, в том же регионе.

Чуть позже было найдено неофициальное объяснение тому, почему строительство мясокомбината, из-за которого был отправлен в отставку Аскар Мырзахметов (якобы блокировавший благое начинание) затягивается или не начинается вовсе. Да и почему оно вообще может никогда не состояться.

Дескать, бывший президент и премьер-министр Республики Армения Серж Саргсян, подавший в отставку после митингов в своей стране и прихода к власти оппозиции, является весомым соинвестором Inalca Eurasia Holding. Ну а раз он лишился верховной власти в своей стране (хотя он продолжает сохранять политическое влияние в Парламенте, являясь лидером Республиканской партии Армении), то с возведением предприятия в области мясопереработки в районе казахстанско-китайской границы возникли непредвиденные проблемы.

Возможно, намек делался на то, что Серж Саргсян утратил широкий доступ к финансовым ресурсам Республики Армения и теперь не сможет инвестировать в Казахстан.

Так ли это – отдельный вопрос.

Официально вы скорее всего услышите что-то из разряда плохой политики нашего государства в сфере инвестиционных субсидий или про какие-нибудь препоны со стороны нынешнего руководства Минсельхоза. Хотя, субсидии в переработку у нас идут прекрасно. Более того, как видим, очень сильные и респектабельные игроки в мировом сегменте производства и переработки говядины, с удовольствием заходят в Казахстан. Как говорится, не одной Inalca едины.

Например, Еркин Татишев из Kusto Group, абсолютно не встроенный в субсидиарную программу, не располагая масштабной помощью со стороны государства, сам за свой счет летал в США, где договаривался с семьей Тайсонов – основателями «Tyson Foods» и их президентом Ноэлом Уайтом. И все было сделано меньше чем за год: никаких десятилетий на то, чтобы заманить крупных иностранных инвесторов, да еще в отрасль сельхозпереработки, не понадобилось.

К тому же, если сравнить обороты компаний, то у Cremonini-Inalca это всего лишь $4 млрд. в год, что, конечно же, здорово, но на фоне «Tyson Foods» с его ежегодной выручкой в $42 млрд. эти цифры значительно бледнеют.

УСЛЫШАТЬ СТИВЕНА КАНИЕВСКОГО

Вместе с тем, параллельно с «Tyson Foods» Еркин Татишев окучивал и привлекал в Казахстан еще одного мощного инвестора — «Valmont Industries», с которым подписано соглашение о принципах эффективного орошения и улучшения производительности сельского хозяйства в нашей республике.

К примеру, татишевская Kusto Group намеревается осуществить со вторым инвестором проект на ниве Научно-производственного центра зернового хозяйства имени Александра Бараева в Шортандинском районе Акмолинской области. С ее дочерней структурой – Valmont Irrigation, которая специализируется на управлении водными ресурсами и поставках оборудования для орошаемого земледелия.

Планируется выделение в Шортанды 500 гектаров земли, где компания из США организует выставку достижений как орошаемого, так и неорошаемого земледелия.

Также, исходя из соглашения, предусматривается строительство в Казахстане в 2022 году завода по производству ирригационных установок «Valley» мощностью 1 тыс. машин фронтального и кругового орошения в год.

Американские технологии ирригации позволят увеличить продуктивность растениеводства и на 50 % снизить водозатратность в сельском хозяйстве.

В последующем планируется расширить производство предприятия в Казахстане до выпуска оборудования для телекоммуникаций, возобновляемой энергетики и инфраструктурного строительства.

А производимая в РК продукция будет не только развивать экспортный потенциал на внешние рынки, но и обеспечивать потребности отечественного рынка.

Любопытно, что в сентябре 2018 года, когда делегация Минсельхоза Казахстана посетила США, где провела обширную встречу с американскими инвесторами, президент компании «Valmont» Стивен Каниевский тоже присутствовал на ней, высказывал свои предложения, проявлял инициативу по вхождению его бизнеса на казахстанский рынок. Но то ли не был услышан, то ли по прилету домой, у тогдашнего менеджмента министерства сельского хозяйства нашлись более важные дела.

В целом, после той поездки ни один инвестор из США так и не пришел в Казахстан. Рандеву с инвесторами за государственный счет носило формальный характер, никаких конкретных и точечных переговоров не велось. Все просто похлопали друг друга по плечам и разъехались восвояси.

Только с американской компанией AGCO (лидер в строительстве свиноводческих комплексов под ключ) был подписан второй по счету за четыре предыдущих месяца формализованный меморандум, который, как и первый, не был реализован.

А отечественная крайне привлекательная отрасль свиноводства (с учетом колоссального экспортного потенциала в Россию и Китай, при нашей внутренней самообеспеченности свининой в условиях относительно небольших объемов производства этого мяса в РК) так до сих пор ждет-не дождется ультрасовременного свинокомплекса в Карагандинской области.

Вместо этого сначала 2019 года Kusto Group Еркина Татишева провела более эффективные и ориентированные на результат переговоры с небольшим количеством потенциальных инвесторов из США, заинтересованных в казахстанском агропромышленном комплексе, среди которых была и «Valmont Industries».

Таким образом, Kusto Group подготовила первоначальный плацдарм, воспользоваться которым или нет – было целиком и полностью на совести Минсельхоза. И нужно отдать должное его новому руководству: оно не стало распыляться на огромное количество ненужных встреч, которые не возымеют никакого эффекта, кроме разве что public relations.

Кроме того, воспользовалось синергией, ведь поддержать того же Еркина Татишева было хорошей идеей, обеспечив ему и его американским партнерам «зеленый свет» на уровне аграрного ведомства и всего кабинета министров.

ФОКУС ВНИМАНИЯ МИНИСТРА ОМАРОВА

Во многом глава Минсельхоза Сапархан Омаров окончательно оформил соглашения с рядом крупных привлекательных инвестров из США, когда в июне 2019 года совершил миссию с делегацией ведомства в несколько ключевых штатов Америки. Министром Омаровым было принято решение отказаться от бесполезной траты государственных денег на короткий визит и встречу сразу с большим количеством представителей американского бизнеса в сельском хозяйстве.

Потому что было очевидно, что такой формат ничего не принесет, более 90 % переговорщиков со стороны США просто придут ради праздного интереса или на совсем далекую перспективу. А те, что проявят интерес, затем могут с такой же легкостью отказаться от первоначальных планов.

А значит возделывать следует уже заложенный сад, где имеется обоюдный интерес, реальная финансовая готовность, подоплека и перспектива. То есть, достаточно сосредоточиться и досконально изучить всего лишь несколько, зато действительно способных принести серьезную отдачу проектов, провести переговоры с ключевыми ответственными лицами, а не растекаться мыслью по древу. А по итогам рабочей поездки «добивать» результаты уже дома в Нур-Султане.

Тогда министр Сапархан Омаров встретился с Джоном Питером, губернатором штата Небраска, с которым обсудил вопросы привлечения американских инвестиций в аграрный сектор республики. По «горячим» следам переговоров Омарова и Питера была организована Миссия аграрных компаний штата Небраска в Казахстан.

Тогда же американская компания «Valmont» и подписала соглашение с ТОО «Научно-производственный центр зернового хозяйства им. А.И. Бараева» в Акмолинской области по созданию «Демонстрационной фермы» орошаемых земель для показа передовых достижений американских технологий в сфере сельского хозяйства – ирригационных систем, технологий управления растениеводством, а также методов мониторинга и контроля.

Далее, казахстанская делегация провела встречи с руководством и учеными научно-исследовательских центров США по сельскому хозяйству и водным ресурсам.

Делегаты посетили Институт воды в штате Небраска, планируя запуск совместных исследований грунтовых вод для нужд сельского хозяйства Казахстана.

А также побывали в исследовательском центре Минсельхоза США в штате Мэриленд, где исследовали вопрос развития пастбищного животноводства с применением инновационных и цифровых технологий.

В свою очередь, после того как глава Минсельхоза Сапархан Омаров действуя вторым темпом доработал переговорную площадку по конкретным инвестиционным проектам с американской стороной, к делу подключился премьер-министр Казахстана Аскар Мамин.

МАМИН ЗАКРЫВАЕТ СДЕЛКУ

Накануне премьер совершил визит в США специально ради подписания первых за долгое время глобальных соглашений между казахстанскими и американскими инвесторами в агропромышленном комплексе.

Аскар Мамин посетил города Спрингдейл штата Арканзас и Дакота-Сити штата Небраска. Там он ознакомился с производственными мощностями, технологическим процессом и научно-исследовательскими разработками «Tyson Foods».

Затем в городе Омаха Аскар Узакбаевич провел встречи с новым губернатором штата Небраска Питтом Рикеттсом и президентом компании-лидера на рынке оросительных систем «Valmont Industries» тем самым Стивеном Каниевским.

В Омахе казахстанский премьер Мамин и министр сельского хозяйства Омаров договорились о механизмах инвестирования американского бизнеса и трансферта высоких технологий для механизированного орошения, телекоммуникаций, возобновляемой энергетики, инфраструктурного строительства, а также аграрной науки и образования.

​Россельхознадзор запретил перевозку говядины из Белоруссии в Казахстан по территории России

Сообщается, что управление Россельхознадзора по Брянской и Смоленской областям запретило ввоз на территорию России охлажденной говядины в четвертинах производства белорусского ООО «Мясокомбинат Поставский».

Груз весом 16,4 тонны перевозился в Республику Казахстан. У перевозчика имелись ветеринарные сертификаты. Однако при проведении контроля инспекторы ведомства установили, что на части четвертин нечитаемые оттиски ветеринарных клейм, которые призваны свидетельствовать о проведении ветеринарно-санитарной экспертизы. Это обстоятельство является нарушением действующих требований при ввозе на таможенную территорию Евразийского экономического союза и перемещении между государствами-членами Евразийского экономического союза мяса и другого пищевого мясного сырья.

В связи с этим виновное лицо было привлечено к административной ответственности, а груз возвращен отправителю в установленном законодательством порядке.

Отмечается, что за прошедшую неделю это уже вторая партия говядины, произведенная ООО «Мясокомбинат Поставский», которую вернули отправителю из-за нечитаемых клейм.