Экспортные цены пшеницы РФ мало изменились, рынок ждет новый высокий урожай

Экспортные цены российской пшеницы мало изменились на прошлой неделе в условиях ожидания массового поступления на рынок высокого урожая в РФ и отсутствия роста на мировых площадках.

По данным ИКАР, за неделю цена тонны пшеницы с 12,5-процентным содержанием протеина немного снизилась в Новороссийске — до $193,5 франко-борт со $194,0.

СовЭкон зафиксировал повышение цены этого класса пшеницы на прошлой неделе до $195 за тонну франко-борт, или на $2,5.

Данные Refinitiv демонстрируют стоимость тонны пшеницы с 12,5-процентным протеином в Новороссийске на уровне $192,5 франко-борт.

По словам аналитиков, последний тендер GASC подтверждает тот факт, что импортеры ждут более низких цен российской пшеницы.

Согласно таможенным данным, приведенным в обзоре СовЭкона, с 1 по 18 июля Россия экспортировала 1,42 миллиона тонн зерна, что на 31 процент ниже прошлогоднего за этот период, из них 0,98 миллиона тонн пшеницы (на 32 процента меньше), 0,31 миллиона тонн ячменя (на 34 процента меньше) и 0,13 миллиона тонн кукурузы (на 21 процент меньше).

Погодные условия несколько скорректировали прогнозы урожая этого года, однако он остается вторым после рекордного урожая 2017 года.

На внутреннем рынке цены продолжили снижение с поступлением нового урожая: пшеница третьего класса подешевела на 175 рублей за тонну до 10.500 рублей, четвертого класса — на 150 рублей до 9.950 рублей за тонну с самовывозом для европейской части РФ, сообщил СовЭкон.

Цены подсолнечника остались на уровне 19.750 рублей за тонну, масла — выросли на 400 рублей до 44.225 рублей за тонну. Экспортные цены подсолнечного масла выросли на $15 до $735.

Индекс белого сахара ИКАР для Юга РФ повысился за неделю до $437,69 с $420,70 за тонну, или до 27,5 рубля за килограмм с 26,5 рублей.

Снижение прогнозов урожая поддерживает цены на пшеницу

На прошлой неделе средние экспортные цены на российскую пшеницу выросли на $2,5 до $195/т (FOB, 12,5% протеина), а котировки в портах увеличились с 10300-10500 руб./т до 10300-10700 руб./т (CPT), следует из ценового мониторинга «СовЭкон». Аналитический центр «Русагротранса» в середине прошлой недели оценивал рост цен в глубоководных портах в среднем на 100 руб./т до 10400-11100 руб./т без НДС, на малой воде — на 200 руб. до 10200 руб./т. «Некоторые трейдеры неофициально предлагают более высокие цены в отдельных случаях. Фермеры в южных регионах не спешат продавать свою продукцию и продолжают выжидать более привлекательных ценовых уровней», — отмечают аналитики «СовЭкона».

По данным центра, рост цен является следствием ухудшения перспектив нового урожая в России. На прошлой неделе о снижении прогнозов сообщили аналитическая компания «ПроЗерно», аналитический центр «Русагротранса», Российский зерновой союз, Институт конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР). Последний в понедельник объявил о новой корректировке прогноза урожая пшеницы — до 76,1 млн т. На этой неделе новый прогноз производства планирует выпустить и «СовЭкон».
Между тем, ИКАР на минувшей неделе зафиксировал незначительное снижение экспортных цен на пшеницу с 12,5%-ным содержанием протеина — на $0,5 до $193,5 за тонну после роста на $1 неделей ранее. По данным Refinitiv, стоимость тонны пшеницы в Новороссийске — на уровне $192,5, сообщает Reuters. По словам аналитиков «СовЭкона», последний тендер Государственного агентства по закупкам продовольствия Египта (GASC) указывает на то, что импортеры рассчитывают на более низкие цены на пшеницу из Черноморского региона. Так, после двух неудачных тендеров GASC закупила лишь одно карго российской пшеницы за счет низкой стоимости фрахта. На 23 июля египетская госкомпания объявила новый тендер на закупку мукомольной пшеницы с поставкой 25 августа — 5 сентября.

Согласно оперативным данным ФТС, с 1 по 18 июля Россия экспортировала 1,42 млн т зерна, что на 31% меньше, чем за аналогичный период прошлого года, в том числе 1 млн т пшеницы (-32%), 0,3 млн т ячменя (-34%) и 0,1 млн т кукурузы (-21%). Как ранее прогнозировал аналитический центр «Русагротранса», по итогам первого месяца зернового сезона-2019/20 Россия может отгрузить за рубеж 3,5-3,7 млн т зерна (на 24-28% меньше июля 2018-го), в том числе около 2,8-3 млн т пшеницы.

На внутреннем рынке цены на пшеницу продолжают снижаться на фоне активной уборочной кампании в европейской части страны. По данным Национального союза зернопроизводителей (НСЗ), в Центре страны пшеница 3-го и 4-го классов подешевела на 1000-1150 руб./т, 5-го класса — на 850 руб./т; в Поволжье — на 400-650 руб. и 250 руб./т соответственно. «СовЭкон» оценивает снижение цен на 3-й класс в европейской части России в среднем в 175 руб., 4-го класса — в 150 руб., 5-го — в 200 руб./т. В пределах 150-400 руб. также опустились цены на Урале и в Сибири, отмечает НСЗ.

Как констатирует аналитический центр «Русагротранса», внутренний российский рынок не ослабевает, несмотря на расширение уборки. Виды на урожай ухудшаются, и производители придерживают продажи, особенно в Поволжье и Центре. Экспортеры при этом не могут предложить высокие закупочные цены, поскольку рубль укрепляется, а экспортные цены растут слабо.

Опасный сорняк может стать источником этанола

Опасный сорняк, против которого в России началась настоящая война, может стать популярной возделываемой культурой. Агентство Regnum приводит слова доктора экономических наук, иностранного члена Российской академии наук Владимира Квинта, который считает, что борщевик, атаковавший в нашей стране сельхозугодья, заброшенные земли, обочины дорог, надо не искоренять, а использовать как источник для производства этанола.

Оказалось, что из борщевика получается в три раза больше этанола, чем, например, из сахарного тростника, специально выращиваемого для этих целей. Например, Бразилия производит из сахарного тростника огромное количество этанола, что позволило государству прекратить импортировать нефть и газ.

В Татарстане погибло около 40 процентов озимых

В Татарстане погибло 219 тысяч гектаров озимых культур или 39% от текущего урожая. Такие уточненные данные приводит минсельхоз республики со ссылкой на главу министерства Марата Ахметова. Сумма ущерба составила 1,6 миллиарда рублей, которые в республики надеются компенсировать из федерального бюджета. По словам Ахметова, документы на получение компенсации уже проверены, в ближайшие дни решится вопрос с компенсациями.

Другой проблемой министр назвал массовые гибели пчел на пасеках (мы об этом уже сообщали), на которые ему почти ежедневно жалуются местные производители. В министерстве считают, что причиной стали химические обработки опыляемых сельхозкультур. Ахметов напомнил, что по новому закону объемы использования пестицидов регулируются и призвал глав хозяйств заранее предупреждать о планируемых обработках население и ветеринарные службы.

Под Липецком строится комплекс по переработке пшеницы стоимостью 63 млрд рублей

На территории ОЭЗ «Липецк» началось строительство производственного комплекса по глубокой переработке пшеницы компании «Рустарк». Инвестиционный план предполагает четыре этапа с выходом на полные мощности в течение 10-15 лет с общей стоимостью инвестиций в размере 63 млрд рублей. Завод будет выпускать модифицированные крахмалы и биополимеры, которые используются для производства экологически безвредных биопластиков с быстрым сроком разложения.

На церемонии закладки капсулы в фундамент здания завода, замминистра сельского хозяйства России Оксана Лут отметила, что в России производится около 1 млн т продукции глубокой переработки зерновых в год, при этом Минсельхоз планирует, что в среднесрочной перспективе этот показатель увеличится до 2,5 млн т.

Экологические уроки целины

В юбилейный год освоения целины мне меньше всего хотелось бы участвовать в полемике о роли целинной эпопеи в жизни нашего государства и тем более в оценке практических итогов беспримерной кампании по покорению никогда не паханных земель. Как географ-ландшафтовед, я уверен, что человек не может покорить мать-природу, он может лишь уничтожить ее лучшие творения, лишив себя и своих потомков благоприятной среды обитания. Путь, достойный человека, — гармонично вписаться в природу, умело используя ее законы и правила природопользования, познанием которых занимались лучшие умы нашего Отечества еще на рубеже XIX и XX вв.

Ученые и писатели XIX в. не только восхищались изумительной природой русских степей, но и предупреждали о приближающейся опасности исчезновения их исконных черт и их первозданного облика. Сергей Тимофеевич Аксаков, родившийся более двух веков назад, заставший наши степи в былинном величии, когда изобилие степных природных благ казалось неиссякаемым, пророчески предсказал недалекий конец степного приволья, с болью писал о неизбежном оскудении богатств степного края.

В конце XIX в. в нашей стране впервые осознали, что степи юга Европейской России понесли невосполнимые потери от аграрного невежества и низкой культуры хозяйствования. Именно в эти годы зазвучали голоса русских ученых с призывами не дать степям окончательно погибнуть. Великий Докучаев открыл всему миру Русский Чернозем — лучшую в мире почву, рожденную степями. Изучая степные черноземы, В.В. Докучаев подарил человечеству новую науку — почвоведение. Он же сформулировал основные принципы степного природопользования, предусматривающие соблюдение оптимального соотношения пашни с нераспаханными угодьями, пастбищами и сенокосами. Он же в 1882 г. заложил образец земледельческой культуры — «Каменную степь» в Воронежской губернии, где наряду с пашней, лесонасаждениями, прудами выделил участки целинной степи как уникальные эталоны первозданной природы, крайне необходимые для научного обоснования земледелия.

Ученики и последователи Докучаева — Измаильский, Краснов, Талиев, Бородин, Алехин — в начале XX столетия славно потрудились над созданием степной земледельческой науки. Организатор первых заповедников в Центральном Черноземье В.В. Алехин писал: «Чернозем — наше богатство, наш капитал — образовался за счет степной растительности… Несомненно, что поднять чернозем мы сможем лишь в тесной связи с целинной растительностью, а поднимание чернозема — это прямой шаг к подниманию урожайности».

Вопрос о масштабном освоении целины был поднят на сентябрьском пленуме ЦК КПСС 1953 г.

К большому сожалению, в СССР не учли печальный опыт США, которые после 1914 г. сменили Россию в качестве основного производителя зерна в мире. За короткий срок в США было распахано 16 млн га низкотравных прерий, отличавшихся засушливым климатом, которые являются аналогом российско-казахстанских степей. В результате хищнической распашки было нарушено экологическое равновесие. Глубокая вспашка изменила структуру некогда плодородных почв, резко сократившиеся по площади пастбища страдали от перевыпаса. Комплекс этих процессов вызвал черные бури, бушевавшие в 1934—1935 гг. над Великими равнинами Северной Америки. Центральные штаты представляли собой «пыльную чашу». Фермеры были разорены и бежали на восток страны, пополнив армию безработных и обездоленных людей. В результате пыльных бурь пострадало 36 млн га земель, большинство из которых стали непригодными для земледелия.

Катастрофические последствия распашки целины обусловили революцию в сознании американцев. В стране началась кампания по спасению почв и природы прерий вообще. На основе разработок российских ученых в США была принята и успешно осуществлена государственная программа по восстановлению низкотравных прерий. С помощью фитомелиорации на огромных площадях в США была восстановлена степь, превращенная в отгонные пастбища, на которых ныне выпасается около 25 млн голов крупного рогатого скота, поставляющего на американский и мировой рынки дешевое «мраморное» мясо.
Но вернемся к ситуации со степями в России.

После войны сельское хозяйство Европейской части страны было разрушено. К разрухе добавилась засуха 1947 г. Комплекс этих негативных процессов заставил руководство страны обратиться к трудам классиков российского степеведения и заняться экологическим обустройством Европейской части степной зоны СССР.

20 октября 1948 г. Совет министров СССР и ЦК ВКП(б), основываясь на опыте Института земледелия центрально-черноземной полосы им. В.В. Докучаева («Каменная степь»), принимают постановление «О плане полезащитных лесных насаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Это был известный «Сталинский план преобразования природы».

Работы по выполнению постановления развернулись с осени 1948 г. Однако экологической реставрации степной зоны не суждено было сбыться.

На целое десятилетие центром экономической политики страны стала целина. Основными достижениями считались поднятые сверх плана и срока дополнительные гектары целины.

Освоение восточной целины (учитывая ее природу) должно было сводиться к осторожному, выборочному освоению черноземных почв под зерновые культуры и каштановых почв для развития мясного скотоводства. Но были допущены стратегические ошибки и просчеты, основной из которых явилась сплошная распашка каштановых почв сухих степей на площади около 20 млн га. Таким образом, мы полностью повторили горький опыт США начала XX в.

В результате степной ландшафт был полностью уничтожен и заменен на сельскохозяйственный, со всеми вытекающими последствиями. Степной тип растительности на зональных почвах стал самым редким в стране. Отдельные сохранившиеся популяции степных растений, некогда доминировавших на огромных пространствах, деградировали под влиянием перевыпаса, ставшего следствием хронической нехватки пастбищ. Во время целинной эпопеи не было создано ни одного заповедника. Наоборот, уже существующие были закрыты, а их территория распахана. Были закрыты и распаханы также научные стационары Академии наук, на которых создавалась мировая экологическая и степеведческая наука. Катастрофический характер имели пыльные бури середины 60-х годов, пронесшиеся над степями СССР.

В 70—80-е годы под видом коренного улучшения земель было распахано под монокультуры еще несколько миллионов гектаров щебенчатых, солонцеватых и прочих непригодных для нормального земледелия почв. Этот процесс продолжался вплоть до начала 90-х годов.

Существовавшая на целине система земледелия являлась почвозатратной. Только в Северном Казахстане исходные запасы гумуса составляли 4,3 млрд т. Из них в целинной пашне безвозвратно утрачено за счет различных видов эрозии 1,2 млрд т, или 28,3%. Применяемая система чистых паров на площади до 20% приводит к «сжиганию» гумуса. От так называемой биологической эрозии разложилось 0,7 млрд т гумуса и выделилось при этом в атмосферу не менее 1 млрд т углекислого газа. Таким образом, советская целина внесла свой весомый вклад в парниковый эффект планеты.

Сплошные массивы вспаханной почвы, имея темный цвет, сильно нагреваются и провоцируют засуху, которая при хроническом проявлении стала причиной аридизации всей степной зоны, вызвав значительное усыхание рек и озер, а следовательно, всего глобального опустынивания.

Массовая распашка сказалась и на состоянии животного мира степной зоны. Были подорваны, а местами полностью уничтожены запасы ценных охотничье-промысловых видов животных.

Освоение новых земель происходило в зоне рискованного земледелия с суровыми климатическими условиями, а вместе с тем продолжался процесс запустения Центральной России — исторической житницы — из-за оттока на восток больших людских и материальных ресурсов. За несколько десятилетий земледельческого освоения степная природа Заволжья, Урала и Казахстана деградировала сильнее, чем средняя полоса России за столетия существования здесь развитого сельского хозяйства.

Совокупность экологических и социально-экономических последствий освоения целины показывает, что современная структура землепользования нуждается в коренных изменениях. Суть этих изменений сводится к тому, что зерновое хозяйство с производством высококачественных сортов пшеницы должно быть сосредоточено на лучших почвах с применением эффективной агротехники и методов адаптивно-ландшафтного земледелия. Низкопродуктивные пахотные угодья целинных районов, где производство товарного зерна убыточно, должны быть переведены в сенокосно-пастбищные угодья. Это позволит создать в степных районах зону гармоничного сочетания щадящего земледелия и высокоэффективного скотоводства.

А.А. ЧИБИЛЁВ
член-корреспондент РАН, вице-президент Русского географического общества,
директор Института степи Уральского отделения Российской академии наук
Б. Вакс. На целине. 50-е годы XX в.
Б. Вакс. На целине.
50-е годы XX в.

Чужие здесь не ходят: кому принадлежит земля в России?

За 14 лет, которые прошли с составления первого рейтинга крупнейших землевладельцев, изменилось многое, но не масштаб главных латифундистов — они опять из списка самых богатых предпринимателей Forbes.

Впервые ответить на вопрос, кому принадлежит земля русская, Forbes попытался еще в 2005 году. Ценой неимоверных усилий редакция по крупицам собирала разрозненную информацию о подмосковных землях и их собственниках. Почему только о Подмосковье? Да потому что в других регионах земля сельскохозяйственного назначения почти ничего не стоила, не всегда использовалась по назначению и мало кого интересовала.

Впрочем, выращивать подсолнечник и пшеницу не собирался никто и из владельцев наделов вокруг Москвы. Среди них было немало участников списка Forbes: Николай Цветков (его земельная корпорация «Знак» заняла в рейтинге 2005 года первое место с площадью 100 000 га), Роман Абрамович F 10, Дмитрий Каменщик F 38, Александр Светаков F 43, акционеры «Вимм-Билль-Данна» Давид Якобашвили F 145 и Гаврил Юшваев F 66, братья Алексей и Дмитрий Ананьевы F 165. Все они впоследствии построили на землях бывших колхозов и совхозов миллионы квадратных метров коммерческой и жилой недвижимости. Площадь их угодий Forbes оценил в 424 000 га, какова была стоимость той земли, даже приблизительно сказать было сложно.

Прошло 14 лет. Страна сильно изменилась. Информации стало намного больше, почти всю ее можно получить из открытых источников. Сельское хозяйство теперь в почете, курс на импортозамещение, объявленный правительством с момента введения первых западных санкций в 2014 году, привел в аграрный бизнес серьезных предпринимателей. Новый рейтинг Forbes «20 самых дорогих землевладений» — это уже 7,87 млн га в 33 регионах России от Калининграда до Приморья. Общая стоимость этих земель — 471,7 млрд рублей, или $7,3 млрд. Самая дорогая сельскохозяйственная земля по понятным причинам на юге России, например, стоимость гектара в Краснодарском крае — 130 000 рублей. Самая дешевая — в Пензенской области и Башкортостане — 20 000 рублей за гектар.

Что не изменилось за 14 лет, так это масштаб главных латифундистов России — они опять из списка самых богатых предпринимателей Forbes. Тут и, казалось бы, высокотехнологичный Владимир Евтушенков, и производитель удобрений (теперь есть что удобрять и у себя) Андрей Гурьев, и Олег Дерипаска, а еще бизнесмены, попавшие в список Forbes именно благодаря сельскому хозяйству: Вадим Мошкович F 45, братья Александр F 131 и Виктор Линники F 132 (их «Мираторг» на третьем месте по стоимости земли, но на первом по площади — более 1 млн га), Игорь Худокормов.

Чемпионом стал тоже неслучайный человек — бывший губернатор Краснодарского края и бывший министр сельского хозяйства Александр Ткачев. Его семье принадлежит фирма «Агрокомплекс» им. Н. И. Ткачева, в распоряжении которой 649 000 га плодородных земель на юге России стоимостью 68,5 млрд рублей.

Так кому же принадлежит земля русская? Чужие здесь не ходят.
Двадцать землевладельцев контролируют в России 7,9 млн га стоимостью 471,6 млрд рублей. Лидер рейтинга — семейная фирма «Агрокомплекс» им. Н. И. Ткачева.

Forbes впервые составил рейтинг землевладельцев России в 2005 году. Тогда самые ценные земельные активы сформировались вокруг столицы: скупленные за копейки паи подмосковных колхозов за четыре года действия нового Земельного кодекса, принятого в 2001 году, превратились в дорогостоящие земельные банки. В списке крупнейших латифундистов 2005 года были структуры миллиардеров Дмитрия Каменщика F 38, Александра Светакова F 43, Романа Абрамовича F 10, Давида Якобашвили F 145, Гаврила Юшваева F 66, банкиров Николая Цветкова F 66, Дмитрия F 165 и Алексея Ананьевых F 148. Заниматься сельским хозяйством богатейшие люди страны не планировали: на землях бывших совхозов и колхозов вскоре выросли жилые кварталы, торговые центры, коттеджные поселки и логистические парки.

Предприниматели из списка Forbes в новом рейтинге самых дорогих землевладений используют свои сельскохозяйственные земли по назначению. Сельское хозяйство, в развитие которого государство ежегодно вливало сотни миллиардов рублей, стало высокорентабельным бизнесом. В растениеводстве, например, рентабельность подсолнечника превышает 33%, по сахарной свекле и зерну этот показатель приближается к 30%, а в южных регионах рентабельность пшеницы может достигать и 50%. Неудивительно, что в АПК пришли люди с серьезными деньгами. По словам генерального директора Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрия Рылько, перераспределение земли от мелких собственников к крупным происходило в первой половине 2000-х. «Процесс ускорился в 2008–2009 годах, после резкого взлета мировых цен на сельхозпродукцию, — говорит Рылько. — Еще одна волна слияний и поглощений прошла в 2014–2016 годах, после девальвации и начала импортозамещения».

В двадцатку крупнейших латифундистов России вошли Андрей Гурьев F 26, Олег Дерипаска F 30, Вадим Мошкович F 45, Владимир Евтушенков F 63, братья Александр F 131 и Виктор Линники F 132, Игорь Худокормов F 175. Самым дорогим земельным наделом владеет семья бывшего министра сельского хозяйства Александра Ткачева: семейная фирма «Агрокомплекс» им. Н. И. Ткачева распоряжается 649 000 га стоимостью 68,5 млрд рублей. На втором месте агрохолдинг «Степь» Владимира Евтушенкова с 412 000 га (45,6 млрд рублей).

Самый большой по площади земельный банк удалось собрать «Мираторгу» братьев Линников — у компании 1 млн га, но по стоимости земли «Мираторг» лишь на третьем месте. Земли крупнейшего производителя мяса в стране расположены в основном в Центральном федеральном округе, где цена сельскохозяйственного гектара почти в три раза ниже, чем в Краснодарском крае. В сумме 20 участников рейтинга контролируют 7,87 млн га (78 700 кв. км) земли сельхозназначения — это чуть меньше площади современной Чехии (78 866 кв. км). Стоимость всей земли, подконтрольной двадцатке крупнейших землевладельцев России, составила 471,7 млрд рублей, или $7,3 млрд. По мнению Рылько, интенсивные сделки по купле и продаже земли продолжатся. К чему это приведет? «Уже сейчас фактически аграрная политика формируется лоббистами крупных агрохолдингов, — считает Игорь Абакумов, доцент Российского государственного аграрного университета им. К. А. Тимирязева. — Однако в таком положении есть западня: в большинстве агрохолдинги закредитованы в государственных банках и фактически в любой момент могут быть национализированы».

Как мы считали:

Сельскохозяйственные земли агрохолдингов оценивались исходя из их площади и расчетной цены 1 га. Информацию о площади земель холдингов Forbes брал из трех источников (они указаны в порядке приоритета). 1. Анкеты, заполненные агрохолдингами по нашей просьбе. 2. Официальные сайты или отчетность агрохолдингов. 3. Обзор владельцев сельскохозяйственной земли в России, подготовленный компанией BELF. При расчете стоимости 1 га земли сельскохозяйственного назначения в том или ином субъекте Российской федерации использовались открытые данные о покупке-продаже земли в 2018 году и данные ежегодного аналитического отчета компании «Совэкон». При отсутствии сделок с землей за основу бралась средняя кадастровая стоимость 1 га земель сельскохозяйственного назначения, скорректированная на коэффициент превышения кадастровой стоимости над рыночной ценой. В 2018 году этот коэффициент, рассчитанный по всем сделкам с землей, составил 1,38.

Китайские банки внесли Россию в «черные списки»

Надежды российских чиновников на разворот экономический политики в сторону Востока и помощь Китая в преодолении санкций Запада продолжают разбиваться о суровую реальность.


Хотя с момента введения ограничений США и ЕС прошло уже почти пять лет, договориться с Пекином о торговле и расчетах в условиях санкционного режима до сих пор не удалось.

Китайские банки по-прежнему продолжают задерживать платежи, ссылаясь на американские санкции, сообщил уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов на полях VI Российско-китайского ЭКСПО в Харбине.
По его словам, китайская сторона объясняет это тем, что «в связи с новыми требованиями американских регуляторов при расчетах в долларах они (банки КНР) должны проводить дополнительные исследования контрагентов из России».
«Большой спектр российской продукции пользуется сегодня спросом в Китае. С финансированием банками есть проблемы — это даже не финансирование, а расчетные механизмы. Они задерживают платежи», — посетовал Титов.

Он добавил, что хотя китайские банки объясняют свои действия требованиями США, на деле санкции ничего подобного не предусматривают.

«Хотел бы сразу заявить, что такого требования нет, и никак оно в санкциях не сформулировано. Это страхи самих банков, которые на всякий случай перестраховываются и вводят дополнительные процедуры», — подчеркнул Титов.
Россия считает такую ситуацию недопустимой, заявил он. «Мы обратились с этим к руководству посольства Китая в России и надеемся, что в скором времени это будет устранено», — резюмировал Титов.
Этим надеждам уже, впрочем, уже больше четырех лет. На то, что китайские банки отказываются проводить операции с российским контрагентами и значительно сократили участие во внешнеторговых сделках, еще в июне 2015 года жаловался первый зампред группы ВТБ Юрий Соловьев.

В колонке, написанной для FInance Asia, он сетовал на «противоречивую позицию Китая по отношению к российским банкам после введения санкций США и ЕС».

Многочисленные переговоры и круглые столы исправить ситуацию не смогли. Спустя три года, в августе 2018-го, о тех же самых проблемах говорили глава представительства ЦБ РФ в КНР Владимир Данилов и вице-президент Ассоциации банков России (АБР) Анатолий Козлачков.

По словам Данилова, кредитные организации КНР задерживают перечисления на счета российских банков или вовсе отказываются проводить платежи. «Проблемы связаны с расширенной интерпретацией рядом китайских банков ограничительных мер третьих стран» — объяснял он: под блокировку попадают транзакции даже не включенных в санкционные списки компаний.

При этом российские банки отмечают ужесточение условий. Это «приводит к задержкам при проведении платежей клиентов российских банков, так и встречных платежей в пользу компаний России», — жаловался Данилов.
По словам Козлачкова, сложности возникали даже на этапе открытия корсчетов. «Проблемы эти понятны, они связаны с санкционным давлением», — сообщил Козлачков, добавив, что «нужно искать способы (их) разрешения для взаимного успеха».

В Алтайском крае запустили систему управления стадом

Словосочетание «сельское хозяйство» все меньше и меньше ассоциируется с грязной и тяжелой работой. Это связано с внедрением цифровых технологий, которые приходят на смену ручному труду. Ежегодно в арсенале аграриев появляются новые разработки, призванные не только облегчить им жизнь, но и повысить доходы хозяйств, передает Алтайская Правда.

Для животных

Для начала нужно понимать, что бесцельно внедрять инновации просто бессмысленно. Они должны вводиться комплексно, но мало кто сегодня способен реализовать всю совокупность технологий на производстве. Поэтому приходится цифровизироваться поэтапно, исходя из существующих задач. Это не значит, что прогресс стоит на месте. Все большее число сельхозпредприятий обзаводится современными системами для анализа расходов топлива, управления стадом и контроля над полями. Крестьянское хозяйство «Партнер» из Михайловского района является одним из лидеров региона по использованию современного оборудования. Оно стало пилотной площадкой в реализации регионального проекта по цифровизации агропромышленной отрасли. И надо сказать, что это приносит свои плоды. В этом году у поголовья крупного рогатого скота выросла молочная продуктивность, увеличились надои. Связано это с запуском новой системы для управления стадом DelPro. – Оборудование следит за тем, сколько животное дает молока, и ведет весь учет производственно-технологических операций: осеменение, растел, ветеринарное обслуживание, – объясняет инженер ООО КХ «Партнер» Никита Кожанов. – Все это позволяет более качественно следить за стадом, своевременно вести выбраковку животных. От этого количество молока заметно увеличивается. Еще в хозяйстве используется автоматизированная система для электронной сертификации ветеринарной продукции «Меркурий». Программа позволяет формировать информацию обо всех этапах производства, начиная от выращивания животных. Таким образом, выстраивается цепочка электронных документов, по которым можно узнать о производимом товаре все. От этого качество продукта только растет.

Для растений

В полях без цифровизации сейчас тоже не обойтись. Но здесь первоочередная задача – это не потерять то, что уже есть. Ведь растениеводство такое направление, в котором если что-то было упущено, то исправить ошибки удастся только в следующем году. И любые новшества направлены на облегчение труда работников. Одна из инноваций, активно используемая михайловскими аграриями, – это система для оценки развития культур NDVI. Она помогает агрономам при помощи одного лишь снимка проводить осмотр полей. – На картах можно увидеть, в какой точке имеются какие-либо отклонения, и определить текущее состояние посевов, – объясняет Никита Кожанов. – Опираясь на эти данные, специалист может директивно выехать на участок, определить негативные факторы и оперативно изменить ситуацию. Повышает качество работ и модернизированная техника. Один лишь опрыскиватель с возможностью селективного внесения гербицида, используемый в «Партнере», приносит существенную выгоду. Например, обрабатывая пары, он видит сорные растения, что позволяет не поливать ядохимикатами всю площадь, а точечно уничтожать сорняки. – Есть такие поля, которые засорены настолько, что смысла работать с этим оборудованием нет, – подчеркивает инженер. – Но если хотя бы 50% почвы не покрыто травой, то пользуемся установкой. Максимальный эффект от использования данного оборудования составил 85% экономии гербицида. Я такой экономической эффективности пока еще не видел. Также в хозяйстве используют сушилки с электронным управлением, которые крайне необходимы в Кулундинской зоне. А если предприятие занимается выращиванием кукурузы на зерно, как это делает «Партнер», то без подобных установок просто не обойтись. По словам Никиты Кожанова, хозяйство каждый год выигрывает, получая большой урожай, но проигрывает в сушке. Поэтому без современной техники никуда, и на предприятии прекрасно это понимают. – В этом году усилились сушилкой алтайской сборки, всего сейчас у нас их три, одна производства США, – продолжает он. – Устройство работает в автоматическом режиме, обеспечивая заданную влажность зерна. Это разгружает наших специалистов. В 2019 году в хозяйстве модернизировали две сушилки, увеличив их производительность на 30%, и приблизились к расчетному показателю 200 тонн/час по пшенице.

Для контроля

Еще одно направление связано с контролем над сотрудниками. Штат на сельскохозяйственном предприятии, как правило, довольно большой и руководителю невозможно уследить за поведением своих подчиненных, некоторые из которых порой не прочь украсть топливо, являющееся одним из самых востребованных продуктов на деревенском черном рынке. Хозяйство борется с этой тенденцией, делая невозможными сливы из рабочей техники. – Здесь нам помог круговой учет топлива с персональными карточками работников, – рассказал Кожанов. – На каждом бензовозе есть считывающее устройство, к нему нужно прикладывать эту карту при каждой заправке. После этого данные передаются на сервер и руководитель может узнать о количестве заправленного и израсходованного топлива. Сейчас инциденты прекратились, но когда систему только внедрили, было зафиксировано несколько нарушений. Изначально не все поверили в серьезность намерений руководства, приходилось наказывать. После нескольких показательных выговоров ситуация стабилизировалась. Да и условия для работников созданы такие, что можно обойтись без краж. Зарплаты приемлемые, а если освоить новое оборудование и начать на нем работать, то дела пойдут в гору. Не каждому специалисту дается легко такое переобучение, но Никита Кожанов уверен, что выбрать нишу можно любому работнику. – Не надо пытаться менять людей, нужно просто подобрать такое место работы, на котором человеку будет комфортно, – добавляет он. – Мы определяем обязанности согласно компетенции. А чем выше компетенция, тем выше доход. Следующим шагом будет подключение к широкополосному Интернету. Это позволит улучшить систему видеонаблюдения, а также откроет доступ к другим технологиям, требующим выхода в Сеть. Еще одна из идей – установка цифровой «весовой». Но тут есть сложности, так как базы и склады «Партнера» разбросаны по четырем деревням. Однозначно одно: все вышеперечисленные инновации – это только начало долгого пути к цифровизации сельскохозяйственной отрасли. Но важно осознавать, что ввод технологий ради обычного ввода просто недопустим. Это принесет убытки и почти не даст положительных результатов. Любой шаг в оптимизации производства должен исходить из экономической целесообразности, а просто установить в свои комбайны по компьютеру – не самый удачный вариант.

Можно ли создать в России мировой зеленый бренд

Пищевая промышленность
В России есть условия для производства органической еды, но надеяться на масштабный экспорт не приходится, а долгосрочные перспективы мирового рынка зеленого продовольствия довольно спорны
Послание Владимира Путина Федеральному собранию традиционно не обошлось без раздела о сельском хозяйстве. Президент отметил успехи в экспорте продовольствия, который в 2018 году достиг рекордных $26 млрд. Один из ключевых факторов — лидерство России на мировом рынке пшеницы и рост цен на большинство видов сельхозсырья в мире в 2018 году.

Путин напомнил, что в 2024 году экспорт должен увеличиться до $45 млрд. Эта цель зафиксирована в прошлогоднем майском указе. Достичь ее, видимо, должен помочь национальный «защищенный зеленый продуктовый бренд», который Путин поручил запустить правительству.

Вероятно, речь идет о запуске российских марок органической продукции. Такая работа уже ведется Минсельхозом, который в 2019 году планирует представить марку и реестр производителей органической продукции. Закон, дающий определение органической продукции и описывающий требования к ней, уже принят и вступит в силу с 2020 года.

Зачем нужен зеленый бренд

Этот шаг напрашивался давно. Производитель, готовый заняться органическим бизнесом, должен иметь возможность защитить свою продукцию и обосновать в глазах потребителя более высокий ценник. Ведь производство органической продукции в большинстве случаев означает отказ от химической защиты растений и удобрений, многих ветеринарных препаратов, ведет к значительному увеличению доли ручного труда и, как следствие, к заметному росту себестоимости.

Потребитель же, готовый переплачивать за более чистую, по его мнению, еду, должен быть уверен, что он не просто платит за налепленную наклейку «органик».

Да и сам мировой рынок органической продукции растет. По данным исследовательской организации Ecovia Intelligence, в 2017 году его объем достиг €92 млрд, увеличившись за последние десять лет примерно в 2,5 раза. Почему бы и России не поучаствовать в дележе этого пирога?

Ресурсы есть

Природные ресурсы для развития органического бизнеса в России есть. Автор сам несколько лет с энтузиазмом изучал возможность запуска производства органического зерна и масличных. Один из ключевых факторов — наличие значительных наделов земли, которые в регионах, стоящих в стороне от активного развития сельского хозяйства, все еще можно купить за символическую сумму.

Серьезный плюс — наличие значительных необрабатываемых земельных наделов. Во многих случаях они по умолчанию могут претендовать на статус органических: никаких удобрений там давно не использовалось. Для традиционного сельского хозяйства необходимость периода «конверсии», когда ферма переходит в статус органической, — серьезная проблема. В течение нескольких лет фермер уже должен придерживаться новых жестких требований, но не может продавать свою продукцию как органическую из-за отсутствия сертификации.

Но и вопросов немало

Однако рассчитывать на то, что «органический» путь станет основным для российского сельского хозяйства, сложно. Во-первых, в большинстве случаев спрос на органическое и прочее премиальное продовольствие в первую очередь предъявляет внутренний рынок, а лишь во вторую — экспортный. Рассчитывать, что российский потребитель начнет массово переходить на дорогую «органику», не приходится. Доходы населения неуклонно снижаются пять лет подряд.

По поводу экспорта тоже есть серьезные вопросы. Ключевые рынки — это США (более 40% всего мирового рынка) и ЕС, отношения с которыми неуклонно продолжают ухудшаться. В число крупных рынков входит и Китай, однако строить стратегию с прицелом на одну страну не лучшая идея.

Выскажем сомнение и в том, что российская сертификация будет признана крупными потребителями. Например, Китай требует пройти сертификацию по собственным правилам, свои правила у ЕС и США.

Да и степень природной чистоты России не столь высока, как может казаться чиновникам. В рейтинге экологической эффективности Environmental Performance Index Россия занимает лишь 52-е место — после Венесуэлы и Польши. Первые 16 мест в рейтинге у европейских стран.

Не стоит считать, что российское продовольствие может восприниматься как премиальное только из-за официального запрета выращивания ГМО-культур. По факту это мало что значит, например США — крупнейший производитель «органики» и крупнейший производитель ГМО-культур в мире.

Туманные перспективы

Нельзя исключать, что через десяток лет популярность зеленых продуктов снизится. Сейчас ключевые причины выбора «органики» — беспокойство за качество продовольствия и желание покупать продукцию, произведенную без ущерба для природы.

Но однозначно согласиться с утверждением, что «органическое продовольствие в целом более качественное, чем обычное», непросто. Проблема в том, что на органических фермах сложно контролировать безопасность всего производственного процесса из-за их малого размера и большого количества ручного труда.

Положительное влияние на природу — дискуссионный вопрос, во всяком случае в мировом масштабе. Органическое сельское хозяйство, с одной стороны, ведет к улучшению качества почв и росту биоразнообразия. С другой — оно требует в целом заметно больше земли и труда на единицу продукции.

Представление о непременно выдающемся вкусе органических продуктов хотя бы отчасти связано с потребительской логикой «дорогое — значит вкусное». Объективных исследований, подтверждающих это, найти не удалось.

И в дальнейшем у обычного продовольствия будут премиальные альтернативы, однако это не обязательно будет «органика». Не нравятся большие фабрики-фермы и условия содержания животных? Купите мясо от животного свободного содержания (free-range). Страдаете от непереносимости глютена? В недалеком будущем вы сможете купить пасту из пшеницы без глютена. И органический статус она получить, скорее всего, не сможет, так как будет выведена с помощью генной инженерии по методу CRISPR.

Боковой сюжет

Развитие производства «органики» в России — неплохая идея, которая поможет заработать честным производителям, а потребителям добавит уверенности в том, что они переплачивают не просто так.

Но, скорее всего, даже в долгосрочной перспективе производство зеленого продовольствия и в России, и в мире останется нишевым бизнесом. Например, крупнейший мировой производитель «органики», США, отводит под нее всего лишь 1% от общей площади сельхозземель. Не стоит рассчитывать, что зеленое продовольствие станет основным драйвером развития российского сельского хозяйства и аграрного экспорта.

В прошлом году автор колонки писал: «Производи больше, продавай дальше — вот что должно быть основным лозунгом для развивающейся, огромной и не очень богатой страны». Эта рекомендация остается актуальной, России нужно сконцентрироваться на росте выпуска продовольствия по конкурентным ценам, а не на поиске особого «зеленого» пути.

Об авторах

Андрей Сизов
директор аналитического центра «СовЭкон»

Подробнее на РБК:
pro.rbc.ru/news/5c756dfe9a79478179a0ac5f

Почему аграриям выгодно выращивать органическую продукцию

Пищевая промышленность
Рынок органических продуктов растет в разы быстрее, чем остальной фуд-ретейл. О том, почему аграриям выгодно развивать органический сегмент, несмотря на высокие риски, рассказали в компании SBS Consulting

К 2020 году мировой рынок органической продукции вырастет на 16% и составит €143 млрд, говорится в отчете SBS Consulting. По словам экспертов, рост потребления органической продукции в два раза превышает темпы роста продовольственного рынка в целом. С полной версией исследования можно ознакомиться в виджете в конце статьи.

Принцип органического земледелия подразумевает удобрение земли, борьбу с сорняками и вредителями исключительно натуральными веществами и методами. Также органическое земледелие подразумевает отказ от выращивания генетически модифицированных видов.

Краткие выводы исследования

Лидер среди стран по потреблению органической продукции — США — занимает около 43% рынка. В пятерку лидеров также входят Германия (11%), Франция (9%), Китай (8%) и Канада (3%). На эти страны приходится более 70% рынка органической продукции в мире.

Лидерами по объему потребления на душу населения считаются страны Евросоюза. Именно здесь люди стремятся добавлять в рацион здоровые продукты и готовы за это переплачивать — аналогичный товар, произведенный традиционным способом, на 30–40% дешевле. По словам экспертов, потребление еще далеко от насыщения, этот рынок будет расти, так как себестоимость органической продукции будет снижаться.

Почему органика выгодна для российских аграриев

Спрос на органическую продукцию в разы превышает предложение. Благодаря этому поддерживается и высокая премия к цене: в России она достигает 300%.

В России спрос на органическую продукцию растет быстрее общемирового — на 23% в год. Несмотря на такие темпы, на долю органик-продукции в России приходится пока только 0,1% всего продовольственного рынка страны. Как отмечается в исследовании, только 1% россиян покупают органические фрукты и овощи. Эксперты ожидают дальнейшего роста этого сегмента.

Развитие органического земледелия может быть выгодно российским предприятиям благодаря следующим факторам:

Органическая продукция обладает высокой маржинальностью
В России низкая стоимость трудовых ресурсов. Благодаря этому отечественные производители могут быть высококонкурентны на международных рынках
В России представлено большое количество недорогих удобрений
Логистически Россия находится намного ближе к рынку Европы, чем Китай
Россия обладает высоким экспортным потенциалом — уже сейчас каждый третий производитель является экспортером
Что сдерживает развитие органического земледелия

Высокие риски, связанные с зависимостью урожая от природных условий
Массовый спрос на более дорогую продукцию локализован только в развитых странах
Необходимость в инвестициях. Для органического земледелия необходимы другие навыки работы сотрудников и другая техника.
Нехватка семян и посадочных материалов. В России доля импортных семян для органики составляет 30–90%.
Нехватка квалифицированных кадров.
Слабая поддержка со стороны государства.
До 2010 года главным фактором, ограничивающим развитие рынка, был низкий темп ввода земель под органическое земледелие — их просто не было. К 2017 году уже 1,4% всех мировых пашень было отдано под органическое земледелие. В ряде стран доля таких земель достигает 10% от всех сельхозугодий.

Бактерии, броматы, картофельная палочка – чем потчуют покупателей хлебопеки

Автономная некоммерческая организация «Российская система качества» («Роскачество») опубликовала результаты любопытного исследования. Ее специалисты проверили 176 нарезных батонов из всех уголков России – и обнаружили немало интересного.

Всего 14 «нарезных» заслужили Знак качества, то есть соответствуют самым строгим, опережающим требованиям, 42 имеют просто повышенное качество, 94 – просто качественный товар, соответствующий ГОСТу, а еще 25 батонов изготовлены с нарушениями. Казалось бы, что можно нарушить в простейшем процессе приготовления хлеба, доступном любой мало-мальски продвинутой домохозяйке? Оказывается, практически все. Причем цена хлеба, варьировавшаяся от 12,4 до 66 рублей (привет солнечному Сахалину), практически не влияла на качество.

— В 10 батонах найдено повышенное количество бактерий. Это не то чтобы страшно, но свидетельствует о нарушениях технологического процесса. Для здоровья человека данные бактерии безвредны.

— В трех батонах из Новосибирской области обнаружено заболевание исходной пшеницы – картофельная палочка, причем продукция двух хлебокомбинатов буквально воняла ею. По всей видимости, зараженную муку производители купили в одном и том же месте – в Китае или Казахстане. Картофельная болезнь сама по себе для человека не опасна, но есть такой хлеб, конечно, не стоит. О грубых нарушениях инспекторы сообщили в соответствующие органы.

— Зачастую в хлебе превышена зольность, в первую очередь это относится к сибирским батонам, изготовленным, опять же, из импортной муки. Под зольностью понимают количество частичек оболочки зерна; в муке высшего сорта таких частичек вообще практически не должно быть. И если производитель пишет, что хлеб изготовлен из лучшей муки, а зольность при этом превышена, значит, мука, скорее всего, была первого, а не высшего сорта. Стало быть, кто-то лжет – или производитель муки, или хлебокомбинат. Чаще всего такой обман потребителя встречается в Сибирском федеральном округе. Ну а если на упаковке написано, что мука первого сорта, претензий нет.

— Люди хотят, чтобы белый хлеб был белым. Но настоящая мука не дает нужного цвета, и тогда применяются так называемые улучшители. В том числе с использованием химических отбеливателей. Закупают их за границей, причем зарубежные производители далеко не всегда полностью сообщают состав своих смесей. Скажем, иногда применяются запрещенные в Европе (как пищевая добавка) броматы – впрочем, в контрольных батонах (кроме семи) обнаружены лишь остаточные следы этих опасных канцерогенов. Еще в двух случаях зафиксировано повышенное (в 11 и 14 раз!) содержание семикарбазида. Батоны с броматами и семикарбазидом выглядят куда аппетитнее натуральных, вот только человеческому организму такие добавки противопоказаны.

— Представьте, в хлебе бывают консерванты – а как иначе он мог храниться по 10 суток и более? Вполне легально можно использовать для этих целей сорбиновую кислоту. Впрочем, в контрольных образцах она почти не найдена – только девять торговых марок попались на этом, причем содержание кислоты крайне мало: она, видимо, не добавлялась в хлеб сознательно, а попала туда вместе с маргарином.

— Да, при приготовлении хлеба используются жиры, чаще всего маргарин, реже — подсолнечное масло. Отклонения от требований к жирности хлеба встречаются в обе стороны; впрочем, ничего трагичного в этом нет.

— Иногда нас просто обвешивают. В Томской области батон оказался аж на 30 граммов легче заявленного веса, в Рязанской — на 20, в Тюменской — на 16.
Марина Алексеенко, менеджер-технолог Российской гильдии пекарей и кондитеров, объяснила Царьграду, зачем хлебозаводы пытаются обойти закон:

Вообще-то состояние нашего хлеба неплохое, 90–99% производителей соблюдают ГОСТ. Конечно, кто-то использует добавки, иногда с нарушениями. Добавки продлевают свежесть, увеличивают объем. Но запрещенные в Европе броматы – дешевые, а ферментативные добавки, основанные на ферменте пшеницы – дорогие. Есть еще один момент: применение добавок – это неуверенность производителя в пшенице, неуверенность в муке. Если неизвестно, какого качества мука (или, напротив, известно, что не слишком высокого), на хлебозаводе подстраховываются добавками, улучшителями».

При этом она отметила, что «вся прелесть хлебопечения заключается в том, что почти вся гадость, извините за выражение, умирает в процессе хлебопечения, при 200–220 градусах Цельсия. Конечно, какая-то совсем уж ядовитая химия может сохраниться и потом повлиять на здоровье человека, но это редкие исключения».

Алексеенко считает, что в вопросе качества хлеба стоит доверять скорее маленьким частным пекарням, нежели крупным производителям. «Спасибо Роскачеству, которое обязало всех производителей писать правду на своих ценниках. И так как маленькие пекарни борются за место под солнцем, они, естественно, смотрят за качеством. Но у них и товар чаще всего более дорогой», — подытожила она.
Но продукция именно небольших пекарен не вошла в исследовательскую базу Роскачества. Специалист организации Мария-Марта Галичева заявила Царьграду:

В случае с небрендированным хлебом ситуация сложная, потому что потребитель не сможет его идентифицировать. Поэтому мы брали те торговые марки, которые продаются в федеральных торговых сетях, в местных больших магазинах, вообще в крупных торговых точках».

Интересно, что больше всего замечаний к продукции, изготовленной в Москве и Московской области. И это, как ни странно, вполне логично. Затраты на производство здесь особенно велики (аренда, зарплата, внимание контрольных органов), а розничная цена полуофициально контролируется государством. И чтобы не оказаться в минусе, производители почти вынуждены идти на различные уловки. Это подтверждает и президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский:

Все упирается в экономику. У нас цены на хлеб остаются на крайне низком уровне, одном из самых низких в мире. Может быть, только Египет продает хлеб еще дешевле, но у них это завязано на субсидировании, государственный бюджет поддерживает хлебопечение и, соответственно, обеспечивает дешевыми мукой, сырьем и материалами. У нас этого нет, а цены на хлеб трамбуются на всех уровнях власти – это важный аспект социальной политики. В итоге хлебопекам приходится жертвовать качеством – экономить на сырье, материалах. Купил плохую муку, добавил добавочек – отсюда ноги и растут».

Зерно российское, мука турецкая

Экономика российского хлеба вообще заслуживает отдельного разговора. Минсельхоз все последние годы публикует победные реляции по рекордным урожаям зерновых и рекордному экспорту. Однако мало кто знает, что завоевать часть мирового рынка нам удалось практически демпингом – мы гоним за рубеж очень дешевое зерно. Обвал рубля в конце 2014 года просто сделал Россию поставщиком-мечтой.

Но зерно – это самый простой, первичный продукт производства, такой же, как сырая нефть, живая рыба, необработанная древесина (стволы деревьев). Чем глубже переработка продукта, тем больше прибавленной стоимости остается в стране. Можно продавать сырую нефть, можно очищенную, а можно и бензин. Можно отгружать просто зерно, а можно муку и даже хлебобулочные изделия.

Но мы с вами, к сожалению, построили страну победившего сырья. Мы покупаем за рубежом бензин, сделанный из нашей нефти, консервы, приготовленные из нашей рыбы, и муку, смолотую из нашего зерна. Практически вся мука за Уралом – привозная, казахстанская или китайская. И ее качество может быть, скажем так, любым – каждый контейнер на анализ не возьмешь.

Впрочем, и к нашей муке есть вопросы. Зарубежные партнеры России весьма привередливы, они за свои копейки требуют только лучшее зерно. В результате пшеница высоких сортов уходит на экспорт, тогда как своим производителям остается что похуже. В Российском зерновом союзе не раз констатировали, что порой при выпечке хлеба используется мука из фуражной пшеницы, которую вообще-то выращивают на корм скоту.

Знаете, кто продает больше всего муки на мировом рынке? Турция, которая сама почти не выращивает пшеницу. Свои 25% мирового оборота турки держат во многом за счет российского зерна. В 2016 году они закупили за рубежом пшеницы на 892 млн долларов, причем более 55% по цене (значит, по объему и того больше) – в России. Они использовали значительную часть этого зерна для собственных нужд, а часть перепродали за границу в виде муки, заработав на этом 1,08 млрд долларов. Второй в мире экспортер муки – Казахстан: казахи почему-то не стесняются перерабатывать свое и купленное в России зерно. Доля России видна под микроскопом: 1,7% мирового рынка. Не лучше складывается для нас ситуация с крупами (около 2% рынка) и готовыми хлебобулочными изделиями (1,1%).

Понятно, что это достаточно компактные и высококонкурентные рынки, пробиться на которые довольно сложно, но складывается ощущение, что мы даже не стараемся. Организовать в России производство, дать людям работу, получать больше прибыли? Оставьте, мы лучше засеем новые территории и продадим еще больше зерна. Хотя в масштабах российской экономики получаемые от зернового экспорта 4–5 миллиардов долларов в год – деньги не слишком заметные, тем более что маржа у наших продаж, повторимся, минимальна.

Издержки такого подхода и чувствуют жители Сибири и Дальнего Востока, вынужденные покупать дорогой хлеб из низкокачественной импортной муки.

Что-то есть в этом нездоровое, причем не столько в хлебе (первый и даже второй сорт муки – не брак), сколько во взглядах на жизнь. Нас медленно, но очень верно затягивает в свою трясину потребительское, сырьевое отношение и к ресурсам, и друг к другу.

Можно ли быстро заработать миллион на дальневосточном гектаре

Мне предложили помочь «оформить „дальневосточный гектар“ и продать его за миллион руб­лей». Реклама настойчиво сыпалась на рабочий компьютер и не обратить на нее внимания я не смогла. Миллион, конечно, хотелось. А кому не хочется?

Перешла по ссылке и начала подозревать, что с заманчивым предложением что-то не так. Не требовалось никаких усилий. Некое потребительское общество (ПО) готово и помочь оформить гектар, и заняться созданием «ЭкоПарков» в Приморье и на Камчатке, которые принесут мне отличную прибыль. Только соглашайся и выбирай, какой из парков тебе больше нравится.

Помните сказку «Вовка в тридевятом царстве»? Когда главный герой хотел «только и делать, что ничего не делать» и пытался взять себе на службу двух молодцов из ларца? Я почувствовала себя героиней этой сказки.
Желающим участвовать в грандиозном проекте обещали дать консультацию по телефону. Звоню. Трубку взял мужчина. Подтвердил, что ПО предлагает своим пайщикам совместно создать два экопарка площадью по пять тысяч гектаров каждый. Вы еще не наш пайщик? Не проблема. Можно заключить договор, купить хотя бы один пай и смело объединяться с теми, кто строит экопарки. Как только они соберут заявки, будут просить сразу большой участок земли под проект. Мой «гектар» возьмут в качестве дополнительного пая.

Стоит отметить, что собеседник не уговаривал, не настаивал. Он только объяснял, в каком историческом событии мне выпал шанс поучаствовать. Даже уточнил, что я могу попробовать самостоятельно взять «гектар» и осваивать его:

— Но тогда вам придется ехать на Дальний Восток.

При этом мужчину совершенно не заинтересовало, откуда я звоню. Номер телефона самого потребительского общества был далеко не дальневосточный.

Для пущей убедительности собеседник упомянул о некой договоренности с Корпорациями развития Камчатского и Приморского краев. Это показалось интересным. И, чтобы выяснить, знают ли о существовании таких дружеских связей в самих корпорациях, редакция обратилась к ним с официальным запросом.

— Корпорации развития Приморского края ничего не известно о данном проекте, кроме того, что написано на официальном сайте организации, который мы посетили после вашего обращения. Никаких договоренностей с данной организацией нет, — ответила начальник отдела внешних связей корпорации София Коротина.

Фирма, предлагавшая обогатиться на «гектарах», похвасталась договоренностью с Корпорациями развития Камчатского и Приморского краев. В самих структурах об этой компании не слышали ничего
Похожее письмо прислали и с Камчатки за подписью руководителя ведомства Николая Пегина: «Информация о проекте создания экопарка „Камчатка“ в корпорации отсутствует. Компания в корпорацию не обращалась, материалы по данному проекту не направляла, и, как следствие, никакие переговоры, соглашения и прочие договорные отношения с указанной компанией не выстраивались».

В корпорациях также напомнили, что их основная задача — сопровождение и реализация инвестиционных проектов. Программой «Дальневосточный гектар» занимаются в Агентстве по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке. Как и следовало ожидать, в агентстве о подобном проекте тоже не слышали.

Я поинтересовалась, существуют ли вообще в Приморье и на Камчатке подходящие по размерам площадки? Ведь земли под проект в регионах предусмотрено выделить немало. Как ответили в АРЧК ДВ, действительно, сейчас доступно 2,9 миллиона гектаров в Приморском крае и 16,8 — в Камчатском. Однако задача состоит не только в том, чтобы найти пять тысяч свободных гектаров, но и в том, чтобы они оказались рядом.

Если обратиться к Федеральной информационной системе «НаДальнийВосток.РФ», с помощью которой граждане выбирают себе участки, можно увидеть, что на карте существуют «серые» зоны, которые под гектар брать нельзя. На остальной территории есть земли, стоящие на кадастровом учете. Получить большой цельный участок с единым назначением юридически сложно. А если говорить о территории в пять тысяч гектаров, это абсолютно невозможно, учитывая имеющееся в законе о «дальневосточном гектаре» ограничение количества участников коллективного заявления (не более десяти человек).

Кстати
После обращения "РГ" специалисты АРЧК ДВ решили изучить сайт потребительского общества и обратили внимание, что проект общества по ряду параметров не соответствует законодательству РФ.

— «Дальневосточный гектар» предоставляется на пятилетний срок в безвозмездное пользование. До его истечения получатель не имеет права распоряжаться участком. Несмотря на запрет, ПО предлагает участникам программы заключить договор, согласно которому они передают в паевой фонд дополнительные взносы стоимостью в миллион рублей в форме имущественного права на «дальневосточный гектар», — отметили в службе коммуникаций агентства. — После оформления участка в собственность гражданин будет обязан передать землю в аренду ПО на 49 лет. Это по своей правовой природе является предварительным договором, обязательным для исполнения гражданином, подписавшим указанное соглашение. Кроме того, ПО обещает оплачивать земельный налог. Это противоречит Налоговому кодексу РФ, согласно ему налогоплательщиком является собственник земельного участка. Еще одно несоответствие законодательству — форма подачи заявлений группой из 100 человек. Оформить заявление на участок по программе «Дальневосточный гектар» можно группой до десяти человек.

Справка: 1 рубль = 5,91 тг.

Текст: Дина Непомнящая (ДФО)

Что такое агропромышленный комплекс

АПК – это крупнейший межотраслевой комплекс, объединяющий несколько отраслей экономики, направленных на производство и переработку сельскохозяйственного сырья и получение из этого сырья продукции, доводимой до конечного потребителя.
Основной задачей агропромышленного комплекса является обеспечение населения страны продовольствием и промышленности сырьем. Экономический эффект достигается благодаря удачному расположению и взаимодействию предприятий.

Главное звено агропромышленного комплекса – это сельское хозяйство.

На основе продукции сельскохозяйственных предприятий работают заводы и фабрики пищевой и легкой промышленности.

В свою очередь сельскохозяйственные предприятия получают средства производства от предприятий сельскохозяйственного машиностроения и сельхозхимии. Важной и обязательной составляющей АПК являются предприятия энергетики и инфраструктуры.

Сам агропромышленный комплекс можно разделить на на 3 направления:

▪ Элементарный – представляет собой само сельхозпредприятие и неподалеку расположенное предприятие по переработке его продукции.

▪ Специализированный. Сюда включены ряд предприятий сельскохозяйственной направленности и компании, занимающиеся переработкой их продукции в каком-то одном направлении на определенной территории.

▪ Интегральный. Здесь имеется в виду объединение аграрных предприятий и компаний по переработке их продукции в каком-то одном регионе.

Три звена Агропромышленного комплекса

1-е звено включает в себя отрасли, обслуживающие сельское хозяйство России, например, сельскохозяйственное машиностроение, основная химия, селекция, мелиорация.

2-е звено включает в себя сельское хозяйство, а именно: земледелие и животноводство. Примерами отраслей являются растениеводство, виноградарство, рыболовство, овцеводство, пчеловодство.

3-е звено включает в себя отрасли, перерабатывающие сельскохозяйственную продукцию, например, пищевая промышленность, сахарная промышленность, легкая, или текстильная промышленность, торговля.

Отметим, что в настоящее время определяющее значение для развития Агропромышленного комплекса России имеют 1-е звено – поскольку оно способствует механизации сельского хозяйства и повышению его эффективности; и 3-е – поскольку оно способствует лучшей сохранности продукции (известно, например, что только потери зерна у нас составляют примерно столько же, сколько мы его закупаем за границей).

Производственно-экономическая система Агропромышленного комплекса

Производственно-экономическая система агропромышленного комплекса подразделяется на 3 основные сферы.

1-я сфера включает отрасли промышленности, обеспечивающие агропромышленного комплекса средствами производства: тракторное и сельскохозяйственное машиностроение, машиностроение для пищевой и легкой промышленности, производство минеральных удобрений и химических средств защиты растений, ремонт оборудования и техники, сельскохозяйственное строительство.

Эта сфера, по существу, определяет индустриализацию и интенсификацию производства как в сельском хозяйстве, так и в других отраслях агропромышленного комплекса. На ее долю приходится около 10% конечного продукта и 15% основных производственных фондов, 20% численности работников агропромышленного комплекса.
2-я сфера представлена сельским хозяйством и является центральным звеном агропромышленного комплекса. Сельское хозяйство получает производственные ресурсы от 80 отраслей и поставляет продукцию в 60 отраслей. Каждый работник сельскохозяйственного производства обеспечивает за его пределами занятость еще пяти человек. В данной сфере производится почти 50% конечного продукта, сосредоточено около 65% основных производственных фондов и 60% численности работников агропромышленного комплекса.

3-я сфера включает совокупность отраслей и предприятий, обеспечивающих заготовку, транспортировку, хранение, переработку сельскохозяйственного сырья, а также реализацию конечной продукции. Она охватывает пищевую (пищевкусовую, молочную и мясную) и комбикормовую промышленность. На долю этой сферы приходится 40% общего объема конечной продукции, 20% всех основных производственных фондов и численности работников агропромышленного комплекса.

Одно из главных условий динамичного развития агропромышленного комплекса –пропорциональность, сбалансированность всех трех сфер. По вкладу в стоимость конечного продукта каждой сферы судят о сложившихся пропорциях в структуре агропромышленного комплекса. В экономически развитых странах основная часть стоимости конечного продукта создается в 3-й сфере (например, в США она дает до 80% розничной стоимости продукции).

Наибольшая доля конечной продукции создается в продовольственном комплексе агропромышленного комплекса, состоящем из 8 подкомплексов: зернопродуктовый, картофелепродуктовый, свеклосахарный, плодоовощеконсервный, виноградно-винодельческий, мясной, молочный, масложировой. Ведущие – зернопродуктовый, мясной и молочный сектора, на их долю приходится более 75% производства всей продукции сельского хозяйства, около 85% основных производственных фондов и почти 80% численности работников.

В качестве сырья легкая, пищевая, комбикормовая и другие отрасли используют более 50% производимой сельскохозяйственной продукции. В свою очередь, доля потребления промышленной продукции в структуре затрат сельского хозяйства достигает 40%.

Социально-демографические и экономические факторы

Население определяет спрос на продукцию сельского хозяйства. В одних регионах и странах традиции потребления могут существенно отличаться от других. Производство нуждается в трудовых ресурсах, которые в разных областях отличаются и определяются навыками коренного населения. К числу трудоемких относят овощеводство, производство технических культур, некоторые виды животноводства. Использование квалифицированных сотрудников позволяет сократить издержки и повысить выход продукции.

Экономические факторы, влияющие на агропромышленный комплекс, следующие:

▪ Расположение хозяйств по отношению к потенциальным потребителям;

▪ Наличие необходимой инфраструктуры;

▪ Использование достижений науки и техники;

▪ Близость производителя к другим сферам агропромышленного комплекса;

При расположении предприятий агропромышленного комплекса стараются учитывать все указанные факторы. Это позволит оптимизировать их работу.

Основные направления агропродовольственной политики

Аграрная политика сегодня направлена на создание эффективной и устойчивой системы, которая сможет обеспечить граждан продовольственными товарами, а заводы – сырьем.

Это необходимо сделать для того, чтобы повысить доходы населения, занятого в агропромышленном комплексе, обеспечить продовольственную безопасность России и улучшить качество жизни в деревне.

К основным направлениям агропродовольственной политики относятся следующие мероприятия:

▪ развитие законодательства, направленного на обеспечение необходимых экономических, правовых и организационных условий для аграрных преобразований, стабилизации и развития агропромышленного производства;

▪ формирование межотраслевых отношений сельского хозяйства с другими отраслями экономики;

▪ использование стабильной, гибкой и системной государственной поддержки;

▪ обеспечение восприимчивости отраслей агропромышленного комплекса к научно-техническим достижениям;

▪ увеличение доходности сельскохозяйственных товаропроизводителей;

▪ организацию доступной системы краткосрочного и долгосрочного кредитования;

▪ восстановление инвестиционной активности, как через рыночные рычаги регулирования, так и на основе усиления роли государства;

▪ восстановление фундаментальной аграрной науки;

▪ формирование и проведение инновационных программ;

▪ развитие информационных систем в агропромышленном комплексе;

▪ развитие вертикальной и горизонтальной кооперации;

▪ повышение уровня доходов сельскохозяйственных товаропроизводителей;

▪ создание рабочих мест в сельской местности, в том числе за счет развития несельскохозяйственной деятельности.

Русская мукА или мУка. России далеко до лидерства в экспорте муки

Номенклатура сырья, производимого и вывозимого из России, не ограничивается только углеводородами. Не меньшую роль в структуре экспорта играет золото полей. Этот процесс вроде бы должен идти только на пользу стране, однако ситуация не так проста, как представляется на первый взгляд. Большая протяженность сельхозземель и колоссальная разница в климатических условиях формируют очень динамичную ситуацию на зерновом рынке. Годы рекордных урожаев сменяются региональными коллапсами. Слабая предсказуемость рыночных условий и давление внешних факторов создают местами избыточное давление на переработчиков зерновых, которые, в свою очередь, передают свою неустойчивость клиентам, а те — каждому потребителю. Можем ли мы совместными усилиями изменить ситуацию? Есть ли в мире страны, экспортирующие продукты переработки, а не сельскохозяйственное сырье, можем ли мы адаптировать их опыт?

В качестве примера рассмотрим экспорт муки как продукта переработки пшеницы. Несмотря на общий рост, на внешних рынках мы занимаем менее 2%, уступая лидерство Турции, Украине и Казахстану. За 2017 год Россия экспортировала лишь 202 тыс. т. Это менее 2% общего объема производимой в стране муки (по данным Росстата, производство муки в РФ составляет 9 млн т в год). Лидирует на рынке Турция (3,6 млн т за 2017 год). Успех этой страны обеспечен совместными действиями сельхозпроизводителей, переработчиков, экспортеров и государства в лице Турецкого комитета по зерновым, направленными на максимизацию общей выгоды всех участников. Первая группа мер, реализуемых совместно, направлена на балансировку рынков сырья: с одной стороны, выдаются сельхозкредиты, страхуются посевы, с другой — субсидируются перевозки сырья до мест переработки и экспортных операций, а также предоставляется компенсация экспортерам до уровня экспортного паритета.

Вторая группа мер направлена на продвижение продукции на межгосударственном уровне и помимо участия в выставках включает помощь в анализе рынков сбыта и формирование устойчивых связей с иностранными партнерами. С разной степенью участия государства аналогичные совместные действия реализуются в Казахстане и на Украине.

В России пока сделан лишь первый шаг. Создана Ассоциация экспортеров муки из пяти крупнейших участников экспорта зерновых, на долю которых приходится около 80% российского экспорта муки. Реализация дальнейших мер и использование турецкого и другого иностранного опыта будут способствовать наращиванию объемов экспорта продукции высокой добавленной стоимости до 2 млн т и дадут возможность заработать дополнительно $1 млрд экспортной выручки.

Елена Мамичева, административный директор ОАО «Ленинградский комбинат хлебопродуктов им. С.М. Кирова»

Известный уральский фермер Василий Мельниченко — о реальной политике государства на селе

К сегодняшнему дню, 15 мая, по поручению главы правительства Дмитрия Медведева должен быть разработан механизм легализации личных подсобных хозяйств (ЛПХ). В числе предложений — обложить подворья профессиональным налогом. Инициатива снова вызвала споры, ведь доход от продажи излишков продукции личных хозяйств помогает селянам лишь подзаработать, вряд ли это можно назвать полноценным бизнесом. Своим мнением о проблемах села и фермерства, необходимости запретить ввоз хамона и сыра в ручной клади, а также о качестве продукции российских агрохолдингов в разговоре с Znak.com поделился известный на Урале и за его пределами фермер, председатель Федерального сельсовета Василий Мельниченко.

«Если больной ел это мясо, то он обязательно невосприимчив к антибиотикам»
— Поручение главы правительства Дмитрия Медведева подготовить предложения о механизмах легализации ЛПХ было адресовано Минфину, в руках которого — налоговое администрирование. Как вы думаете, будет ли достигнута цель и к чему это может привести?

— Любые новые налоги приводят к отказу людей работать. Потому что никакого смысла работать себе в убыток нет. Возможно, власть вообще преследует цель, чтобы ЛПХ прекратили производить какие-либо продукты. Это в итоге даст возможность сельскохозяйственным холдингам и торговым сетям увеличить свою прибыль. Если половину картофеля, а также значительную часть молока, мяса и других продуктов питания люди производят у себя в личных хозяйствах, то холдинги и сети недополучают прибыль. Другой причины облагать ЛПХ новым налогом я не вижу. Никакой нужды в этом нет, деньги с него мизерные. А среда для сельских жителей тем самым становится еще более некомфортной.

— Вы — фермер, то есть профессионально занимаетесь сельскохозяйственным производством и бизнесом. Скажите, чувствуете ли вы сами конкуренцию со стороны ЛПХ?

— ЛПХ для фермеров очень дружественные структуры. Если я, например, буду держать свиноматок, то ЛПХ будут покупать у меня каждую весну поросят для откорма. Или, если я как фермер буду производить зерно, то ЛПХ будут единственными покупателями моей продукции. То есть мы сосуществуем в очень выгодных друг для друга условиях.

— С этого года в шести регионах ввели похожий налог на самозанятых. Но большинство самозанятых это приглашение выйти из тени пока просто проигнорировали. Есть ли возможность у ЛПХ остаться в этой тени и не платить ничего государству?

— Я вспоминаю времена, когда в России люди прятали корову в лесу, чтобы не отдать ее государству, потому что она была для них последней кормилицей. Видимо, те времена возвращаются. Но, надеюсь, у людей смекалка осталась, будут как-то прятаться и от нынешней власти. Но это, конечно, не выход. Много не спрячешь. Скорее всего, люди постепенно перестанут держать личные подсобные хозяйства.

Посмотрите, как государство уже успешно ликвидировало свиноводство в ЛПХ. Скота там стало в два-три раза меньше. Это было сделано в интересах агрохолдингов.
Причем мы не увидели большого сопротивления людей, то есть они смирились. Так что, я думаю, власть уверена, что и в данном случае люди смирятся.

— А почему вы считаете, что сокращение ЛПХ — это плохо? Разве продукты не должны проходить различные проверки, соответствовать различным стандартам? Мало ли что там выращивают в этих ЛПХ?

— Вообще-то это должно быть выбором самих граждан. Если кто-то не хочет держать скотину или кто-то не хочет покупать мясо у частника, то он может этого не делать. Кому-то нравится держать ЛПХ, для кого-то это реальный способ прокормиться и немного заработать. К тому же, человек, который выращивает овощи и скотину для себя, рассчитывает, что она в любом случае будет выше качеством, чем в торговых сетях. Он знает, какие удобрения он применял, чем кормил. Так что я не вижу рациональной причины в ликвидации личных подсобных хозяйств. Но кто-то на самом верху подкинул чиновникам эту идею, и вот уже дело идет к разработке нового налога.

— Кто это может быть, как вы думаете?

В Минсельхозе разъяснили содержание правок в закон о ввозе хамона из-за границы
— Это в том числе выгодно и самому государству. Потому что, если начнут исчезать ЛПХ, это ускорит исчезновение самого села: старшее поколение умирает, а младшее оттуда уезжает. Государству больше не нужно будет содержать там дороги, тянуть туда линии электропередач, проводить в села газ, строить переправы, мосты, ФАПы, школы и так далее.

Но самое главное — выигрывают крупные агрохолдинги. Если вы летаете на самолетах, то заметили, как круто изменилось в худшую сторону качество питания на борту. Такую еду нельзя давать даже собакам. Конечно, это все делается так, чтобы люди постепенно привыкали и уже не замечали, что едят. Мы уже давно отвыкли от здорового мяса, яиц, молока.

В этих продуктах запредельное количество антибиотиков. Уже сегодня, когда человек попадает в реанимацию, медики в замешательстве, не знают, какой антибиотик ему дать.
Если больной ел мясо от кого-то из крупных производителей, он обязательно невосприимчив к определенным антибиотикам, которыми все время пичкают скот в этих агрокомплексах. Это страшная угроза. Даже глава Россельхознадзора говорит, что пришло время разукрупнять большие молочные и мясные комплексы. Но мы видим, что дело идет к сокращению мелких хозяйств на селе — то есть процесс обратный.

— Тогда что вы думаете по поводу органического сельского хозяйства? Закон о его развитии был принят в прошлом году. Разве это не стремление накормить россиян здоровой пищей?

— Этот закон мертворожденный, он никакой существенной роли не сыграет. Это просто подражание европейским странам и не более. Я уверен, что под видом органики нам будут продавать ту же ерунду, которую производят агрохолдинги. В ЛПХ и в фермерских хозяйствах как раз всегда занимались производством органических продуктов питания. Но, как видите, их хотят подкосить. Тогда зачем этот закон нужен?

— Он нужен, чтобы стандартизировать и промаркировать органическую продукцию. Чтобы производители не могли обманывать покупателя.

— Вы знаете, у нас некоторые продукты называются маслом, сметаной и творогом. Но все проверки, которые проводит Роспотребнадзор, показывают: от 50 до 90% того, что нам продают как масло, сметану и творог на полках магазинов, являются фальсификатом.

«От того, что польские продукты давят бульдозерами, мне лучше не становится. Это показуха»
— В этом году исполнилось пять лет западным санкциям и введенным в ответ Россией продуктовым эмбарго. Как вы оцениваете, стала ли защита отечественного сельхозпроизводителя эффективной?

— Я считаю это глупостью, и мне обидно за государственных мужей, что они принимают и реализуют такие решения. Мне как фермеру западные продукты ничем не мешают. До 2014 года я получал нормальную прибыль. И продолжал бы получать, но цена на дизельное топливо и электроэнергию стала расти. К сегодняшнему дню она увеличилась уже в два раза. Если бы были доступные кредиты на развитие, то я бы охотно конкурировал с качественной польской продукцией. Я бы сделал продукты не хуже качеством, но зато дешевле. А от того, что польские продукты давят бульдозерами, мне лучше не становится. Это не более чем показуха, к защите интересов российских фермеров это не имеет отношения.

Я хочу довести до россиян цифру. В России дефицит нормы потребления молока составляет 20 млн тонн в год. Максимум, 1–2 млн тонн ввозит Белоруссия. Вы понимаете, что мы едим из магазина не молоко, а молокосодержащие продукты? Знаете, что в стране просто не хватает коров? А какое может быть молоко без коров? Не понимаю, о каком импортозамещении здесь можно вообще говорить. И как уничтожение зарубежных сыров и прочей молочки отразится на качестве продукции? Да никак не отразится. Проблемы совсем в другой плоскости лежат.

— Но ведь за пять лет у нас действительно появились свои сыроварни. Речь идет не о массовом производстве, а именно о малом бизнесе. Вроде бы, они делают качественные сыры. Вспоминается пример фермера Олега Сироты. Разве эмбарго не позволило подняться этому сегменту в России?

Власти отрицают родственные связи жены Дмитрия Медведева с руководством «Мираторга»
— А что им мешало делать хороший сыр до введения эмбарго? Поймите, мы и без всяких антисанкций должны делать качественные и доступные продукты питания. Это есть в поручениях президента. Я, кстати, однажды был на встрече с Путиным. И я ему так и сказал: Владимир Владимирович, вы зачем подписываете все эти дурацкие министерские программы? Давайте лучше выполним ваше поручение, где все конкретно написано. Я их поддерживаю. Возьмите поручение президента от 6 мая 2014 года по развитию сельских территорий. Если мы хотя бы приступили к их выполнению, сегодня бы не стоял вопрос борьбы с французским сыром, испанским хамоном и тому подобным. Сегодня бы мир стоял в очереди, чтобы купить у нас хорошие продукты питания. Мы, российские крестьяне, готовы это делать. Но нам нужно, чтобы государство было нашим партнером. А пока все наоборот. Вот опять придумывают налог на ЛПХ. Тысячи лет государство обирает крестьян в России. И ничего не меняется.

К сожалению, сегодня Россия, кроме горя и беды, мало что производит. Правда, в мире это не пользуется спросом.
Мы уже превратились в страну, которая боится зарубежной еды. А еще претендуем быть мировой державой. Это смешно.

— Недавно тема продуктового патриотизма прозвучала в интервью президента АПХ «Мираторг» Виктора Линника. Он поддержал предложение Национальной мясной ассоциации запретить в России частным лицам ввоз мясомолочной продукции из-за рубежа для личного употребления. А несогласных с этим он назвал «балаболами». Можно ли сказать, что в данном случае крупный бизнес защищает и мелкий тоже, то есть вас?

— Логика Линника понятна. Представьте, что вы держите магазин, а напротив в доме живет человек, который тоже держит магазин с такой же продукцией. Он всегда будет мечтать, чтобы вы разорились. Тогда все клиенты пойдут к нему и у него вырастет выручка. Это глупое предложение. Делай лучше и дешевле, и у тебя будут покупать. А чем активнее ты что-то запрещаешь, тем, наоборот, больше отторгаешь от себя и от своей продукции. Все же понимают, зачем ты предлагаешь такое.

— Минсельхоз поддерживает это предложение. И он мотивирует это ветеринарно-санитарными соображениями, опасаясь, что вместе с продуктами в страну могут прийти инфекции, угрожающие нашему животноводству. Разве не здравая инициатива?

— Нет, это инициатива неразумная. Я езжу по всей России. Больше инфекций, чем на наших фермах, вы нигде не найдете. У нас очень устаревшие фермы. Нам нужные новые. И при чем тут иностранцы? Им, наоборот, нужно сказать спасибо за то, что они нам еще продают сельхозпродукцию. Вот если они введут эмбарго, тогда с ними можно ссориться, сказать им: вы, что, совсем бессовестные?

Где в мире есть более качественная еда, чем в Европе? Никто не делает лучше, чем в Польше, Нидерландах, Швейцарии.
Я практик, и я вам скажу, что лучших семян картофеля и свеклы, чем в Нидерландах, нет ни в одной другой стране мира. Картофель получается просто сказка!

— Насколько остро стоит вопрос использования пальмового масла в российской сельхозпродукции? Чувствуют ли фермеры на себе конкурентное давление со стороны этого продукта? И как вы считаете, нужно ли бороться с пальмовым маслом?

— Я бы вообще прекратил что-то запрещать. Есть пальмовое масло, его ест весь мир. Если и у нас кто-то хочет его есть — пусть. Да, оно дешевле, но и продукция из него получается соответствующая. Задача бизнеса — получать прибыль. Если он получает прибыль больше на пальмовом масле, то он будет это делать. У нас законы это позволяют. Другое дело, что они, производители, всегда должны указывать на упаковке: здесь использовано пальмовое масло. А люди должны понимать, что это более дешевый, а значит, менее качественный и менее вкусный продукт.

Но вопрос не в этом. Давайте произведем в достатке такую продукцию, которая сможет обойтись без пальмового масла. И тогда тема уйдет сама. Частично пальмовое масло все равно будет использоваться, например в дешевом мороженом и печенье. А сейчас оно используется широко, главным образом, потому что мы не производим доступной и качественной еды в необходимом количестве.

«Все деньги снова уйдут агрохолдингам, зарегистрированным в офшорах»
— Вы ругаете государство. Но ведь Владимир Путин не раз заявлял о необходимости поддержки фермерства, о кооперации, которая позволит крестьянам снижать издержки и повышать качество. Что из заявленного реализуется?

— На моей памяти Владимир Владимирович минимум шесть-семь раз заявлял о необходимости развития кооперации малого бизнеса на селе и обо всем таком прочем. Его поручения очень хорошие, не спорю. Но если спросить чиновников в регионах, и особенно на местах, о том, почему не реализуются поручения президента, то все пожимают плечами. «Россельхозбанку» поручили развивать кооперацию на селе еще в 2006 году.

Но кооперации у нас как не было, так и нет. Многие среди фермеров в России вообще не понимают, зачем нужны кооперативы. У нас нет даже идеологии развития кооперации. Кто-то должен заниматься ее популяризацией.
Зато Польша за девять лет сделала у себя отменную кооперацию в сельском хозяйстве. Они смогли это сделать, потому что создали государственный банк по развитию сельских территорий. Правительство Польши заявило фермерам: кто вступает в кооператив, тот налоги не платит с объемом производства до 1,2 млн евро. Мало того, в рамках этой суммы фермер имеет право не отчитываться, он просто работает. Поэтому сегодня вся Европа ездит в Польшу за продуктами. Польские яблоки, колбаса, масло стали одними из лучших в Европе.

А вот пример маленькой Ирландии. Она имеет всего 150 тыс. фермеров. При этом ни одного Линника и Ткачева (бывший министр сельского хозяйства, крупный землевладелец. — Прим. Znak.com). Она меньше Ленинградской области, там всего 2 млн гектаров сельхозугодий. А по данным 2017 года, эта страна продала сельхозпродукции за рубеж на 17 млрд евро. Там 7 млн крупного рогатого скота, и они производят 1,1 тыс. литров молока на душу населения. А мы только 189.

— Прошел год как министром сельского хозяйства стал Дмитрий Патрушев, как можно оценить его деятельность?

Жительницу Зауралья посадили на 2,5 года за мошенничество с сельхозгрантами
— Министерство сельского хозяйства как минимум уже лет 15 работает неэффективно. Имея такие огромные рычаги влияния, можно было бы достигнуть гораздо больших результатов. Мы надеялись, что Патрушев именно на это пойдет. Он возьмет работать профессионалов, отладит финансовую систему. Но мы увидели, что деньги, предназначенные на развитие сельских территорий, раздали по разным министерствам. В конечном итоге сельские территории разоряются, люди уезжают, все остаются без работы. Вот вы хоть раз видели по телевизору передачу, как прекрасно жить на селе? Что это преимущество по сравнению с городской жизнью? Каждая семья, имея ферму, должна получать как минимум три миллиона рублей в год. Если бы такое было, то горожане только бы завидовали селу. Я считаю, что так и должно быть. Причем так можно сделать. Но для этого необходимо не только чтобы президент написал правильные поручения, а чтобы все остальные органы власти их реализовали.

— Но, по крайней мере, идет работа по развитию новых экспортных направлений для нашего сельского хозяйства. Разве нет?

— Только наши продукты за рубеж продаются дешевле, чем внутри страны. Я поддерживаю тезис президента о том, что нужно на 45 млрд рублей увеличить экспорт сельхозпродукции. Но за счет чего? Сейчас в экспорт сельхозпродукции все подряд записывают: и конфеты, и рыбу, и консервы. Какое же это сельское хозяйство? Надо продавать мясо, молоко, овощи, зерно. А за счет чего мы зерна стали больше продавать за рубеж? За счет снижения цены и резкого сокращения скота.

Вы посмотрите новую комплексную программу по развитию сельского хозяйства. Мысли хорошие. Но подход к распределению финансов остался старым. А значит, все деньги снова уйдут агрохолдингам и крупным пищевым предприятиям, зарегистрированным в оффшорах.

«Сегодня мы, крестьяне, самые бедные люди в стране»
— Как вы в целом оцениваете налоговую нагрузку на малый и средний бизнес в сельском хозяйстве. Что изменилось за последние годы?

— Проблема для фермеров не в налоговой нагрузке. Проблема в абсолютном ограничении доступа к ресурсам, в частности к кредитам. Вы придите в банк, посмотрите условия получения кредита, и вам станет ясно, что предприятие с маленьким оборотом не сможет получить кредит. Конечно, можно пойти на хитрость, попытаться получить потребительский кредит. Но зачем он мне нужен? Мне надо инвестиционный. Ограниченное количество льготных кредитов, которые под 0,5% в основном забирают себе крупные хозяйства. Зачем банку давать по миллиону 50 мелким хозяйствам, когда он может выдать одному 50 миллионов?

Нам сильно ограничили доступ к энергосетям. Мы не в состоянии к ним подключиться, потому что на это установлены запредельные тарифы. И понятно, что не для развития бизнеса и экономики в России регулярно растут цены на ГСМ. Все это крайне затрудняет нашу деятельность. А государство для решения этих проблем ничего не делает. И я делаю вывод: делается все, чтобы нам было плохо.

— Неужели ничего хорошего наша власть для фермеров не делает? Как вы относитесь к законопроекту, который позволит крестьянам строить дома на сельхозземлях? Сейчас он на рассмотрении в Госдуме.

— Это хорошее дело. Было время, когда мы получали земельные наделы. На них мы построили все, кроме жилья. Муниципалитеты отбивались насмерть от такой инициативы. Потому что если построить дома на окраине села и меня там прописать, то муниципалитет будет обязан построить туда дорогу. Мы долго добивались этой поправки. Но сколько мы этого добивались? Такого препятствия не должно было быть изначально. А то сами создали эту проблему, потом ее решили и пытаются преподнести как какое-то благо для крестьян.

— Допустим, вы бы стали чиновником Минсельхоза. Что бы вы предложили в первую очередь для изменения ситуации?

— Первое что необходимо — это введение типовых фермерских хозяйств в Нечерноземье. Это трагедия России. Огромная площадь в 2,5 млн кв. км Нечерноземья осталась практически без сельского хозяйства, а там проживает 60 млн человек. Типовое крестьянское хозяйство — это минимум 50 коров. Десять таких хозяйств смогут объединиться в кооператив со своим современным роботизированным молочным заводом, который обслуживают два-три человека.

Каждая работающая семья на селе должна иметь доход как минимум 3 млн рублей в год. А при благоприятных условиях — 10 млн рублей. Повторю, если на селе так будут работать фермеры, мы увидим очередь из горожан, которые стремятся уехать на село.
Я всегда говорю: если у крестьянина нет месячной зарплаты в 50 тыс. рублей, то надо перестать мучить его. Надо ему купить билет до Москвы, пусть туда едет и пытается устроить свою жизнь. В Минсельхозе говорят, что если крестьянин получает хотя бы 10–15 тыс. рублей, уже неплохо. Но 10–15 тыс. рублей — это не деньги. На сегодня мы, крестьяне, самые бедные люди в стране. Посмотрите, в каких домах живут люди на селе.

— Скоро, 10 июня в России будет отмечаться День фермера. У вас и ваших коллег будет повод что отметить?

— Мне абсолютно не нужны ни день фермера, ни ночь фермера. Для нас, фермеров, праздник будет тогда, когда наши семьи будут жить благополучно, когда в доме будет тепло и сытно, когда на моей ферме и поле порядок, когда мои трактора стоят почищенные и заправленные топливом, когда у меня нет проблем с подключением электричества. Тогда я будут гордиться страной, которая мне создала такие условия, и с гордостью буду говорить, что рад жить в России. Все остальное — показуха.