Мясной провал в период апокалипсиса

Почему даже Всемирный банк не захотел финансировать наш «мясной проект», почему уже поздно, и как выйти из создавшегося тупика

Поговорим снова о сельском хозяйстве, а оттолкнемся от введенного впервые за всю нашу историю Чрезвычайного Положения. Что бы дальше ни случилось, отныне глобальный мир, конкретно наш Казахстан и каждая семья в отдельности, будут делить хронологию на «до ЧП» и после. А потому и проблемы казахстанского сельского хозяйства надо рассматривать, извлекать уроки и делать выводы, именно на фоне чрезвычайного положения.

МАЛАЯ ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ

Подчеркнем, что ЧП двойное: случившееся впервые в нашей истории объявление карантина, что само по себе есть стресс для населения и сложное испытание для властей, совпало с улетом курса тенге с привычных уже было 380 до 430. С пугающей своей неопределенностью дальнейшей перспективой. Девальвация нам не впервой, но такая накладка тоже добавляет жути. Тем более, что есть и третья составляющая, напрягающая своими масштабами и загадочностью причин более всего – это буквально глобальный масштаб всех надвигающихся на нас неприятностей, сообщают Фермерские Ведомости.

Есть разные версии происхождения коронавируса, и разные токования проекции собственно медицинской части на экономические и геополитические последствия. Можно говорить о полной адекватности связи между заразой и принимаемых против ее распространения мерах, можно – о совершенной несопоставимости ущерба здоровью некоторой части населения и ущерба всей мировой экономике.

Одно несомненно: специально ли это организовано, или уж так получилось, но происходящее слишком уж напоминает, точнее – предваряет, в уменьшено-тренировочном масштабе, то, что серьезные экономисты и политики все дружнее определяют, как глобальный финансовый кризис.

Обратимся к истории Великой депрессии, разразившейся в 1929 году в США: тогда миллионы и миллионы людей остались без работы и даже без жилья, многие погибали просто от голода. Депрессия всего капиталистического мира перекинулась на Европу и продлилась вплоть до Второй мировой, которую во многом и подготовила.

Но ведь никто американские заводы и фабрики не бомбил, рабочих и инженеров не расстреливал, поля танками не утюжил – гигантский производственный потенциал стоял целехоньким. Единственное, что разрушилось – платежные отношения.

И лишь потому, что банки, через которые деньги от производителей циркулировали к покупателям и обратно, одновременно играли и в спекулятивные бумажки на фондовой бирже. Крах которой обрушил и всю реальную экономику.

Тогда президент Рузвельт жестко разделил банки на работающие в реальном и «инвестиционном» (читай – бумажном) циклах, и вообще применял во-многом похожие на сталинские методы. Но с тех пор все забылось и теперь уже глобальная банковская система, обеспечивающая и реальную мировую экономику, опять по макушку в финансовых спекуляциях, из которых обратного хода уже нет.

И что же сотворил сегодня коронавирус, независимо от того, адекватно ли это собственно медицинской составляющей, или тысячекратно преувеличенно? Будь коронавирус хоть причиной, хоть поводом, но по всему миру организована Малая Великая депрессия – притормаживание наиболее важных производительных центров и частичное блокирование товарных и людских потоков в наиболее крупных центрах потребления.

Эдакая прививка перед мировым финансовым кризисом, от надвигающихся действительно опасных испытаний не защищающая, но позволяющая их прочувствовать в редуцированном масштабе, потренироваться на уровне государства, общества в целом и в отдельном человеческом масштабе.

Ни одно другое событие, таких глобальных «тренировочных» последствий вызвать не смогло. А коронавирус генеральную репетицию глобального кризиса уже организовал. В управляемом, будем надеяться, по времени и масштабу режиме. Потому что не исключено, что это не профилактика кризиса, а непосредственное его начало.

АГРОПРОМ НА БАНКОВСКОМ КАРАНТИНЕ

Так вот, о проблемах «сельхозки» — тут ведь тоже буквально перелом, чисто казахстанского внутреннего масштаба, но тоже заставляющий извлекать уроки и делать выводы.

Сменилось не просто руководство Министерства сельского хозяйства, — идет поиск новых направлений и механизмов субсидирования. Да, есть опасность в очередной раз просто все переделить, — в многолетнем приоритете было мясное животноводство, станет, допустим, молочное. Разумеется, дело не должно стоять, и аппарат должен работать, но стоит чуть отойти в сторону и посмотреть по-крупному.

А по-крупному получается … мизерно. Общий объем поддержки отрасли животноводства в 2019 году составил 115,6 млрд тенге, – это из ответа на депутатский запрос за подписью премьера Аскара Мамина.

Заглянем в статистику: объем продукции животноводства за 2019 год — 2306,4 млрд тенге, итого поддержка оказана на … 5 % от произведенной продукции. Считай, можно и не заметить.

Смотрим отчетность далее: банковские кредиты по отрасли «сельское хозяйство» на февраль этого года: 243,4 млрд тенге, а это примерно 4,5 % от предполагаемого объема сельхозпродукции на начавшийся год. Еще незаметнее.

И самое главное: инвестиции в основной капитал. Не секрет ведь, что сельчане перебиваются субсидиями и займами для получения хотя бы оборотных средств, а сколько удается вкладывать в укрепление и развитие производства?

За весь 2019 год по всему сельскому, лесному и рыбному хозяйству это 501,6 млрд тенге, то есть обновление и расширение профинансировано на 9,6 % от выпуска продукции. Да будь на полях и фермах все самое новенькое и самое высокопроизводительное, менее чем десятипроцентного инвестирования все равно было бы категорически недостаточно. А в наших условиях – считай, что и нет вложений.

То есть, если шокированных горожан еще только посадили на карантин, то агропроизводители сидят на финансовой изоляции давно, надежно и привычно.

Сделаем здесь зарубочку и анализируем дальше. Из того же ответа на запрос узнаем о новом подходе к государственной поддержке АПК: попавшие в разряд неэффективных субсидии (откорм бычков, яйцо) отменены, средства переброшены на импортозависимые (молоко, мясо птицы) позиции. Короче, приоритеты переходят от «откормочников» к «молочникам». Кто бы спорил, — им тоже надо, а на всех пятипроцентную господдержку все равно не размажешь.

Но вот вторая зарубочка – девальвация. Допустим, субсидия на закуп породистого молодняка теперь уже не для откорма, а для молочных ферм существенно повышена, но – в уже сильно подешевевших тенге, — а то ли еще дальше будет? И вообще: большая часть субсидирования – это на закуп из-за границы, оттуда приобретается масса всего, от сельхозтехники и посадочного материала до удобрений и вакцин. И здесь, сколько ни выбивай Минсельхоз ресурсов для господдержки у правительства, все равно ему не успеть за «уплывающим» курсом тенге.

Сразу предупредим: то, что мы собираемся сказать насчет решения проблемы финансирования агропрома, в Казахстане еще не озвучивалось, и к самому только осознанию неизбежности столь радикального поворота тоже еще предстоит привыкать. И здесь в самый раз непредвзято разобрать как раз неудачу «мясного прорыва».

БЫЛО ВСЕ, НО НЕ СТАЛО НИЧЕГО

В самом деле, а почему обещания «Мясного союза» вывести Казахстан на экспорт сначала 60 тысяч тонн качественной говядины, а к нынешнему времени – уже и на 180 тысяч тонн, завершились как-то уж слишком близко к фарсу?

Да, как раз к смене руководства Минсельхоза скот массово пошел на экспорт, прямо в живом виде, прямо в соседний Узбекистан и прямо через ту Туркестанскую область, акимом которой стал бывший вице-премьер – экс-министр сельского хозяйства.

Оставим в стороне критические разоблачения, посмотрим на суть – ведь, действительно, в самом долговременном распоряжении того «проектного офиса» был самого высокого уровня политический, административный и финансовый ресурс. Почему же не сработало?

Помимо прочего, в работающем на «Мясной союз» Минсельхозе того времени была пресс-служба, со вкусом повествующая о ходе дела и обещающая перспективы, — и ведь не выдумывали и не обманывали!

Помню репортажи о системе крупных откормочных площадок, молодняк для которых должны были готовить фермерские хозяйства – симпатичен был энтузиазм, выглядело же вполне реалистично, да оно так и было.

Вот аргументация той поры. В Казахстане сравнительно дешевые затраты на производство из расчета на килограмм живого веса. Так, в малых фермерских хозяйствах тратят всего 0,7 доллара на килограмм веса выращиваемого бычка. Даже на Украине этот показатель выше — $1,1. В таких животноводческих державах, как Аргентина, Австралия и Бразилия, затраты на производство говядины равны — $1,5, $1,6 и $2 на кг соответственно. Канадские и американские фермеры тратят $2,3 и $3,5 на килограмм подрастающей «говядины». Тогда как самыми дорогими в этом сегменте странами являются Россия — $3,7 и Китай — $3,8.

Что касается откормочных площадок, то тут Казахстан и Россия находятся рядом в достаточно комфортном сегменте: наши $1,43 против $1,59 у россиян. Между тем, владельцы откормочных площадок в США, Бразилии, Аргентине, Канаде и Австралии тратят от $2 до $3 на килограмм живого веса откармливаемого бычка. Ну и самый дорогой откорм в $3,3 на кг живого веса экспертами зафиксирован в Китае.

Опять же, цена говядины на внутреннем казахстанском рынке тоже весьма низкая по сравнению с большинством стран-производителей говядины — $5,1 за килограмм. У нас ниже цена, чем в Аргентине и Австралии, Канаде, США, странах Евросоюза и даже в Китае. В этих местах стоимость килограмма говядины варьируется от $5,2 до $8,5 в КНР.

Нас опережает лишь Бразилия с ее масштабами производства и заполненностью внутреннего рынка — $4,2 и, как ни странно — Россия с $4 за кг.

Впрочем, последний случай объясняется тем, что россияне практически не имеют диверсифицированного производства говядины: оно у них вертикально интегрировано, а во главе стоят крупные откормочные площадки, которые и удешевляют все производственные издержки и процессы.

По овцам мы тоже являемся одной из самых конкурентоспособных стран мира — $1,4 затрат на кг живого веса. Рядом с нами — Новая Зеландия с их $1,5 на килограмм и способностью завалить бараниной среднего класса различные рынки сбыта.

У Австралии показатель выше — $2,3 на кг, но эта страна в основном специализируется на выращивании ягнятины высшего класса.

Ну, а европейские страны, такие как Ирландия, Испания и Франция выращивают своих овец из расчета $3,5-$5 затрат на килограмм. Внутренние цены, тоже соответствующие: в Испании – самая дорогая баранина и ягнятина по всей Европе – $6 и $7,8 за килограмм против наших $3 за кг.

По пастбищам мы занимаем пятое место в мире, уступая лишь Китаю, Австралии, США и Бразилии. Однако официально из 188 млн га пастбищ используется лишь 58 млн га. Хотя и эта цифра просто умопомрачительная.

Для сравнения: уступающая нам Канада со своими 15 млн га пастбищных угодий выращивает 80 кг говядины на гектар, Уругвай — на 14 млн га забирает 45 кг мяса с одного гектара, а Новая Зеландия, обладая лишь 11 млн га, добывает более 60 кг мяса на один гектар. А потому наш результат — менее 5 кг на гектар иначе как низкой производительностью труда и неиспользованием даже «официальных» гектаров пастбищ не объяснишь.

ВСЕМИРНЫЙ БАНК И ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ САЛЬДО КАЗАХСТАНА

И если уж мы взялись говорить об этом, был еще план подключения к мясному прорыву Всемирного банка, прорабатывался кредит, ни много, ни мало на 500 млн долларов, выгодный по длительности и по стоимости. Почему же все пролетело мимо? Так ли уж надо было это и реализаторам программы, и самому Всемирному банку?

(От редакции: Тот же Всемирный банк уже к концу 2018 года перестал проявлять активность в этом вопросе – возможно, увидев то, что все красиво изложено на бумаге, а на практике преследует совершенно иные цели. Последний «интерес» Всемирного банка по этому проекту зафиксирован осенью 2019 года и то, как нам кажется, это было связано с угрозой потери государственных субсидий казахстанскими откормплощадками, которые они так и так будут терять, и попыткой хоть как-то сделать хорошую мину при плохой игре: показать, что некие иностранцы в костюмах и с хорошими лицами заинтересованы рассмотреть к тому моменту уже де-факто умерший проект).

Пожалуй, к этим вопросам стоит вернуться отдельно.Сейчас же скажем о финансовой составляющей. А именно – в способность страны развивать свое сельское хозяйство за свои, а не за чужие деньги.

Сказать о ситуации с деньгами, причем в масштабах всего Казахстана, следует сразу по двум причинам. Во-первых, потому что платежные дела Казахстана, — и даже еще до коронавируса и падения нефтяных цен – драматичны, мягко говоря. Во-вторых, потому что весь этот драматизм, включая и вытекающую из него дальнейшую девальвацию, прежде всего бьет по сельскохозяйственной отрасли, и по производству, и по потреблению.

И, значит, Минсельхозу в любом случае предстоитвыступить в правительстве за новый курс в создании национального кредита и национальных инвестиций. Для впечатления читателей вот расклад по недавно опубликованному платежному балансу Казахстана за 2019 год. Все цифры – оттуда:

Приход валюты в страну сложился за счет экспорта товаров – $57,4 млрд, экспорта услуг – $7,7 млрд, вознаграждения от активов Национального фонда – $1,2 млрд и текущих трансфертов на $0,3 млрд. Таким образом, всего поступило в страну – $66,6 млрд.

К сожалению, расход валюты превысил ее доходную часть. Мы потратили на импорт товаров: $37,9 млрд, импортировали услуги на $11,2 млрд. Наконец, баланс доходов от иностранного инвестирования и кредитования«съел» $23 млрд. Таким образом, Казахстан потратил $72,1 млрд.

Соответственно, мы ушли «в минус» — $5,5 млрд.

Что здесь самое важное? Самое важное – счет текущих операций по прошлому году, составивший 5,5 миллиардов долларов с минусом. Которые, конечно, были компенсированы — обратным движением финансов и капиталов, то есть расходованием валютных резервов и еще большим усугублением зависимости от иностранных инвестиций и кредитов.

В итоге мы имеем такой расклад: от зарубежного хранения запасов Национального фонда Казахстан получил $1,2 млрд дохода, а вот сальдо от того, что инвестируем мы и инвестируют в нас, составило потрясающие 23 млрд долларов. Представьте, вся работающая на экспорт нефтяная и металлургическая промышленность, а также и немножко сельское хозяйство, заработали за прошлый год для страны валюты на 57,4 млрд долларов, а чуть ли ни треть этой выручки была выведена обратно элементарно на обслуживание набранного внешнего долга и выплату доходов иностранным инвесторам.

Это – цена отсутствия в стране собственного кредита и национальных инвестиций, и пока так будет продолжаться, село останется без обустройства и развития.

Петр СВОИК

Как преодолеть большой мясной провал

Минсельхоз Казахстана ищет выход из рукотворного кризиса последних 10 лет

Президент Токаев дал правительству срок до 15 мая, к которому должна быть подготовлена программа нового экономического курса. Разумеется, это касается и Министерства сельского хозяйства, и даже более, чем иного любого ведомства.

Потому что прежнее программирование достигло ну слишком уж зияющих вершин!

Только вдумайтесь: разработанная не имеющим властных полномочий «Мясным союзом Казахстана» программа самим же правительством была возведена в статус Национальной, закончилось же все, действительно, массовым экспортом говядины, но – в живом виде.

В эту сторону, — в сторону почти непрерывного в течение целого десятилетия симбиоза руководства отраслевого министерства с клановым бизнес-интересом, двигаться дальше некуда. Результаты не просто провальные, но и, я бы сказал, слишком уж откровенно издевательские, пишут Ведомости Казахстана.

Но тогда куда двигаться? Коль скоро «Мясной союз», после обновления руководства Минсельхоза больше не управляет штабом отрасли, какие свои планы, в ответ на ожидания главы государства, собирается менять отраслевой штаб.

СТРАТЕГИЯ «КАЗАГРО»: ЧЕСТНО ПРО ПРОБЛЕМЫ

Оттолкнемся от совсем недавно, — 4 февраля, утвержденной правительством «Стратегии развития АО «Национальный холдинг «КазАгро» на 2020-2029 годы». В ней, вообще-то говоря, все ответы уже содержатся – осталось с ними только ознакомиться, чтобы лучше понять.

Вначале, как положено, перечислены проблемы отрасли, и сделано это, надо признать, точно, откровенно и профессионально. Вот выдержки:

Несмотря на положительные тенденции, сельское хозяйство Казахстана характеризуется низкой производительностью труда, использованием устаревших технологий, слабой инновационной активностью.

Отрасль нуждается в обновлении сельскохозяйственной техники, уровень износа которой достигает 80 %.

На конкурентоспособность агропромышленного комплекса отрицательно влияет мелкотоварность производства. В 2018 году около 57 % – говядины и баранины, 54,3 % – картофеля и помидоров, 73,5 % – молока произведены в личных подсобных хозяйствах.

В животноводстве наблюдается устойчивый рост поголовья. Однако низкий удельный вес племенного поголовья: КРС — 10,6 %, мелкого рогатого скота — 15,1 %. Концентрация основного поголовья в домашних хозяйствах – 61 %, слабая репродуктивная база, несоответствие кормопроизводства потребностям животноводства.

Наблюдается высокая доля импорта по таким видам продукции как колбасные изделия – 41 %, масложировые продукты – 40 %, плодовоовощные консервы – 84 %, мясо птицы – 50 %.

И последнее, самое важное, извлечение из «Стратегии …» — насчет крайне низкого уровня кредитования. Из 1,6 млн. домашних хозяйств, 196,6 тысяч крестьянских и фермерских хозяйств, а также 12420 юридических лиц АПК (малых – 12065, средних – 296 и крупных – 59) кредитами системы «КазАгро» пользуются лишь порядка 71 тысячи заемщиков.

Далее сказано о совершенно мизерной доле собственно банковского кредитования, и вывод: катастрофически не охвачены кредитованием личные, крестьянские и фермерские хозяйства.

ЖИДКОЙ КАШЕЙ ПО БОЛЬШОЙ ТАРЕЛКЕ

Действительно, в сельском хозяйстве субсидируется все: растениеводство и животноводство, закуп семян, породистого молодняка, надои, гербициды, удобрения, ГСМ, перечень бесконечен. Стоит же убрать субсидии, перевести все, по рыночным учебникам, на самостоятельное финансирование и конкуренцию – считай, провал по этому направлению.

Соответственно, вся политика Минсельхоза зажата между двумя крайностями – либо сконцентрировать финансовый и административный ресурс на каком-то одном прорывном направлении, либо размазывать, как кашу по тарелке, между всеми нуждающимися в господдержке.

Обещанный прорыв по мясному экспорту, — а уж в него-то финансового и административного ресурса было закачано на пределе! завершился на грани фарса – массовым сплавом живого скота за границу, который вынужден был остановить Минсельхоз.

Но и пытаться подкармливать всех понемножку не лучше: недовольны будут не только отлученные, но и оставленные на субсидиях – все равно мало! В любом варианте, кому не дай, обязательно найдется масса жалобщиков и критиков, и аргументированно убедительных. А донести сомнения и отрицания до общественности и государственного руководства проблем нет, Интернет – он у всех под рукой.

ПРОБЛЕМА НЕДОФИНАНСИРОВАНИЯ

Действительно, и здесь все зажато между двумя крайностями. С одной стороны, пытаться поддерживать аграрную отрасль бесконечным вливанием госсредств со всех сторон неправильно, — никаких бюджетов не хватит, да и сама система распределения слишком затратна и падка на коррупцию.

С другой стороны, коммерческое банковское кредитование село практически не затрагивает. Вот, данные на январь этого года:

Кредиты банков по отраслям экономики — всего 1060 млрд., это лишь чуть более 14 % от запланированного ВВП, то есть банки держат вообще все экономическое развитие в Казахстане даже не на голодном, а умертвляющем пайке.

Добавим сюда и среднюю стоимость кредитов – 14,2 %, мало кому из производственников потянуть такое.

Но даже и такое кредитное гетто по сравнению с тем, что достается продовольственному и сельскому направлениям – натуральный санаторий. Смотрим цифры: кредиты в январе по строке «производство продуктов питания, включая напитки» — 16,5 млрд. тенге, или 0,002 % от ВВП, исчезающе малая величина. Строка «сельское хозяйство» — 5,23 млрд. тенге, — вообще никаких нулей после запятой не хватит, если показывать в процентах от ВВП.

Да и относительно собственно объемов производства кредиты тоже мизерные: производство продуктов питания за 2019 год – 1629 млрд. тенге, объем продукции сельского хозяйства – 5219 млрд. тенге. То есть, пищевая отрасль кредитуется на 1 % от своего объема, сельское хозяйство – на 0,1 %. К тому же, и в таких гомеопатических дозах кредиты ядовиты по стоимости – средняя ставка по 2019 году — 12,4%. Это ли не умерщвление?!

ПРОБЛЕМА ИНВЕСТИЦИОННАЯ

А теперь давайте посмотрим, как бесконечно малое банковское кредитование, плюс отнюдь не бесконечные государственные субсидии откладываются на самом важном для развития любого производства – инвестициях в основной капитал.

Смотрим отчетность за 2019 год: инвестиции в сельское хозяйство – 501,6 млрд. Это 9,6 % от объема производства, тогда как для устойчивой жизнедеятельности надо бы не менее 25 %. А учитывая изношенность и отсталость основных фондов, не помешали бы и все 50 %.

И еще издевательская строчка из той же статотчетности за 2019 год: более 89 % инвестиций в основной капитал направлены на выращивание сезонных культур (60,6 %) и животноводство (28,9 %). Вот вам и прорывная мясная программа: основная часть и без того скудного инвестиционного ручейка направляется не на более сложные переделы, а на извлечение самой простой и быстрой сезонной растительной прибыли.

БОЛЕЗНЬ РОСТА

Конструктивная критика предполагает, что даже после самого разгромного описания проблем должны идти предложения, как их преодолевать. И, да, мы изложим свое видение выхода из такого в прямом смысле системного недофинансирования сельского хозяйства.

Однако волшебных рецептов оптимального распределения госсубсидий просто нет, значит, рецепты выправления положения не могут не быть столь же радикальными, что и постигшая аграрную отрасль дилемма. А потому, потерпите, нагоним еще дополнительной жути, — вполне объективной.

Итак, за все годы деятельности связки «Минсельхоз-Мясной союз», да, кое-какие слабые подвижки в животноводстве, если можно так выразиться – достигнуты. Поголовье КРС с 2011 по 2019 годы выросло на 30 %, овец и коз на 6 %, птицы – на 37 %, а лошадей так и на все 76 %. И только свиней осталось 68 % от поголовья десятилетней давности. И это притом, что «Мясной союз», несмотря на вывеску своей организации занимался исключительно крупным рогатым скотом мясного направления – говядиной. То есть, за почти 10 лет реализации программы, будь-то в виде проекта «Экспортного потенциала мяса КРС», начатого в 2011 году или «Национальной мясной программы с 2018 до 2027 года», рост всего лишь на 30 %. Не густо, учитывая временной интервал и количество государственных денег, вбуханные в эти прожекты.

Однако, вот достижения 2019 года по сравнению с колхозно-совхозным еще 1991 годом, последним годом существования СССР. КРС – 78 %, овцы-козы – 55 %, птица – 75 %, свиньи – 28 %. И только лошадей (слава казахам!) стало 170 % от колхозных времен.

Или вот еще, по пищевой и перерабатывающей промышленности:

Мяса и субпродуктов по отчету за 2018 год выпускалось, в сравнении с 1990 годом, 24%, колбас – 29 %, масла сливочного 22 %, молока – 37 %, сыра и творога – 78 %. От переработки шерсти осталось 4 %, выделки кожи и шкур – 23 %.

Не верите? Зайдите на сайт Комитета по статистике – данные оттуда.

Представляете, сколько денег, не говоря уже об интеллектуальных и организационных усилиях потребуется, чтобы подняться всего-то до уровня производства тридцатилетней давности!

АХИЛЕССОВА ПЯТА ДЕСОВЕТИЗАЦИИ

И еще – для лучшего понимания, почему мы свалились в яму и без чего из нее не выбраться.

У старшего поколения еще на памяти термин «холодная война», а ведь то, действительно, была война, мирового масштаба, только без прямого военного столкновения, запрещенного появлением атомного оружия. Ту Третью мировую СССР …, нет, не проиграл – добровольно капитулировал. Наши оценочные суждения по этому поводу могут быть разными, но объективный факт налицо – правила нового мироустройства устанавливались, скажем так, с участием одержавшей верх стороны.

Поскольку же мировой рынок, как система разделения труда к тому времени уже состоялся, постсоветским рыночным суверенам достались только ниши экспорта природного сырья, в обмен на импорт готовых товаров. Ничего личного, просто бизнес.

Плюс, политико-идеологический аспект: колхозно-совхозный строй на селе подлежал ликвидации, равно как солидарная схема пенсионного обеспечения должна была быть заменена на индивидуально-накопительную, а бесплатное здравоохранение – на страховую медицину.

И еще из новых порядков – никаких национальных кредитов и инвестиций! Схема финансирования – принципиально внешняя, инвестируется и кредитуется исключительно субъекты, имеющее экспортно-импортные обороты. Внутренний кредит – удушающий по доступности и стоимости. Национальная валюта – местный доллар, плавающий вокруг «старшего брата». Причем направление «плавания» определяется тоже интересом экспортеров. Для имеющих обороты, тем паче – кредиты в тенге, такое плавание – еще один способ удушения.

Иллюстрация: основные обрушившиеся на «КазАгро» проблемы – плоды девальвационной схемы 2015 года (подрубившей, кстати, и работающую на тенге электроэнергетику), устроенной нашими же Национальным банком и правительством.

ТАК ПРЕОДОЛЕЕМ!

Надеюсь, сказанного теперь достаточно для понимания, что ответом на ожидания президента по новому курсу применительно к сельскому хозяйству и всему сельскому населению, с их бедами и нуждами, должна быть новая всеобщая программа АПК, а основами такой программы – два института. Это преобразованный из «КазАгро» самостоятельный кредитно-инвестиционный «КазАгроБанк», осуществляющий давно уже небывалое – национальный, длинный и дешевый целевой кредит. Плюс – целевое инвестирование.

Второй институт тоже не сказать, что новый, но еще более давно небывалый – «КазАгроПлан». Нынешнюю сельскую раздробленность, во-первых, не профинансируешь, во-вторых, даже самые добрые намерения как-то поддержать мелких производителей только закрепляют постколхозное сползание сел-аулов в неофеодальное средневековье.

Есть ли в Казахстане действительно образцовые высокопродуктивные хозяйства? Есть, у Сауэра, например, и у Зенченко. Есть еще несколько, и все это – чудом уцелевшие колхозы-совхозы, сохраненные через приватизацию бывшими председателями, но без разворовывания.

И еще обязательное условие успешного хозяйствования – дружба с местным и республиканским начальством, а еще надежнее – с самим президентом.

Вот эти штучно-индивидуальные образцы и пора бы начать тиражировать на системной основе.

Петр СВОИК

Мясной передел

Еркину Татишеву, Сапархану Омарову и Аскару Мамину понадобилось меньше одного года, чтобы сделать то, что «Мясной союз Казахстана» не смог осуществить почти за 10 лет.

Большим успехом экономического блока казахстанского правительства стало подписание двух стратегических соглашений с крупными инвесторами из США в отрасли сельского хозяйства: американским лидером мясной промышленности «Tyson Foods» и компанией с мировым именем в сфере инвестиций и управления объектами водной инфраструктуры, орошаемого земледелия и производства ирригационных систем «Valmont».

Дело в том, что впервые за достаточно продолжительное время нашим переговорщикам удалось привлечь особо сильных иностранных инвесторов из списка «приоритетных стран». Более того, серьезным шагом вперед стало то, что эти инвесторы приходят не в добывающую промышленность, а в сектор производства и переработки. Отдельного упоминания достойно то обстоятельство, что компании «Tyson Foods» и «Valmont» будут строить свои заводы на территории Казахстана.

Творцами этого успеха являются три человека: отечественный бизнесмен, совладелец и председатель Kusto Group Еркин Татишев, министр сельского хозяйства РК Сапархан Омаров и премьер-министр республики Аскар Мамин.

«ТАЙСОН» ПРИХОДИТ ВМЕСТО МИФИЧЕСКОЙ «ИНАЛКА»

Итак, «Tyson Foods» с годовым оборотом в $42 млрд. должна будет построить в Казахстане современный мясоперерабатывающий комплекс производительностью около 2 тысячи голов крупного рогатого скота в сутки. Именно столько голов КРС будет отправляться на убой, что в год «на выходе» обещает весьма впечатляющий объем в 125 тысяч тонн мяса говядины.

Важно то, что это предприятие затачивают не только под потенциальные потребности китайского рынка, то есть на экспорт, но и на обеспечение внутренних потребностей Казахстана и его граждан в потреблении качественного красного мяса.

Ежегодная прибыль для экономики страны от деятельности казахстанско-американского мясокомбината обещает достичь $1 млрд.

Главным инициатором переговоров и привлечения «Tyson Foods» в нашу республику выступил известный казахстанский предприниматель Еркин Татишев – глава международной инвестиционной компании Kusto Group. Эта группа компаний, ранее занимавшаяся добычей полезных ископаемых, производством строительных материалов и девелопментом в разных странах мира, вернулась в Казахстан, решив ворваться в самый быстрорастущий агропромышленный сектор экономики.

Сам Еркин Татишев является автором так называемой протеиновой стратегии Казахстана, которая собственно говоря и преломилась в названии совместной программы действий между министерствами сельского хозяйства США и Казахстана, получив новое звучное имя — развитие современной агромультипротеиновой индустрии на просторах нашей страны.

Начиная с 2019 года Татишев провел ряд массированных переговоров с президентом «Tyson Foods» Ноэлом Уайтом и советом директоров компании, буквально заманив стратегических инвесторов в мясоперерабатывающую отрасль Казахстана.

Успех Татишева как эффективного переговорщика заключается в том, что он действовал без какой-либо материальной помощи со стороны государства в виде обильных субсидий, вместо этого играя по-крупному – напротив, выступая как потенциальный соинвестор проекта, который в будущем сможет принести максимальную прибыль сразу трем сторонам – государству и казахстанским фермерам, американским инвесторам и самой Kusto Group.

Для сравнения: на протяжении почти 10-ти лет в Казахстан «грозилась» зайти компания InalcaEurasiaHolding – евразийское подразделение итальянской группы компаний Cremonini. Эта «дочка» Cremonini group работала в тесной упряжке с «Мясным союзом Казахстана». Обещания были – построить в Илийском районе Алматинской области мясокомбинат с мощностью переработки до 30 тыс. тонн говядины ежегодно и общей стоимостью проекта в 40 млн. евро.

Первому президенту Казахстана лидеру нации Нурсултану Назарбаеву заносили даже гневные письма о том, что итальянским инвесторам не дают развиваться в Казахстане, лишают субсидий, отчего невозможно построить мясоперерабатывающий комплекс, а виноват во всем на тот момент действующий министр сельского хозяйства РК Аскар Мырзахметов.

В итоге, Аскара Мырзахметова сместили с должности главы Минсельхоза за то, что «провалил работу со стратегическим инвестором в сфере мясопереработки», а введенный в заблуждение бывший глава государства Нурсултан Назарбаев комментируя его отставку в январе 2018 года на расширенном заседании правительства сильно пожурил Аскара Исабековича, заметив, что тот «убежал» от иностранного инвестора – итальянской Cremonini group и его дочерней InalcaEurasiaHolding.

Однако на самом деле даже при всех самых благоприятных условиях никто, похоже, и не собирался строить никакой мясокомбинат в Алматинской области.

ОБОРОТЫ «ТАЙСОНА» И БЛЕДНЫЙ АРМЯНСКИЙ СЛЕД

Дело в том, что в мае 2018 года Астану посетил вице-президент Inalca Сержио Комиззоли, который должен был подписать «Дорожную карту», посвященную сотрудничеству итальянской Cremonini с Минсельхозом Казахстана. Тогда же планировалась закладка капсулы в фундамент долгожданного мясокомбината Inalca на юго-востоке страны. «Дорожную карту» представитель европейской компании в отрасли мясопереработки подписал, а вот что касается строительства завода, был откровенно озадачен.

В кулуарах заседания Астанинского экономического форума (АЭФ), в рамках которого и прошло торжественное подписание, он честно признался, что не знает ни о каком мясокомбинате под Алматы. И вообще ничего не слышал о планах его возведения ни в 2018-м, ни в каком-либо другом году.

К тому же, компания Cremonini уже построила мясоперерабатывающий комплекс в приграничной с Казахстаном Оренбургской области РФ и ей явно не хотелось спешить с очередным подобным предприятием, по сути, в том же регионе.

Чуть позже было найдено неофициальное объяснение тому, почему строительство мясокомбината, из-за которого был отправлен в отставку Аскар Мырзахметов (якобы блокировавший благое начинание) затягивается или не начинается вовсе. Да и почему оно вообще может никогда не состояться.

Дескать, бывший президент и премьер-министр Республики Армения Серж Саргсян, подавший в отставку после митингов в своей стране и прихода к власти оппозиции, является весомым соинвестором Inalca Eurasia Holding. Ну а раз он лишился верховной власти в своей стране (хотя он продолжает сохранять политическое влияние в Парламенте, являясь лидером Республиканской партии Армении), то с возведением предприятия в области мясопереработки в районе казахстанско-китайской границы возникли непредвиденные проблемы.

Возможно, намек делался на то, что Серж Саргсян утратил широкий доступ к финансовым ресурсам Республики Армения и теперь не сможет инвестировать в Казахстан.

Так ли это – отдельный вопрос.

Официально вы скорее всего услышите что-то из разряда плохой политики нашего государства в сфере инвестиционных субсидий или про какие-нибудь препоны со стороны нынешнего руководства Минсельхоза. Хотя, субсидии в переработку у нас идут прекрасно. Более того, как видим, очень сильные и респектабельные игроки в мировом сегменте производства и переработки говядины, с удовольствием заходят в Казахстан. Как говорится, не одной Inalca едины.

Например, Еркин Татишев из Kusto Group, абсолютно не встроенный в субсидиарную программу, не располагая масштабной помощью со стороны государства, сам за свой счет летал в США, где договаривался с семьей Тайсонов – основателями «Tyson Foods» и их президентом Ноэлом Уайтом. И все было сделано меньше чем за год: никаких десятилетий на то, чтобы заманить крупных иностранных инвесторов, да еще в отрасль сельхозпереработки, не понадобилось.

К тому же, если сравнить обороты компаний, то у Cremonini-Inalca это всего лишь $4 млрд. в год, что, конечно же, здорово, но на фоне «Tyson Foods» с его ежегодной выручкой в $42 млрд. эти цифры значительно бледнеют.

УСЛЫШАТЬ СТИВЕНА КАНИЕВСКОГО

Вместе с тем, параллельно с «Tyson Foods» Еркин Татишев окучивал и привлекал в Казахстан еще одного мощного инвестора — «Valmont Industries», с которым подписано соглашение о принципах эффективного орошения и улучшения производительности сельского хозяйства в нашей республике.

К примеру, татишевская Kusto Group намеревается осуществить со вторым инвестором проект на ниве Научно-производственного центра зернового хозяйства имени Александра Бараева в Шортандинском районе Акмолинской области. С ее дочерней структурой – Valmont Irrigation, которая специализируется на управлении водными ресурсами и поставках оборудования для орошаемого земледелия.

Планируется выделение в Шортанды 500 гектаров земли, где компания из США организует выставку достижений как орошаемого, так и неорошаемого земледелия.

Также, исходя из соглашения, предусматривается строительство в Казахстане в 2022 году завода по производству ирригационных установок «Valley» мощностью 1 тыс. машин фронтального и кругового орошения в год.

Американские технологии ирригации позволят увеличить продуктивность растениеводства и на 50 % снизить водозатратность в сельском хозяйстве.

В последующем планируется расширить производство предприятия в Казахстане до выпуска оборудования для телекоммуникаций, возобновляемой энергетики и инфраструктурного строительства.

А производимая в РК продукция будет не только развивать экспортный потенциал на внешние рынки, но и обеспечивать потребности отечественного рынка.

Любопытно, что в сентябре 2018 года, когда делегация Минсельхоза Казахстана посетила США, где провела обширную встречу с американскими инвесторами, президент компании «Valmont» Стивен Каниевский тоже присутствовал на ней, высказывал свои предложения, проявлял инициативу по вхождению его бизнеса на казахстанский рынок. Но то ли не был услышан, то ли по прилету домой, у тогдашнего менеджмента министерства сельского хозяйства нашлись более важные дела.

В целом, после той поездки ни один инвестор из США так и не пришел в Казахстан. Рандеву с инвесторами за государственный счет носило формальный характер, никаких конкретных и точечных переговоров не велось. Все просто похлопали друг друга по плечам и разъехались восвояси.

Только с американской компанией AGCO (лидер в строительстве свиноводческих комплексов под ключ) был подписан второй по счету за четыре предыдущих месяца формализованный меморандум, который, как и первый, не был реализован.

А отечественная крайне привлекательная отрасль свиноводства (с учетом колоссального экспортного потенциала в Россию и Китай, при нашей внутренней самообеспеченности свининой в условиях относительно небольших объемов производства этого мяса в РК) так до сих пор ждет-не дождется ультрасовременного свинокомплекса в Карагандинской области.

Вместо этого сначала 2019 года Kusto Group Еркина Татишева провела более эффективные и ориентированные на результат переговоры с небольшим количеством потенциальных инвесторов из США, заинтересованных в казахстанском агропромышленном комплексе, среди которых была и «Valmont Industries».

Таким образом, Kusto Group подготовила первоначальный плацдарм, воспользоваться которым или нет – было целиком и полностью на совести Минсельхоза. И нужно отдать должное его новому руководству: оно не стало распыляться на огромное количество ненужных встреч, которые не возымеют никакого эффекта, кроме разве что public relations.

Кроме того, воспользовалось синергией, ведь поддержать того же Еркина Татишева было хорошей идеей, обеспечив ему и его американским партнерам «зеленый свет» на уровне аграрного ведомства и всего кабинета министров.

ФОКУС ВНИМАНИЯ МИНИСТРА ОМАРОВА

Во многом глава Минсельхоза Сапархан Омаров окончательно оформил соглашения с рядом крупных привлекательных инвестров из США, когда в июне 2019 года совершил миссию с делегацией ведомства в несколько ключевых штатов Америки. Министром Омаровым было принято решение отказаться от бесполезной траты государственных денег на короткий визит и встречу сразу с большим количеством представителей американского бизнеса в сельском хозяйстве.

Потому что было очевидно, что такой формат ничего не принесет, более 90 % переговорщиков со стороны США просто придут ради праздного интереса или на совсем далекую перспективу. А те, что проявят интерес, затем могут с такой же легкостью отказаться от первоначальных планов.

А значит возделывать следует уже заложенный сад, где имеется обоюдный интерес, реальная финансовая готовность, подоплека и перспектива. То есть, достаточно сосредоточиться и досконально изучить всего лишь несколько, зато действительно способных принести серьезную отдачу проектов, провести переговоры с ключевыми ответственными лицами, а не растекаться мыслью по древу. А по итогам рабочей поездки «добивать» результаты уже дома в Нур-Султане.

Тогда министр Сапархан Омаров встретился с Джоном Питером, губернатором штата Небраска, с которым обсудил вопросы привлечения американских инвестиций в аграрный сектор республики. По «горячим» следам переговоров Омарова и Питера была организована Миссия аграрных компаний штата Небраска в Казахстан.

Тогда же американская компания «Valmont» и подписала соглашение с ТОО «Научно-производственный центр зернового хозяйства им. А.И. Бараева» в Акмолинской области по созданию «Демонстрационной фермы» орошаемых земель для показа передовых достижений американских технологий в сфере сельского хозяйства – ирригационных систем, технологий управления растениеводством, а также методов мониторинга и контроля.

Далее, казахстанская делегация провела встречи с руководством и учеными научно-исследовательских центров США по сельскому хозяйству и водным ресурсам.

Делегаты посетили Институт воды в штате Небраска, планируя запуск совместных исследований грунтовых вод для нужд сельского хозяйства Казахстана.

А также побывали в исследовательском центре Минсельхоза США в штате Мэриленд, где исследовали вопрос развития пастбищного животноводства с применением инновационных и цифровых технологий.

В свою очередь, после того как глава Минсельхоза Сапархан Омаров действуя вторым темпом доработал переговорную площадку по конкретным инвестиционным проектам с американской стороной, к делу подключился премьер-министр Казахстана Аскар Мамин.

МАМИН ЗАКРЫВАЕТ СДЕЛКУ

Накануне премьер совершил визит в США специально ради подписания первых за долгое время глобальных соглашений между казахстанскими и американскими инвесторами в агропромышленном комплексе.

Аскар Мамин посетил города Спрингдейл штата Арканзас и Дакота-Сити штата Небраска. Там он ознакомился с производственными мощностями, технологическим процессом и научно-исследовательскими разработками «Tyson Foods».

Затем в городе Омаха Аскар Узакбаевич провел встречи с новым губернатором штата Небраска Питтом Рикеттсом и президентом компании-лидера на рынке оросительных систем «Valmont Industries» тем самым Стивеном Каниевским.

В Омахе казахстанский премьер Мамин и министр сельского хозяйства Омаров договорились о механизмах инвестирования американского бизнеса и трансферта высоких технологий для механизированного орошения, телекоммуникаций, возобновляемой энергетики, инфраструктурного строительства, а также аграрной науки и образования.