«Хлебное дело»: первый коррупционный скандал после великой победы

Главный фигурант нашумевшего «хлебного дела» Михаил Исаев сколотил первоначальный капитал во время Великой Отечественной войны. Он работал в Росглавхлебе, который занимался распределением продуктов первой необходимости по всей стране. И хотя Исаев занимал там не самую высокую должность, но именно он умудрился создать целую структуру, работавшую во многих городах страны и воровавшую продукты даже при поставках в блокадный Ленинград. Ну, а после войны «хлебная» мафия развернулась на полную катушку, воруя продукты тоннами.

До мошенников не доходили руки

Когда именно Михаил Исаев пришел на работу в Росглавхлеб, история умалчивает. Еще во время следствия дело было секретным, ну, а после приговора всем фигурантам в 1947 году материалы уголовного дела были засекречены. После смерти Иосифа Сталина это дело вообще исчезло в неизвестном направлении.
Так что о деятельности «хлебной» мафии сейчас можно судить по публикациям в газетах того времени. А стоит сказать, что о «хлебном деле» в то время писали все газеты. Подавая его как крупную победу партии и Сталина над преступностью, которая в послевоенные годы расцвела пышным цветом.

Современные россияне о послевоенной преступности знают в основном по фильму «Место встречи изменить нельзя». И хотя реальная и киношная истории банды «Черная кошка» ОЧЕНЬ сильно отличаются, братьям Вайнерам все-таки удалось в своей книге «Эра милосердия» (по который и был снят фильм Станиславом Говорухиным) передать сам дух послевоенной криминализации страны. Что, в общем-то, неудивительно: оружия в стране было навалом; с фронта возвращались закоренелые уголовники, прошедшие через штрафбаты и полностью реабилитированные, но вот работать почему-то не желавшие; да и среди ранее не судимых фронтовиков встречались те, кому работать не хотелось.

Милиция захлебывалась от вала бытовых преступлений. Любая ссора в пивной могла вылиться в перестрелку с применением чуть ли не автоматов и пулеметов. Ссора с женой и соседями тоже могла обернуться кровавой вооруженной разборкой. Нападения на магазины (ради пары бутылок водки и закуски) с применением оружия случались по нескольку раз на дню. Тут уж было не до тщательных расследований хозяйственных преступлений.
А Исаев с подельниками, чувствуя полную безнаказанность, наглели все больше. И даже перестали стесняться своего богатства, ежедневно устраивая кутежи в лучших ресторанах Москвы, а также громкие посиделки на даче Исаева. Хотя в начале своей преступной деятельности фигуранты «хлебного дела» предпочитали вести себя тихо. Потому что, если бы обычные граждане узнали, на ЧЕМ зиждется их богатство, вполне возможно, что подозреваемые могли и не дожить до суда. Население в основном снабжалось продуктами по карточкам (их отменили в декабре 1947 года), а на черном рынке буханка хлеба стоила 500 рублей при зарплате, например, уборщицы или грузчика в 150−200 рублей в месяц. Но Исаев с «партнерами» зарабатывали колоссальные деньги не на торговле украденным хлебом.

Кому война, а кому — мать родна…

Снабжение в Советском Союзе было особой (и весьма специфической) сферой деятельности. На любом предприятии существовали снабженцы, которые «добывали» для своих фабрик и заводов необходимые для бесперебойной деятельности ресурсы и изделия. Ведь из-за нехватки каких-нибудь гаек мог фактически остановиться какой-нибудь вагоностроительный комбинат! А это грозило срывом плана, оргвыводами вплоть до лишения партбилета и даже лагерями. Для того чтобы «добывать» и «выбивать», требовался определенный талант, нужно было иметь обширные связи, уметь очаровывать собеседника и пр. Хороший снабженец такими талантами обладал в полной мере. А еще больше трети советских снабженцев имели судимости и могли пользоваться еще и криминальными связями.

В пищевой промышленности снабженцы «добывали» не гайки или трубы, а муку, сахар, масло, яйца и пр. Распределением продуктов, как уже упоминалось, занимался Росглавхлеб, ну, а поставками в регионы заведовал отдел снабжения, которым и руководил Исаев.
Как позже установит следствие, мафиозная структура во главе с Исаевым стала складываться еще в годы войны. Уже тогда будущий начальник отдела снабжения Росглавхлеба был довольно богат. Потому что сумел купить себе «бронь» (освобождение от воинской службы) за баснословные деньги. И то, что он не попал на фронт, позволило сделать ему довольно быструю карьеру: всего за полтора года из рядовых снабженцев одного из региональных трестов он дорос до начальника отдела снабжения всесоюзного учреждения. Другие же сотрудники «брони» не имели и ушли на фронт, вот кадров и не хватало.

Несомненно, без высокопоставленных знакомств здесь не обошлось. Но главным фактором были все-таки деньги. Для тех, кто занимался снабжением продовольствием воинских частей, воровать продукты были слишком рискованно: поймав за руку, таких расстреливали на месте. В лучшем случае отправляли в штрафбат. Но кроме воинских частей и военных предприятий существовала масса гражданских структур, снабжавшихся продовольствием из государственных источников. Те же детские дома, пекарни, снабжавшие магазины и рестораны (которые действовали и во времена войны), наконец, поставки продовольствия в блокадный Ленинград. Существует масса возможностей отгрузить не тонну муки, а, например, 980 кг, не тысячу яиц, а 990 и т. д. «Сэкономленное» продовольствие поставлялось на рынки, где продавалось по сумасшедшим ценам. И все равно в военное время воровать было слишком опасно. А уж выставлять напоказ то, что у тебя на столе не ломтик черного хлеба, наполовину состоящего из отрубей, а белый хлеб из муки высшего сорта, было вообще сродни самоубийству. Поэтому те, кто наживался на воровстве продовольствия, в военные годы не только воровали с большой опаской и по мелочи, но и старались вести себя как можно скромнее. Но зато когда война закончилась и законы военного времени были отменены (более того, как мы уже писали, после войны смертная казнь в СССР была отменена, что, впрочем, не касалось военных преступников), Исаев с «компаньонами» развернулся вовсю.

Сгнившие деньги

Кроме обширной сети снабженцев из региональных продовольственных трестов (география раскинулась на полстраны, начиная от Узбекистана и заканчивая Восточной Сибирью и Крайним Севером), по сути работавших на Исаева, в его структуре имелись и люди, не имевшие прямого отношения к поставкам продовольствия. Одним из таких людей был вор в законе Андрей Горелов.
После войны дельцы типа Исаева были лакомой добычей для банд уголовников и бывших фронтовиков. Но Горелов умел «решать вопросы» с криминальными авторитетами, в большинстве возглавлявшими подобные банды. Для того чтобы и бандиты не остались в обиде, и структуры Исаева (как и он сам) не страдали, была придумана довольно простая схема.

В СССР в довоенное время и так была не очень разветвленная система железных дорог. Которая пострадала еще и во время войны: ведь «рельсовая война» велась партизанами на территории европейской части страны. Так что проходимость железнодорожных составов оставляла желать лучшего. Составы с продовольствием частенько простаивали неделями на каком-нибудь полустанке. Исаев, к которому стекалась информация о задержках продовольственных составов, передавал информацию Горелову. Ну, а тот наводил на такие застрявшие составы бандитов. Чаще всего за половину награбленного, но бывало и такое, что бандитов использовали втемную. Когда они грабили вагоны, в которых было загружено меньше половины от того, что указывалось в накладных. Конечно, после прибытия к месту назначения недостача моментально бы вскрылась. Но после нападения все списывалось на бандитов.

Исаев и его структура ворочали тоннами продуктов, деньги к ним текли рекой. Но куда их тратить? Построить шикарный дом или купить дорогую машину было слишком опасно: это могло привлечь внимание правоохранительных органов. Оставалось скупать ювелирные украшения (а с этим в СССР было сложно, новые украшения почти не выпускались), одаривать жен или любовниц меховыми изделиями и импортной одеждой, купленной на черном рынке, затевать кутежи в ресторанах. Ну и складывать деньги в банки да закапывать их на приусадебном участке.
С закапыванием денег у Исаева вышел конфуз. Когда после ареста сотрудники милиции стали перелопачивать огород на даче Исаева, они достали несколько десятков банок со… сгнившими деньгами, которые испортились от негерметичности крышек. Оставались рестораны и кутежи на даче: в Москве Исаев все-таки побаивался слишком уж шумно гулять, но зато на даче в небольшой подмосковной деревушке отрывался вовсю. Не давая спать по ночам местным жителям. Те пытались жаловаться участковому, но тот фактически состоял на довольствии у Исаева, а потому всячески прикрывал его.

Слишком много внимания…

Сгубила «хлебную» мафию целая цепочка событий, случившаяся летом 1947 года. К тому времени Исаев обзавелся связями на самом верху контролирующих и проверяющих органов. А потому чувствовал себя защищенным со всех сторон. Посиделки в ресторанах, которые Исаев ранее проводил 1−2 раза в неделю, стали ежевечерним мероприятием. И каждую ночь жители деревни, где у Исаева была дача, имели возможность «наслаждаться» женскими визгами, громкой музыкой, пьяными «ансамблями» гостей Исаева. А наутро еще и лицезреть последствия ночных гулянок в виде разбитых или просто пустых бутылок на улице, следы опорожнений желудков, поломанных заборов. И хотя, протрезвев, Исаев обычно устранял последствия оргий, местные жители все равно были недовольны.

Плюс в милицию и Министерство государственной безопасности постоянно поступали сигналы о том, что некий советский служащий ведет жизнь не по средствам. Это были сообщения от информаторов правоохранительных органов. Как мы уже писали, почти все сотрудники ресторанов в СССР были штатными «стукачами» КГБ/МГБ или МВД. До некоторых пор на эти сообщения особого внимания не обращали, но в конце концов сигналов стало слишком много, и сотрудники МГБ установили за Исаевым слежку.
Они еще только стали накапливать кое-какую информацию, когда у Исаева… повесилась жена. Начальник отдела снабжения Росглавхлеба и раньше был весьма груб с женой, третировал ее даже при посторонних, а уж когда пустился во все тяжкие, так вообще стал спать с любовницами чуть ли не на глазах у жены. В конце концов та не выдержала. А самоубийство жены госслужащего очень специфическое дело, которое привлекало слишком пристальное внимание.

Это понимал и Исаев, а потому задействовал все свои связи, заплатил кучу денег, но в свидетельстве о смерти причиной стоял инфаркт. Однако за всеми этими телодвижениями продолжали следить сотрудники МГБ. Пока Исаев менял причину смерти своей жены, они зафиксировали большинство его связей. А потом приватно побеседовали с его подчиненными.

Следствие было довольно быстрым, а суд скорым. Исаев, главный бухгалтер Росглавхлеба Давид Розенбаум (который в «хлебной» мафии занимался всей документацией) и еще трое участников махинаций с продуктами были приговорены к 25 годам лишения свободы. Остальные члены «хлебной» мафии получили от 10 до 20 лет лагерей. Горелова сотрудникам МГБ и МВД найти не удалось. А также за кадром остались покровители Исаева из более высоких кабинетов, которые, несомненно, были, но фамилии которых так и не были названы.

Мясо Хрущёва. Как в СССР догоняли и перегоняли Америку

60 лет назад Никита Хрущёв под гром оваций вручал Золотую звезду Героя Социалистического Труда первому секретарю Рязанского обкома КПСС Алексею Ларионову. Высшую награду страны он получил за выполнение приказа партии: за два года до этого Хрущёв провозгласил цель перегнать США по производству молока и мяса.

Это должно было показать всему миру, что советская экономика является самой лучшей и передовой, а СССР может продемонстрировать Западу «кузькину мать» не только в военной сфере, но и в сельском хозяйстве. Итогом провалившейся затеи Хрущёва стали грандиозная чиновничья афера, громкий скандал, отставки и даже самоубийство.

К моменту смерти Сталина Советский Союз оказался в противоречивом положении. С одной стороны, страна-победительница ускоренными темпами зализывала кровавые раны, восстанавливая разрушенные города и десятками пуская в строй новые заводы. Пополнилась современной техникой армия, ожидающая скорой войны со вчерашними союзниками-американцами, в засекреченных городах Озёрск и Арзамас-16 полным ходом шло производство атомных бомб. Всё это требовало гигантских человеческих ресурсов и денег. Потому другой стороной медали стало падение сельского хозяйства. Если в 1940 году в СССР было собрано 2225 млн пудов зерна, то в 1953-м едва наскребли 1850 млн пудов. Не хватало мяса, молока и масла. «Нет больше сил молчать о том тяжёлом положении, в котором живут наши советские люди, – писала в Кремль жительница Новочеркасска Федоскина. – Есть нечего. Магазины пусты. Всю зарплату отдаёшь спекулянтам и живёшь впроголодь. Дети, молодёжь вот уже восемь месяцев не видят сахара, масла. Ни овощей, ни круп – ничего».

Головокружение от успехов

Пришедший к власти Никита Хрущёв, сам родом из крестьян, понимал: заставить селян работать с помощью кнута, конечно, можно – у его предшественника это хорошо получалось. Однако намного лучше, если те будут сами заинтересованы в своём труде, тогда они накормят и себя, и страну. Так, уже летом 1953 года был резко сокращён размер налога на приусадебные участки колхозников. Теперь им предлагалось в свободное время развивать собственные подсобные хозяйства и продавать излишки государству по высоким ценам. По логике вещей следующим шагом должно было бы стать создание фермерских хозяйств. Но это значило возродить в стране победившего социализма кулаков-мироедов. Естественно, что на такое никто не пошёл бы. Потому Хрущёв выбрал иной путь. Отличительной чертой советской действительности всегда была любовь к мегапроектам. Вот и на этот раз ликвидировать продовольственную проблему решили с большевистским напором. Стране нужен хлеб? Значит, распашем целину в Казахстане, Поволжье и на Урале.

Как писал классик, «были люди в наше время…» – 50 тыс. человек двинулись в голое поле создавать колхозы. Голодали, болели, умирали, но выполнили приказ партии. О том, что ради освоения целины пришлось оставить без техники и специалистов хозяйства в Центральной России, говорить было не принято. Главное – СССР вновь показал миру, что ему по плечу любые задачи.

В мае 1957 года в Ленинграде проходило совещание работников сельского хозяйства. Рассказав об успехах по освоению целины, Никита Хрущёв неожиданно заявил: теперь перед страной стоит новая задача – догнать США по производству мяса и молока на душу населения. Причём сравняться с американцами по объёмам мяса, добавлял генсек, СССР сможет уже в 1960 году. Ну в крайнем случае в 1961 году «зачистим остатки».

Как известно из документов, почин Хрущёва привёл в ужас даже его соратников из ЦК. Маленков и Каганович открыто заявили, что увеличить производство мяса в 3,5 раза – а ровно столько нужно, чтобы сравняться с США – за поставленный срок нереально. Нет кормов, нет породистого поголовья, нет механизации – для получения 1 литра молока советскому крестьянину приходится трудиться в 15 раз больше, чем американскому фермеру! «Лозунг «Догнать и перегнать США» считаю неправильным», – вторил им на пленуме Молотов, призывая сместить Хрущёва. В итоге их провозгласили «антипартийной группой» и низвергли. Экономистам, выдавшим заключение о том, что достигнуть паритета по мясу удастся только к 1975 году, Хрущёв ответил в своём стиле: дескать, что вы, чернильные души, можете знать о настрое простых тружеников. Партия сказала «надо» – народ ответит «есть».
Не сдашь мясо – возьмём яйца

На местах тем временем думали, как исполнить план Хрущёва. После смерти Сталина прошло всего четыре года, и что бывает за срыв планов, секретари обкомов и республиканских ЦК помнили хорошо. Но коровы и свиньи – это не люди, на них лозунги и угрозы не действуют, размножаться и набирать вес по приказу они не будут. Потому нашёлся уже много раз опробованный выход – помочь стране должны её граждане. Воспользовавшись вышедшим постановлением об ограничениях личных по­дворий, власти предложили колхозникам сдавать личный скот на мясо. С теми, кто отказался вести своих бурёнок на убой, решили просто: отлучили от кормов и пастбищ.

Своеобразный «продовольственный» налог вскоре распространился не только на крестьян, но и на всех, кто имел хоть какое-то хозяйство. «Лукояновский райком установил план сдачи мяса всем организациям и учреждениям: пожарной команде – 2 тонны, райсобесу – 5 тонн, районо – 2 тонны, – пишет кандидат исторических наук Денис Конышев. – Рабочих и служащих предупреждают: где угодно доставайте мясо, в противном случае не рассчитывайте на дальнейшую работу. В Щигровском районе Горьковской области на механическом заводе с каждого рабочего удержали из зарплаты по 20 рублей – для выращивания цыплят. Руководители Горшеченского райкома принуждали колхозников, учителей, врачей и других выращивать в своём хозяйстве свиней для колхоза. В ряде районов области имели место факты, когда районные работники запрещали принимать скот от населения или продавать его на рынке, а ветлечебницам запрещали выдавать справки гражданам на забой скота».

Таким образом местным властям удалось за счёт жителей поправить статистику. Но мяса всё равно не хватало. Тогда в ход пошли приписки. Самой распространённой уловкой стала «заочная» сдача скота. В документах отмечалось, что из-за удалённости хозяйства гнать коров и свиней в заготконтору нет смысла, поэтому их вес определяют по бумагам. По факту же оказывалось, что быки, обозначенные в бумагах как тяжеловесы, на деле были дохлыми клячами. Так, за полгода только в Кировской области приписали 895 тонн несуществующего мяса. Зато в Москву летели отчёты: план выполнен!

«Рязанское чудо»

Однако апофеозом этой кампании по очковтирательству стала история, развернувшаяся в Рязанской области. По воспоминаниям современников, председатель обкома Алексей Ларионов был, в общем, человеком неплохим. Для себя ничего не требовал, мог, если надо, сам взять лопату и идти копать вместе с простыми рабочими, воодушевляя их личным примером. Но, проведя всю жизнь на комсомольской и партийной работе, Ларионов привык исполнять распоряжения начальства, а не рассуждать об их разумности и дальнейших последствиях. Вот и задачу любой ценой увеличить производство мяса он воспринял как приказ. Кроме того, Ларионов возглавил область ещё при Сталине и переживал, что новый генсек будет смотреть на него косо. Потому для укрепления позиций требовался рекорд. В результате рязанский обком принял решение не просто выполнить норму, а перевыполнить её в 1,5 раза. Об этом докладывают в Кремль, и Хрущёв, обрадованный тем, что его затея получила поддержку на местах, предлагает: «А три нормы сможете? Тогда завтра же о почине Рязанской области узнает из газет вся страна!» «Выполним, Никита Сергеевич, даже с гаком!» – пообещал Ларионов.

Для начала у рязанцев изъяли из личных хозяйств весь имеющийся скот, а в сельских школах оборудовали крольчатники, обязав детей ухаживать за ними. Всё равно мяса не хватало даже для выполнения одной нормы. По распоряжению Ларионова госбанк выдал кредит; в Тульскую и Липецкую области отправились снабженцы, за большие деньги скупающие скотину. Однако тамошние власти вскоре заметили, что соседи «подкладывают им свинью», и выпроводили гостей. В итоге за коровами пришлось ехать в Казахстан.

Но и это не спасло. Тогда Ларионов решился на крайнюю меру: забить весь приплод, молочное поголовье и быков-производителей. Таким образом фактически изводилось под корень всё животноводство области. Но выхода не было: невыполнения обещания, о котором уже оповестили страну, Хрущёв ему не простил бы.

В середине декабря рязанский обком доложил о сдаче 150 тыс. тонн мяса, что более чем втрое превышало норму. На самом деле часть этих тонн существовала только на бумаге, но придираться в Москве не стали. О «рязанском чуде» написали во всех газетах, Хрущёв торжественно присвоил Ларионову звание Героя Соцтруда, а тот в ответ пообещал в следующем году дать государству 180 тыс. тонн мяса.

Однако выполнить не удалось и шестой части от плана. Неудивительно, учитывая, что в пустых коровниках гулял ветер. Понимая, что его ждёт, в сентябре 1960 года Ларионов достал из стола свой наградной пистолет и приставил ствол к виску.

О случившемся предпочли не говорить, в газетах написали, что первый секретарь скончался от сердечного приступа. Но в верхах помнили, чем закончился эксперимент. «Рязанское чудо» фигурировало в числе обвинений, прозвучавших в адрес Хрущёва во время его отстранения от должности. Ведь затея с «обгоном Америки» привела к тому, что сельское хозяйство надорвалось, отчего вскоре пришлось повышать цены на мясо и молоко. Это вызвало волнения в стране, самые крупные из которых вылились в расстрел рабочих в Новочеркасске. Сам Хрущёв, впрочем, оправдывался: мол, причём тут я, рязанцы сами на себя три плана взяли, надо было думать. Увы, вся прошлая, да и нынешняя, история показывает, что инициативы, исходящие от первого лица, у нас не принято ставить под сомнение, пусть даже потом об этом приходится жалеть.

Игорь Киян
Газета «Наша версия» №27 от 22.07.2019

Хрущев: коллективизация в СССР «принесла только нищету и жестокость» (ABC, Испания)

Не прошло и шести лет тех пор, как Хрущева сняли с поста Первого секретаря ЦК КПСС и освободили от должности главы советского правительства, когда газета ABC приобрела эксклюзивные права на его воспоминания. «Бывший советский руководитель нарушил молчание и прямо и красноречиво рассказал о неизвестных подробностях современной истории Советского союза», — вот что 28 ноября 1970 года написал журнал «Blanco y Negro». Этому изданию пришлось заплатить самую высокую цену в истории испанской журналистики за публикацию этих признаний. В США их напечатали в журнале «Лайф», а в Великобритании — в газете «Таймс».

«Я живу словно отшельник на задворках Москвы. Общаюсь только с теми, кто меня охраняет (…). Здесь я расскажу о самых выдающихся событиях времен Сталина, подорвавших основы советского общества. Я не намерен заострять внимание на положительных моментах», — пишет Хрущев, человек, ставший преемником коммунистического гиганта и руководивший страной с 1953 по 1964 год. «Если бы Сталин был жив, я выступил бы за то, чтобы его судили и наказали за все преступления», — осуждает своего предшественника Хрущев, а затем подробно анализирует его деятельность и подвергает критике его политику. В первую очередь критика касается коллективизации сельского хозяйства, которая с 1928 по 1933 год привела к гибели десяти миллионов крестьян.

«Сколько крови было пролито в нашей стране по вине Сталина? Завеса, скрывавшая ответы на этот и другие вопросы, наконец будет сорвана», — говорит Хрущев и возвращается к 1929 году, когда ему было 35 лет и его освободили от полномочий в Украинском парламенте и направили в Промышленную академию имени И. В. Сталина. Там его карьера в Коммунистической партии быстро пошла вверх, и вскоре он становится первым секретарем Московского городского комитета КПСС. «Коллективизация началась за год до моего отъезда c Украины, но только через год после начала работы в Москве у меня появились сомнения относительно ее реальных последствий для жителей сельской местности. Лишь через много лет я осознал, какой голод и какие репрессии сопровождали политику, проводимую Сталиным», — рассказывает бывший советский руководитель.

«Они молили нас дать им еды»
Целью было за два года провести полную коллективизацию крестьянских земель. В первые три месяца число единоличных крестьянских хозяйств, объединенных в коллективные, увеличилось с 4 до 14 миллионов. К началу 1930-х годов более 90% сельскохозяйственных земель уже были коллективизированы, и крестьянские хозяйства с их скотом и другим имуществом стали частью кооперативных хозяйств. Хрущев рассказывает, что «первые проблески правды» он увидел, когда его отправили в один из колхозов передать собранные деньги. На них колхозники должны были купить инструменты. «Мы провели в этом колхозе всего несколько дней, но успели понять, что условия жизни там просто ужасные. Крестьяне погибали от голода. Мы созвали собрание, чтобы вручить им деньги. Узнав, что на деньги необходимо купить инструменты, они ответили, что им нужно не это, а хлеб. Они молили нас дать им еды», — вспоминает Хрущев.
В те времена Никита Сергеевич был близким соратником Сталина, и он признается, что почувствовал «ужас», услышав выступление советского руководителя, где в бесчинствах во время коллективизации он винил активных членов местных партий, а не самого себя. Позже он также узнал, что войсковые подразделения отправили собрать урожай свеклы в Краснодаре, поскольку ранее жителей города из-за протестов сослали в трудовой лагерь в Сибири. «Конечно, урожай был потерян. И сразу же прошел слух, что на Украине начался голод. Я не мог в это поверить. Я уехал оттуда в 1929 году, когда продовольствия было вдоволь и все продукты были очень дешевыми», — добавляет потрясенный полученными новостями Хрущев.

Настали одни из самых тревожных и кровавых времен в истории СССР. Период с 1932 по 1933 год, на Украине известный как «голодомор» — это последствие массовой коллективизации сельского хозяйства, которой в 1920-х годах сопротивлялись жители этой республики, известной как «житница Европы». Хрущев заверяет, что в 1932 году он приложил большие усилия, чтобы найти продовольствие для населения. «Сталин предложил разводить кроликов. И всё», — пишет его преемник, который еще не осознавал, что всего через два года от голода умрут около 6-7 миллионов украинцев. Примерно столько же погибло во времена холокоста, но за меньшее время.

Каннибализм
Хрущев заверяет, что обращался к Сталину с просьбой помочь Украине, но тот лишь «разозлился». Больше Хрущев ни разу не пытался бросить вызов советскому лидеру и предотвратить смерть невинных людей, несмотря на то, что ему рассказывали о действительно шокирующих событиях. «Я начал получать официальные доклады о смертности из-за недоедания. Потом появились случаи каннибализма. Под небольшим мостом нашли голову человека и две ноги. Похоже, тело уже кто-то съел. Кириченко сообщил мне, что побывал в одном колхозе и так описал увиденное: «Перед женщиной на столе лежало тело сына, она резала его на куски и постоянно повторяла: ‘Манечку мы съели. Теперь засолим Ванечку. Еще немного продержимся.' Можете себе представить? Из-за голода эта женщина сошла с ума и разделала тела собственных детей!»»
Многие историки считают, что это последствия политики истребления, намеренно запланированной Сталиным, чтобы подавить любое сопротивление коммунистическому режиму, ликвидировать националистические движения и предотвратить создание независимого украинского государства. В 1933 году ссылки крестьян по масштабам были похожи на библейский исход. Сотни тысяч людей отправили осваивать Сибирь. В первый год смертность превысила 70%. Коллективизация превратилась в войну против населения, у которого под угрозой пыток, ссылки или смерти отнимали пшеницу, хлеб и другие продукты. «Методы были разные. Холодом: колхозника раздевали и запирали в ангаре. Часто так пытали сразу несколько человек. Жаром: ноги и юбки колхозниц опрыскивали керосином и поджигали. Потом тушили и повторяли заново», — рассказывает писатель Михаил Шолохов в письме самому Сталину, призывая его положить конец этим бесчеловечным истязаниям. Советский руководитель, конечно же, не придал этому никакого значения.

Хрущев, хоть и был свидетелем всех этих зверств, не приложил достаточно усилий, чтобы их остановить, и как он сам признается, он боялся, что его убьют, как многих его товарищей: «Возможно, мы никогда не узнаем, сколько людей погибло непосредственно из-за коллективизации и опосредованно из-за мании Сталина сваливать всю вину на неудачи других. Но два факта верны. Во-первых, задуманная им коллективизация не принесла нам ничего кроме нищеты и жестокости. Во-вторых, в те времена Сталин играл решающую роль в правительстве нашей страны. Если бы мы искали виновного, то совершенно справедливо смогли бы обвинить во всём его. Но уже поздно об этом думать. Тогда мы еще верили в него и доверяли ему», — признается его преемник.

Шанс на выживание: что дала целина Казахстану и казахам

Казахстан для Российской империи, а потом и для СССР, был непонятым краем. Перед тобой лежит две с половиной Франции – а выхлопа оттуда почти нет.

Местные занимаются экстенсивным скотоводством – товарного мяса это дает немного. Еще немного шерсти и шкур. Русское население лишь обеспечивает продовольствием армейские части, расквартированные в степи. Санкт-Петербург и Москва желали заселить регион земледельцами, но те упорно не желали ехать. Селились только на удобных землях вдоль крупных рек – Урала (Яика), Иртыша и юга страны.

Революция и Гражданская война только обострили желание центра получить экономические выгоды. В 1930 году народный комиссар земледелия СССР Яков Яковлев на XXVI съезде ВКП (б) заявил, что в Казахстане есть 50–55 миллионов гектаров земли, пригодных для земледелия. Из них 36 миллионов га в северных регионах.

После Великой Отечественной войны в Союзе снова замаячила угроза голода. Первые две пятилетки страна восстанавливала село в освобожденных от оккупации районах. Но это не сильно помогло.

В 1953 году Никиту Хрущёва избрали Первым секретарем ЦК КПСС. Первая проблема, которая встала перед лидером, – недоедание населения. Средний житель СССР тогда выживал на картошке и хлебе: в день он съедал полкило хлеба, 800 граммов картофеля, 120 граммов овощей и 60 граммов мяса. Яиц, крупы, растительного масла и сахара в рационе почти не было, их в основном не производили.

К этому времени уже 10 лет работала межведомственная комиссия по разработке долговременной государственной агрополитики. Ученые предлагали методы подъема села по науке, на базе меж-отраслевых балансов и интенсивных методов развития – через улучшение технологий, повышение механизации и энерговооруженности хозяйств. Новому же руководству страны (читай: Никите Хрущёву) нужен был прорыв. А он возможен только через силовые методы.

65 лет назад, в марте 1954 года, Пленум ЦК КПСС объявил работу комиссии неудовлетворительной. Одновременно ЦК принял постановление об освоении целинных и залежных земель в Казахстане, Западной Сибири, Поволжье и на Урале. Партия потребовала распахать не менее 43 миллионов гектаров земли. То есть был принят экстенсивный путь.

В степь начали прибывать первые поезда с комсомольцами из Москвы, Ленинграда, Украины, Беларуси и Молдавии. Всего было задействовано 1,7 миллиона человек. Только в КазССР они создали 337 новых совхозов (советских хозяйств). За 1954–1961 годы на целину выделили пятую часть всех вложений СССР в сельское хозяйство. Общая стоимость программы составила 21 миллиард рублей.

О масштабах можно судить по таким цифрам: средний совхоз занимал 20–30 тысяч гектаров земли. В одном районе было 10–15 таких совхозов. В каждом жило по 700–1 000 человек. Самое крупное хозяйство республики, да и всего Союза, работало в Костанайской области – у совхоза “Буревестник” только посевных площадей было больше 100 тысяч га.

В целом свою задачу программа выполнила. Благодаря чрезвычайному сосредоточению средств, людей и техники новые земли в первые годы давали сверхвысокие урожаи, а с середины 1950-х годов – от половины до трети всего производимого в СССР хлеба. В 1954 году каждая четвертая буханка была получена из целинной муки. А в 1960-м году – уже каждая третья. Страна, наконец, вдоволь наелась.

Но увеличивалась не урожайность, а площадь посевов: доля целинных земель в посевных площадях пшеницы в СССР к 1958 году составила 65 процентов, а доля этих земель в валовом сборе пшеницы в стране была почти 70 процентов. Одновременно усугубилась проблема сокращения сельского населения села в европейской части СССР: целина забирала самые молодые и квалифицированные кадры. Потом, через 20 лет, это аукнется сокращением производства АПК в Нечерноземной полосе и подсаживанием на импорт хлеба.

Для Казахстана целина стала шансом на выживание, который республика использовала на все сто. С нуля была создана новая отрасль производства, которая работает и приносит выгоду государству до сих пор. Свой первый миллиард пудов республика получила в 1956 году. Мы стали крупным экспортером качественной пшеницы. Причем если во времена СССР, чтобы получить “казахстанский миллиард”, засевали 25 миллионов гектаров, то сейчас – всего 11 миллионов гектаров.

На такой базе смогло восстановиться животноводство. Конечно, до 40 миллионов голов стадо не доросло. Но 60 процентов за два года стали прорывом после голощёкинской кампании по раскулачиванию.

Поднялось и качество образования. Вузы республики только в 1959 году выпустили более 9 тысяч специалистов. Для республики, где работало 13 вузов, это было достижение. Через 10 лет число высших учебных заведений вырастет в 2 раза.

Именно на время освоения целины пришелся первый демографический взрыв в Казахстане. После черной полосы число казахов увеличилось примерно на 30 процентов. К 1980 году благодаря такому заделу – уже в 2,4 раза. Таких примеров демография знает не больше десятка.